Буддизм - Далай-лама XIV https://dalailama.ru/ ru[shortrss] Его Святейшество Далай-лама о Калачакре https://dalailama.ru/messages/1325-kalachakra.html https://dalailama.ru/messages/1325-kalachakra.html Выдержки из интервью доктора философских наук Александра Берзина с Его Святейшеством 14-м Далай-ламой касательно посвящения в Калачакру.
Выдержки из интервью доктора философских наук Александра Берзина с Его Святейшеством 14-м Далай-ламой касательно посвящения в Калачакру.

ПРИСУТСТВИЕ НА ПОСВЯЩЕНИИ КАЛАЧАКРЫ В КАЧЕСТВЕ НЕЙТРАЛЬНОГО НАБЛЮДАТЕЛЯ



Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Среди тех, кто приедет на посвящение Калачакры, большинство питают интерес к буддизму, но трудно сказать, примут ли они буддизм или нет. Те кто, не исповедует буддизм, но присутствует на посвящении, не захотят принимать обеты бодхисаттвы и тантрические обеты.

Его Святейшество: Это то, о чем я постоянно говорю во время посвящения. В этом случае, им следует быть просто кем-то вроде наблюдателя или очевидца. Я говорил об этом в последний раз, когда давал посвящение в Америке. Также во Франции, когда я давал посвящение Восьми Проявлений Гуру Ринпоче, на второй день пришел мэр Жак Шерак, и я пригласил его присутствовать в качестве наблюдателя. Он не буддист, хотя буддизм ему нравится. Так что в этом нет ничего плохого. И соответственно во время принятия обета бодхисатвы я постоянно повторяю, что только буддистам, кто хочет принять обеты бодхисатвы и кто сможет их соблюдать, следует выполнять визуализизацию. То же самое я говорю о тантрических обетах. Остальные люди, которые не хотят принимать обеты ― просто очевидцы, наблюдатели, и они не следуют тем же процедурам и не выполняют визуализации.

Берзин: Когда они присутствуют и просто наблюдают, о чем им лучше думать и какую пользу они получают, будучи наблюдателями?

Его Святейшество: Трудно сказать. Хотя, если человек восприимчив, ему можно было бы посоветовать определенные полезные мысли, но мы не имеем права навязывать ему тот или иной образ мышления. Достаточно просто быть наблюдателем. Некоторые из посетителей могут быть критически настроены по отношению к буддизму. Это возможно. Однако мы не можем запретить им критиковать. Это их право. Тем, кто является буддистом, мы можем дать наставления, о чем думать и что делать во время посвящения; другим же мы не вправе навязывать конкретных наставлений. Мы лишь можем сказать «наблюдайте», и все. Некоторые люди могут прийти с предубеждением, но у большинства не будет неприязненного отношения. Если нет неприязненного отношения, то я не вижу проблем. Но что касается тех людей, у которых есть неприязненное отношение к буддизму, то им не стоит приходить. Таким людям лучше остаться дома. Как бы то ни было, бессмыслено говорить человеку, чтобы он не питал неприязненного отношения. Поэтому лучше действительно быть нейтральным наблюдателем, и тогда нет нужды что-то советовать. Разве не так?

Берзин: Допускается ли в качестве ознакомления перед посвящением описывать мандалу: сколько в ней божеств, цвета и тому подобное?

Его Святейшество: Это можно. Хорошо, если люди немного узнают о процедуре посвящения. Позже во время собственно посвящения, я ознакомлю их с каждым пунктом. Но если они заранее будут немного [об этом] знать, то это будет полезно.

Берзин: А что касается тантрических обетов и обязательств (dam-tshig, дамциг, санскр. samaya), допустимо ли рассказывать людям о них заранее?

Его Святейшество: Согласно тантрическим правилам, нельзя разглашать тантрические обеты до получения посвящения. Однако, если те, кто искренен [в стремлении] получить посвящение, будут немного осведомлены заранее, то тогда посвящение получится по-настоящему сильным и совершенным. Но такие люди должны быть буддистами, которые искренни в своем желании получить посвящение и уверены в нем; либо быть теми, кто прежде получал посвящение в другую Непревзойденную йога-тантру. Если давать объяснение таким людям, то это не будет ошибкой. Это особенно касается тех, кто уже получал посвящение в другую Непревзойденную йога-тантру ― нет ничего плохого, если мы разъясним им обязательства, связанные с Калачакрой. Не очень правильно будет давать объяснение тем людям, которые не получали посвящения в Непревзойденную йога-тантру и у которых нет намерения его получить, например тем, кто интересуется этим вопросом только с научной точки зрения. Лучше ввести определенные ограничения. Однако, если список тантрических обетов и обязательств уже опубликован, но люди их неправильно поняли, и у них возникли странные идеи на этот счет, тогда необходимо отменить запрет. Лучше дать людям правильные объяснения, чем позволить им порочить тантру из-за искаженной информации или скудных объяснений.


СВЯЗЬ МЕЖДУ КАЛАЧАКРОЙ И СОВРЕМЕННОЙ НАУКОЙ


Берзин: Есть ли у западных людей особая связь с Калачакрой?

Его Святейшество: Это вопрос, есть ли у них такая связь. В целом, буддийские учения предназначены для принесения блага всем живым существам, а не каким-то особенным.

Берзин: У некоторых людей есть предрассудки на этот счет.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Если брать Калачакру, то в ней говорится о Шамбале и о войне против Лало, захватчиках не индийского происхождения. С этой тантрой может быть особая связь у тех, кто жил во времена известных нашествий на Индию. Возможно, с ней есть какая-то связь и у тех, кто вообще живет во времена, когда есть угроза войны. Но что касается особой связи с людьми Запада как таковыми, то не знаю. А что говорил Серконг Ринпоче?

Берзин: Западным людям нравятся наука и технологии, а в Шамбале ― много высоких технологий. Возможно, в этом смысле связь есть.

Его Святейшество: Да, тогда, пожалуй, можно усмотреть определенную связь. Но что нам дает такого рода связь? Есть какое-то сходство. Но ведь, с другой стороны, мы почти всегда находимся в ситуации, когда люди повсюду говорят о войне, разве не так? Так что это не довод.

Берзин: Есть ли связь между Калачакрой и западной наукой?

Его Святейшество: Я бы сказал, что есть.

Берзин: Ваше Святейшество, вы иногда говорите о точках соприкосновения между буддизмом и наукой. Это с точки зрения Калачакры?

Его Святейшество: Нет. Не обязательно с точки зрения Калачакры; вообще. Вера в буддизме основывается на том, что если что-либо подтверждается аргументами, то мы это принимаем; если ничем не подкреплено или не обосновано, то в таком случае нет нужды это принимать. Даже слова Будды не следует принимать буквально, но интерпретировать с разных точек зрения в том случае, если они представляются бессмысленными или нелогичными. К примеру, мы принимаем высказывание Будды «А», но в то же самое время не принимаем высказывание «Б». Почему? Если для того, чтобы принять слова Будды, нам нужно положиться на другие слова Будды, а те в свою очередь должны опираться на третьи слова Будды, то это будет бесконечная регрессия, не так ли? Вот почему на практике нам нужно объяснять некоторые слова Будды как нуждающиеся в толковании, и лишь избранные ― принимать в их прямом значении. Если все обстоит так, то это означает, что высший смысл [Учения] Будды должен согласовываться со здравым смыслом. С точки зрения научного исследования, если что-либо может быть доказано как факт, то это принимается. Наука основывается на таком принципе, не так ли? Например, ученый проделывает эксперимент, в результате которого что-то происходит. Затем кто-то еще проводит тот же самый эксперимент и получает тот же самый результат. Данная процедура устанавливает то или иное явление как реально существующий факт. Так работает наука. Таким образом, основополагающий подход науки заключается в следующем: если что-либо является доказуемым фактом, прими это; если же факт не может быть установлен ― не принимай его на веру. В этом состоит и основной буддийский подход, не так ли? Особенно в Махаяне. Если таков способ утверждения истинности, тогда, как я уже объяснил, принятие решения о том, что можно понимать буквально, основывается на логике. Оно не может основываться только на вере. В этом случае, если ученые найдут конкретные доказательства тому, что будущих жизней не существует, нет никакого перерождения ― если они действительно смогут доказать это ― мы будем вынуждены принять это в соответствии с основополагающей буддийской позицией. То есть, фундаментальный подход в буддизме ― это тот, что согласуется с фактами и логикой. Это первый момент.

Теперь второй. Существуют некоторые трактовки, относительно которых есть согласие и буддистов, и ученых. Например, буддизм утверждает, что все феномены, которые обусловлены или на которые оказывают влияние другие феномены, постепенно приходят в упадок с каждым новым мгновеньем, они никогда не остаются в покое. Все постоянно меняется, ежемоментно, на тонком уровне, ничто не находится в статичном состоянии. Ученые тоже соглашаются, что физические феномены на тонком уровне претерпевают ежемгновенные изменения, не оставаясь в покое (и именно потому, что они состоят из атомов), но на макроскопическом уровне этих изменений не видно. Нет необходимости доказывать, что они представляются нам статичными и неизменными: мы можем видеть это своими собственными глазами. Итак, в отношении утверждения, что на макроскопическом уровне вещи представляются неизменными, а на более тонком уровне они не остаются в покое ни на мгновенье, наука и буддизм соглашаются и признают это фактом.

Далее, относительность: а именно теория о том, что все вещи возникают взаимозависимо. Утверждается, что все существующее зависит от других вещей или связано с ними. Это также общее положение для обеих систем. И хотя ученые не рассматривают не подверженные влияниям, статичные явления, они все же соглашаются с тем, что, по крайней мере, все вещи, обладающие формой или проявляющиеся во времени, возникают на основе других факторов, например причин и условий. Их идентичность устанавливается с опорой на факторы, отличные от них самих. В последнее время ученые обсуждают материю в контексте квантовой теории и кварков. Они открывают для себя и начинают понимать, что этот чрезвычайно тонкий уровень материи тесно связан с воспринимающим субъектом. Другими словами, ум, который познает этот уровень в качестве объекта своего познания, становится вовлеченным в этот процесс. А когда дело доходит до рассмотрения волн, то встает вопрос: что это ― материя или энергия? С одной точки зрения, это материя, а с другой ― энергия. Буддизм называет эту связь «двумя фактами одного аспекта феномена» и объясняет это как две составляющие одной и той же основополагающей природы, которые на понятийном уровне представляют собой изолированные единицы. Таким образом, общепринятое отождествление волны с частицей или энергией есть функция ума, который дает всему наименования. Это подразумевает, что различие между частицей и энергией должно пониматься в контексте воспринимающего субъекта, а не как свойство, присущее самому объекту. Это демонстрирует тесную связь между познанием и материей.

В прошлом классическую науку также интересовал вопрос, существует ли какая-либо сила помимо материи: возможно, это сознание или что-то еще. Когда мы рассматриваем этот вопрос, то любая система, не только буддийская, будет стремиться установить истинность определенных явлений. При этом вопрос, истинно данное явление или нет, будет зависеть от познания; а познание ― это нечто внутреннее, а не внешнее. Познание это то, что соприкасается с объектами, вступает с ними во взаимодействие и дает им наименования, определяя, что истинно, а что ― нет. Наиболее подробное определение и обсуждение процесса познания и навешивания ментальных ярлыков, несомненно, можно найти именно в буддизме. В буддизме, в различных традициях Абхидхармы (особые разделы знания), большое внимание уделяется объяснению первичного сознания и факторов ума. Тантра, особенно Непревзойденная йога-тантра, рассматривает грубое и тонкое сознание, а также связь между умом и тонкой энергией/ветром. Я абсолютно уверен в том, что в следующем столетии в свете этих вопросов станет более очевидно, что точки соприкосновения западной науки и восточной философии будут лежать в области описания связи между умом (познанием) и материей. Это именно та область, где могут встретиться восточная и западная наука.

Берзин: Есть ли еще что-то в Калачакре, что также может послужить точкой соприкосновения, например рассмотрение тонких частиц?

Его Святейшество: Да, обсуждение будет идти в контексте тонких частицах. Вообще, вне зависимости от того, упоминается это в «Сокровищнице особых разделов знания» (Абхидхармакоше) Васубандху или нет, в Калачакре обсуждаются частицы пространства. В пустом пространстве есть частицы пространства, которые представляют собой реальную основу для все более грубых частиц, из которых состоят 4 элемента ― земли, воды, огня и ветра (воздуха). Предшествующая вселенная исчезает, и за этим следует кальпа пустоты. Если говорить подробнее, то есть кальпы разрушения, за которыми следуют кальпы пустоты; и в течение 20 промежуточных кальп пустоты существуют только эти частицы пространства. Далее во время кальпы становления эти частицы пространства и становятся основой для появления пространства, ветра, огня, воды и земли.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Полезно ли западным людям, которые верят в буддизм и интересуются наукой изучать Калачакру? Имеет ли смысл искать взаимосвязи между Калачакрой и наукой?

Его Святейшество: Не знаю точно. Калачакра сама по себе объясняет множество вопросов. Если взять меня, тоя лично проявляю интерес к Калачакре и хорошо в ней ориентируюсь. Я подхожу для нее, так сказать. Но если какие-то ученые просто быстро прочитают ее, то изложенные в ней объяснения могут не подойти их склада ума. Во-первых, когда они дойдут до объяснения внешней, внутренней и альтернативной Калачакры, это, скорее всего, вызовет у них много затруднений и проблем. Например, 1 глава, «Мировая сфера», повествует о горе Меру и южном континенте Джамбудвипа. Это покажется довольно странным. Полным абсурдом, не так ли?

Берзин: Я слышал, как вы однажды сказали, что возможно гора Меру ― это Млечный путь.

Его Святейшество: О, это я сказал между делом. Это не было серьезным замечанием. Традиция Сакья толкует соответствующее место в Калачакре на основании учения Ламдре (путь и плод). Согласно этим объяснениям, все внешние феномены представлены в теле человека. С другой стороны, мы можем понимать это символически. Четыре внешних континента и гора Меру присутствуют в теле человека символически. В Калачакре говорится примерно о том же. Гора Меру ― это определенная часть позвоночника, в то время как уровни чувственных желаний (мир желаний), нематериальных форм (мир форм) и существ, не имеющих форму (мир без форм) ― все это части тела от ступней ног до макушки головы. Поэтому мы можем говорить, что человеческое тело содержит в себе символизм. Но с другой стороны, мы можем объяснить существование трех миров в теле человека и по-другому. Наша ментальная деятельность (ум) имеет грубые и тонкие уровни, или аспекты. Под воздействием этих внутренних грубых и тонких уровней сознания ― то есть грубого и тонкого удовольствия, нейтрального состояния, а также желания их испытывать ― накапливается карма. В силу этой кармы три уровня сансарического бытия проявляются в виде рождения в определенном состоянии. Итак, когда мы говорим о проявлении трех уровней сансарического существования и о том, что они символически представлены в теле человека, мы можем это понимать и в контексте влияния кармы.

Ум, или ментальная деятельность, это один из аспектов будда-природы; и под воздействием ума, или на основе ума, мы накапливаем карму. Это один из способов появления человеческого тела. Другими словами, тело того или иного перерождения зависит от ума, который накапливал карму для переживания соответствующего опыта в следующем перерождении. Итак, физическое тело формируется в соответствии с кармой, которая служит сопутствующим условием, а накопивший карму ум (обладающий природой будды) может также определять физическое место пребывания в мире желаний, где преимущественно живут такие люди. Несомненно, эта особенность имеет место. В таком случае, гора Меру и тому подобные вещи, о которых говорится в Калачакре, в реальности имеют более глубокий смысл. В основном они относятся к телу человеческого существа, проживающего на южном континенте Джамбудвипа. Описание Джамбудвипы как существующего во внешнем мире континента представлено в Калачакре из-за необходимости объяснить связь между внешним и внутренним мирами, которые связаны символической связью и аналогичны друг другу. В этом смысле совсем необязательно представлять себе гору Меру как некую реально существующую гигантскую гору, находящуюся в каком-то отдельном месте.

Берзин: Таким образом, мы вправе утверждать, что научные утверждения аналогичны буддийским?

Его Святейшество: У науки тот же подход, что и у буддизма. Я думаю, что, если посмотреть на них под таким углом, то они сводятся к одному. Это одно из главных буддийских положений. Представим, что у нас есть два вида противоположных друг другу ложных воззрения: интерполяции и те, которые совершенно не реалистичны [эквивалент отрицанию]. Какими категориями они оперируют? Воззрение, в рамках которого утверждается, будто существующего на самом деле не существует, ― это ложное воззрение, в основе которого отрицание. А воззрение, в рамках которого утверждается, что несуществующее существует, представляет собой ложное воззрение, в основе которого интерполяция. Например, если гора Меру существует, а мы скажем, что ее не существует, то это будет ложным воззрением. Если ее не существует, а мы скажем, что она существует, то это опять же будет ложным воззрением. То есть мы принимаем только то, что на самом деле является фактом. Например, если на земле есть слон, и он доступен для органов зрения, то мы должны его видеть, так как он видим. Опираясь на ту же логику, мы можем сказать, что если нечто существует, и оно доступно для органов зрения, то мы должны его видеть. А значит, при обсуждении существования или не существования горы Меру, мы должны понимать, что она, безусловно, должна была быть нами обнаружена в ходе космических исследований, поскольку она описывается как объект доступный для органов зрения. Другое дело, если бы она относилась к объектам, которые существуют, но недоступны для органов зрения, но она описывается иначе. И раз она относится к объектам, существующим и доступным для органов зрения, то, если при этом мы ее не обнаруживаем, мы вправе заключить, что этой горы не существует. Так как в текстах говорится, что гора Меру действительно существует, то у нас нет другой возможности, кроме как сказать, что эти тексты нельзя понимать буквально, они нуждаются в толковании. Если науке не что-либо обнаружить, то на то могут быть две причины: она либо не обнаруживает то, чего в действительности не существует, либо имеет дело с существующим явлением, которое не может быть обнаружено. Это разные вещи. Например, отсутствие научного обоснования прошлых и будущих жизней говорит лишь о том, что ученым не удается их обнаружить, но это еще не доказывает, что их вовсе не существует.

Берзин: И Кхедруб Чже и Кхедруб Норсанг Гьяцо говорили в своих комментариях к Калачакре, что если основа очищения не установлена как достоверно существующая, то трудно установить достоверность ума, который находится на пути и должен быть очищен. Если это так, то как понять достоверность внешней и внутренней основы для очищения, о которых говорится в Калачакре?

Его Святейшество: Что касается внешней среды как основы для очищения, то она не обязательно должна быть в точности такой, как описано в Калачакре. Главное, что есть основа, подлежащая очищению. Есть внешняя среда: и это Внешняя Калачакра. Есть внутренняя ситуация: это Внутренняя Калачакра. Все очень просто. Они ― основы для очищения.

Берзин: Но все же мы медитируем на стадии зарождения, проводя аналогию с горой Меру, четырьмя элементами и т.п.

Его Святейшество: Есть четыре элемента: земля, вода, огонь и ветер. Они не обязательно должны быть теми или иными. Что касается горы Меру, то поскольку есть стороны и направления в галактике, то должен быть и центр: это и есть гора Меру. Она совсем не обязательно должна быть такой-то формы и такого-то размера.

Берзин: Медитация Калачакры, тем не менее, означает медитацию, которую совершает ум, который находится на пути и должен быть очищен. Он аналогичен основе для очищения. Следует ли нам давать объяснения в таких терминах?

Его Святейшество: Да, определенно. Но нет необходимости разъяснять, сколько камней на вершине горы Меру, как нет необходимости объяснять или утверждать, сколько деревьев в мире или сколько гор. В целом, есть мир (Джамбудвипа). Достаточно определить его как основу для очищения. Например, для очищения наших совокупностей (скандх) совершается очищение энергетических каналов, но нет необходимости в их точном подсчете. Аналогично, наши скандхи должны быть очищены, но не обязательно объяснять или утверждать или знать количество атомов или молекул, их составляющих. В нашем головном мозге 12 миллиардов клеток. Не обязательно иметь 12 миллиардов путей их очищения. Таким образом, мы пользуемся числами, приведенными в качестве иллюстрации Буддой, авторитетным источником, у которого могло быть много других намерений, когда он их давал. Итак, просто имейте в виду, что в состав тела входят энергетические каналы, энергии-ветра и источники энергии-капли, ― и эти три категории следует очищать.

ШАМБАЛА



Берзин: Шамбала ― это реально существующее место?

Его Святейшество: Конечно.

Берзин: Относится ли Шамбала к миру людей?

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Это чистая земля, но она не обязательно относится к миру богов. Есть чистые земли, куда могут отправиться люди. Даже не-буддисты могут добраться до них и, находясь там, продолжать свой духовный путь.

Берзин: Шамбала ― это сансара или нирвана? Серконг Ринпоче говорил, что это сансарическое измерение.

Его Святейшество: Похоже, что это сансара. Однако, пребывая в этом сансарическом месте, ум и сердце естественным образом развиваются намного быстрее. Это скорее человеческое измерение в круговороте сансарного бытия, где живут особенные люди, накопившие большое количество положительной энергии (заслуги, положительный потенциал).

Берзин: То есть, это не в прямом смысле чистая земля, но место, схожее с чистой землей?

Его Святейшество: Это не чистая земля из мира богов. Она относится к миру людей, но при этом, скорее всего, является чистой землей.

Берзин: Она находится не на Земле?

Его Святейшество: Не на Земле. Если бы это было так, мы бы могли ее обнаружить. Однако вероятно она находится в нашей Вселенной, но для того, чтобы добраться до нее, нам необходима чистая карма. Интересно, а можно напрямую добраться туда на каком-нибудь механическом транспорте, например космическом корабле? Зачем я об этом размышляю, не знаю. Однако то, что (Третий Панчен-лама) Панчен Палден Еше рассказал о ней, многое усложняет. В своем «Руководстве по пути в Шамбалу», он написал, что если выполнить интенсивное медитативное затворничество, можно в реальности увидеть божеств и они помогут добраться до Шамбалы. Он так написал. Так что речь идет не об обычном путешествии в физическом теле.

Берзин: Серконг Ринпоче рассказал мне, что его отец Серконг Доржечанг ходил в Шамбалу и вернулся оттуда с фруктами и цветами, которые потом хранились у них дома.

Его Святейшество: Я принимаю в нем прибежище! Панчен Палден Йеше тоже ходил в Шамбалу. Некоторые другие сведущие учителя с таким же успехом ходили туда. Есть упоминание, что Таранатха путешествовал в Шамбалу, но я думаю, что это было в теле сновидения. Тем не менее, она находится не на этой круглой земле. Скорее всего, это чистая земля, населенная людьми, похожими на землян. Трудно сказать.

Берзин: В текстах Калачакры говорится о большой и малой Джамбудвипе (Южные континенты). В северной части малой Джамбудвипы, согласно текстам, есть шесть земель, лежащих в северном направлении, одна из которых ― Шамбала.

Его Святейшество: Это сложный вопрос. Если говорить с этой точки зрения, то Шамбала должна быть местом, расположенным на этой земле. В текстах также есть упоминание о горе Потала на юге, о земле Ургьен на западе, Пятиглавой горе на востоке и Шамбале на севере.

Берзин: Серконг Ринпоче так и сказал о них, что одни из них на земле, а другие ― нет.

Его Святейшество: Именно так. Для каждой из них существует две категории: собственно чистые земли и подобные им, которые их символизируют и заменяют. Например, по мнению ученого Гендюна Чопела, Ургьен находится в Синдхи (долина Сват в Пакистане). С этим местом не все ясно, но что касается Медноцветной Горы в Ургьене, на которую ходил Гуру Ринпоче, то это, скорее всего, незапятнанная чистая земля. Теперь, если говорить о горе Потала на юге, то заменяющее ее место находится на юге Индии. Но в то же время есть и собственно чистая земля с названием гора Потала Авалокитешвары. Далее, относительно Пятиглавой Горы, есть обычное место в Китае (Утайшань) с таким же наименованием, это реально существующая местность на востоке, и одновременно есть чистая земля Манджушри с таким же наименованием. Таким образом, вполне возможно, что и Шамбала ― это также чистая земля, у которой есть место-заместитель. Есть основания так думать. Однако ее нигде не отыскать. Существует много причин и знаков, которые говорят о том, что она существует. Но так как она находится не в этом мире, то кроме того, что это незапятнанная чистая земля, в текстах больше ничего не говорится.

СВЯЗЬ ДАЛАЙ-ЛАМ С КАЛАЧАКРОЙ


Берзин: Вообще существует у Далай-лам какая-то особая связь с Калачакрой?

Его Святейшество: У некоторых Далай-лам она была. Например, у Второго Далай-ламы была особая связь. Он написал комментарий к тексту «Воспевание имен Манджушри», который представляет собой объяснение традиции Калачакры. У Седьмого Далай-ламы также была особая связь с Калачакрой. Он в основном был связан с Калачакрой и Чакрасамварой. У одних Далай-лам была связь, у других ― нет. Не суть важно.

Берзин: А что вы скажете о том, что Далай-ламы являются реинкарнациями Второго хранителя каст, Калки Пундарики?

Его Святейшество: Я не знаю. Это важно? Я не знаю.

Берзин: Итак, у одних была связь, у других ее не было.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Да. И если вы спросите, есть ли у меня кармическая связь с Калачакрой, то я склонен думать, что да. С самого юного возраста я испытывал большую любовь к Шамбале и к религиозным царям и к хранителям касты.

Берзин: На Западе среди людей бытует мнение, что предыдущие Далай-ламы давали посвящение в Калачакру лишь ограниченное число раз. Это правда?

Его Святейшество: Это не совсем так, к Калачакре это не относится. Например, Кангсар Ринпоче давал посвящение Калачакры семнадцать раз. Сколько раз давал посвящение Серконг Доржечанг, я не знаю, но Кангсар Ринпоче давал его семнадцать раз. Некоторые посвящения и последующие полномочия (дженанг) можно давать только один раз в жизни, некоторые ― только три раза. Есть и такие, но Калачакра к этому разряду не относится.

Берзин: Есть ли какая-то особая причина, по которой Его Святейшество часто дает Калачакру?

Его Святейшество: Нет. Я даю ее только потому, что меня об этом просят. Если в каком-либо месте достаточно пространства для уважаемых представителей монастыря Намгьял и есть хорошие условия, избавляющие от трудностей, и люди приходят ко мне и говорят, что было бы хорошо дать там посвящение Калачакры, то я жду некоторое время, исследую, а затем даю его. Нет никакой особой причины.

ТИБЕТСКИЕ ТРАДИЦИИ КАЛАЧАКРЫ


Берзин: Поскольку Калачакра есть во всех четырех тибетских традициях и, на Западе, Калу Ринпоче давал посвящение Калачакры несколько раз …

Его Святейшество: С опорой на мандалу, нарисованную на ткани?

Берзин: Да. Было бы полезно узнать об имеющихся различиях в изложении Калачакры в четырех традициях?

Его Святейшество: Калачакра, все-таки, берет начало в Сарма, традиции нового перевода; это не ньингмапинский текст. Она пришла в Тибет, когда период старого перевода уже завершился. В любом случае, Джу Мипам всегда говорил, что «Раздел глубокой осознанности в Калачакре» входит в сферу Дзогчен. Он говорил это потому, что тематика «Раздела глубокой осознанности» ― нераздельность метода и мудрости, нераздельность двух истин ― созвучна намерениям Дзогчена. С этой точки зрения есть связь.

Берзин: Вообще сколько существует традиций Калачакры?

Его Святейшество: Точно не знаю, но есть две основные. Одна идет от Ра Лоцзавы, называемая «линия преемственности Ра», а другая ― от Дротона Лоцзавы, называемая «линия преемственности Дро». Далее есть еще несколько других менее распространенных традиций, но все они относятся к Сарма. Ньингмапинских линий преемственности нет. Калачакра берет начало не в период старого перевода, Ньингмы, но как я уже сказал, Мипам утверждал, что «Раздел глубокой осознанности» включает в себя основные положения Дзогчен. Это первое. И еще, Лонгчен Ринпоче в «Сокровищнице Высшей колесницы» дает объяснение, которое схоже с подходом Калачакры. Я отчетливо это помню. Также в «Сокровищнице благих качеств» Кункьена Джигме Линпы изложение пути, стадий и особенно, прохождение уровней бхуми Арья Бодхисатвы объясняются с точки зрения шести чакр. Это очень схоже с Калачакрой.

Берзин: Другими словами, говорится о множестве капель, но без конкретного упоминания 21 600 капель.

Его Святейшество: Да. Он не называет это традицией Калачакры, но способ подачи очень похож на Калачакру. Интересно, какие тексты Дзогчен он использовал в качестве источника? Именно по изложению прохождения путей и стадий Калачакра и Дзогчен немного схожи, но не во всем совпадают. Так, во-первых, с точки зрения традиций Сарма, Калачакра относится к недвойственной тантре. Позже учителя Ньингма заимствовали и широко распространили эту практику. Тем не менее, Калачакра ― это сармапинская традиция, не ньингмапинская.

Берзин: В рамках традиции Сарма есть какие-то отличительные особенности у традиции Калачакры Цонкапы? Например, встречается ли только в Гелуг посвящение с опорой на песочную мандалу?

Его Святейшество: Монастырь Намгьял в точности следует традиции Будона школы Сакья. Садхана берет начало от Кхедруба Чже [она была составлена для начитывания Седьмым Далай-ламой]. Но использование песочной мандалы и способ ее построения ― не что иное как традиция Будона. Что касается порядка расположения фигур в свите, в тексте «Изложение стадии зарождения Славной Калачакры: личное наставление Маджушри», общепринятом комментарии гелугпинского наставника из Амдо Детри Джамьянга Тубтена Ньимы к садхане Калачакры Кхедруба Чже говорится, что свита повернута лицом к центральной паре. И таким образом право и лево рассматривается относительно правой и левой руки свиты. В нашем монастыре не так. В каком бы направлении ни смотрело главное божество право и лево берется относительно него. Это традиция Будона.

Что касается традиции Чже Цонкапы, то Чже Ринпоче дал лишь краткое объяснение. Тем не менее, если мы спросим, в чем особенность трактовок Калачакры в Гелуг, которые можно найти в обширных комментариях, составленных Кхедрубом Чже и Гьялцабом Чже, то, что касается воззрения, в обоих текстах опровергается воззрение Пустоты другого (шентонг). Это общая черта всех гелугпинских комментариев. Но так ли уж сильно отличается изложение стадий зарождения и завершения?

Берзин: А что касается посвящения, даруемого только с опорой на песочную мандалу?

Его Святейшество: Я думаю, что это вопрос отличия Калачакры в корпусе общих основных посвящений и в корпусе дополнительного собрания посвящений. Посвящение на основе мандалы, нарисованной на ткани, обычно дается в рамках дополнительных посвящений, в то время как посвящение с опорой на песочную мандалу используется для основных посвящений Калачакры. В «Ваджрной гирлянде», составленной Абхьякарагуптой, посвящение Калачакры приводится как часть дополнительного собрания посвящений. Именно такое посвящение давал, например, Кирти Ценшаб Ринпоче. В нем используется не песочная мандала, а нарисованная на ткани.

Традиция Сакья и Калу Ринпоче из линии Шангпа Кагью также дают посвящение Калачакры с опорой на мандалу, нарисованную на ткани. [Что касается Калачакры как основного посвящения], то оно дается, как это изложено в тексте «Краткое наставление о посвящении» [фрагменте о посвящении из Коренной тантры Калачакры]. Там говорится: «Построив мандалу, давайте его». Это означает, что нужно построить песочную мандалу и затем давать посвящение на ее основе. Это достаточно ясно излагается в комментарии Наропы к тексту «Краткое наставление о посвящении». В этом письменном источнике говорится, что семь посвящений вхождения подобно ребенку необходимо давать с опорой на песочную мандалу. Однако Кхедруб Норсанг Гьяцо в «Украшении безупречного света» указывал, что для учеников, которые отказались от всего, допускается давать посвящение с опорой на мандалу, нарисованную на ткани. Это касается очень бедных учеников, у которых ничего нет. Но мы не должны использовать этот момент для демонстрации особенностей традиции Цонкапы, так как он также заимствован из «Кратких наставлений о посвящении». Таким образом, мы можем заключить, что дарование посвящения с опорой на песочную мандалу предпочтительней, но мы не можем сказать, что это совершенно необходимо.

Берзин: Кхедруб Норсанг Гьяцо опровергает многие положения Кхедруба Чже, касающиеся стадии зарождения в Калачакре. Относит ли Гелуг только утверждения Кхедруба Норсанга Гьяцо, или только Кхедруба Чже, Седьмого Далай-ламы, или Детри Ринпоче к своей традиции? Или же мы должны отдельно изучать каждый подход?

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Я склоняюсь к тому, чтобы в некоторых местах опираться на Кхедруба Норсанга Гьяцо как на основной источник, а в некоторых ― на Кхедруба Чже. Кхедруб Норсанг Гьяцо был чрезвычайно компетентным и может рассматриваться как достоверный источник информации. Его главным учителем был сакьяпинский наставник Гагсанг Лоцзава.

Берзин: То есть, практикам Гелуг нет необходимости настаивать на том, что их традиция Калачакры ― это, например, традиция Кхедруба Чже или Гьялцаба Чже?

Его Святейшество: Да, не стоит этого делать. Даже если доводы Кхедруба Чже верны, нам не обязательно соглашаться с ними. Если другой наставник приводит столь же обоснованный довод в пользу иной точки зрения, то гелугпинским практикам совсем не обязательно принимать только то, что утверждает Кхедруб Чже.

Берзин: То есть, мы должны анализировать.

Его Святейшество: Да.

Берзин: На Западе люди, получившие посвящение в Калачакру от Калу Ринпоче, хотят знать, является ли эта практика и та практика, которую передал Его Святейшество, одной и той же или нет?

Его Святейшество: Практика одна и та же. Если вы хотите видеть ее единство, то, да, это одна и та же практика. Но вы равной степени можете говорить и о единстве, и об отличиях. Если кому-то хочется видеть отличия, пусть видят отличия; если вы хотите видеть единство, то они едины.

Берзин: Садханы разные?

Его Святейшество: Конечно, может показаться, что у них разные садханы. Я не знаю, на какой текст опирается Калу Ринпоче, давая посвящение, но его традиция также предполагает исчерпывающее изучение многих общепризнанных трудов из Собрания сочинений великих учителей Калачакры, таких как работы Будона. В традицию Калу Ринпоче, кажется, также включены работы Другчена Пема Карпо? Возможно, представители его традиции все же следуют тому, что написал Будон. Я думаю, что между садханой Будона и садханой Кхедруба Чже есть небольшое отличие в словесных формулировках. О, есть одна особенность ― отличие в фазе зарождения божеств. Было три сведущих индийских наставника: Садхупутра, Абхаякаругупта и Вибхутичандра, которые написали садханы Калачакры, слегка отличающиеся друг от друга. Эти садханы были переведены на тибетский язык и включены в собрание работ индийских авторов, Тенгьюр. Традиция Гелуг следует Вибхутичандре. У Садхупутры в фазе зарождения у богинь чисел [они находятся в мандале тела на лепестках лотоса на спинах двенадцати животных, соответствующих двенадцати месяцам], а также богинь, намеренных совершить деяния, и богинь, не намеренных совершать деяния [они находятся на выступах для богинь, совершающих подношения, вокруг мандалы речи и тела], ― одно лицо и две руки. А в садхане Кхедруба Чже [следующего традиции Вибхутичандры], у одних ― одно лицо и две руки, у других ― одно лицо и четыре, а у третьих ― три лица и шесть рук и так далее. Но такое уж ли это существенное отличие?

Берзин: Если получить посвящение Калачакры в одной традиции, то можно ли практиковать Калачакру другой традиции?

Его Святейшество: Да.

ТАНТРИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА ПОСЛЕ ПОСВЯЩЕНИЯ КАЛАЧАКРЫ


Берзин: Перед тем как западные люди начнут практиковать Калачакру, не лучше ли для них сначала изучить и практиковать Ямантаку (Ваджрабхайраву) или Гухьясамаджу? Или можно сразу приступать к практике Калачакры?

Его Святейшество: Лучше, если они сперва изучат Гухьясамаджу, так ведь? Я думаю, что среди Непревзойденных йога-тантр Гухьясамаджа является самой обширной. Ваджрабхайрава-тантра, например, изложена не в таких подробностях. Если ученики уже изучили Гухьясамаджа-тантру, то у них уже будут знания о шести альтернативах и четырех способах, которые способствуют пониманию общей Непревзойденной тантры. Это немного поможет.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Если они начнут с визуализации одного Будды и достигнут стабильности, то им будет легче переходить к визуализациям Калачакры, нежели пытаться сразу же представить всю свиту Калачакры из 722 божеств, так?

Его Святейшество: Да, это так.

Берзин: Таким образом, лучше начинать с изучения более общих Непревзойденных йога-тантр.

Его Святейшество: Да, правильно.

Берзин: Однако есть люди, которые не получали других посвящений, кроме Калачакры. Как им следуют начинать свою практику?

Его Святейшество: Не имеет значения. Существуют садханы Калачакры с одним божеством [с одной центральной мужской фигурой] и совозникающие садханы Калачакры [с единственной центральной парой божеств].

Берзин: Допустимо ли также начинать практику, как это описано в «шестиразовой йоге Калачакры», представляя себе центральную пару в окружении восьми могущественных богинь, которые в общей сложности считаются девятью божествами?

Его Святейшество: Да.

Берзин: Хотя шестиразовая гуру-йога не является садханой в полном смысле этого слова, могут ли практикующие выполнять ее вместо садханы или в качестве ее замены?

Его Святейшество: Да, это очень хорошо. Перед вами гуру-божество в форме главной пары Калачакры, вы получаете посвящение, они растворяются в вас, и вы проявляетесь в форме девяти божеств. Существуют еще более простые формы для практики, схожие с садханой Калачакры. Например, можно использовать различные по длине версии обычной шестиразовой йоги, где себя визуализируют в форме простой пары Калачакры с одним лицом и двумя руками, вместо пары Ваджрасаттвы.

Берзин: Практикуя в традиции Гелуг, лишь по достижении стадии завершения нам нужно будет решить, через систему какого Будды мы будем достигать просветления ― через Калачакру или через совмещенные практики Гухьясамаджи, Чакрасамвары и Ваджрабхайравы?

Его Святейшество: Нельзя практиковать и то, и другое в качестве пути для достижения просветления. Но на данный момент это не должно нас беспокоить. Когда мы достигнем этапа, где мы сумеем однонаправлено практиковать стадию зарождения, обладая совершенной бодхичиттой и правильным пониманием пустоты, и решим всецело посвятить себя практике зарождения и практике стадии завершения, вот на этом этапе лучше понять, присутствует ли в нас набор необходимых характеристик для достижения просветления тем или иным путем. Это будет зависеть от вашего физического состояния, особенно от того, какая из тонких энергетических систем в вас преобладает, а также от прежних кармических связей. Тогда, отталкиваясь от этого, мы принимаем твердое решение.

Берзин: На стадии зарождения?

Его Святейшество: Пока еще мы не достигли того этапа, где мы можем сохранять полную концентрацию на стадии зарождения, поэтому не будет большого вреда от практики нескольких систем. Мы лишь осваиваем ту или иную стадию зарождения до тех пор, пока не сможем посвятить ей всю свою энергию и время. Когда все приготовления завершены, и мы можем вложить всю свою энергию в практику одной только стадии зарождения, ― с этого момента мы принимаем решение. После того как решение принято, следует стадия завершения определенной избранной нами стадии зарождения. Таким образом, стадии зарождения и завершения неразрывно связаны. Невозможно, практикуя стадию зарождения Гухьясамаджи в полном объеме, перейти к стадии завершения Чакрасамвары. Другими словами, сначала нам нужно очень четко определиться с нашими тонкими энергетическими системами, чтобы понять, с какой именно стадией завершения у нас есть наиболее прочная связь: со стадией завершения Калачакры, Гухьясамаджи или Чакрасамвары. После этого мы интенсивно практикуем стадию зарождения в выбранной нами системе.

Берзин: До того как мы достигнем этого этапа, полезно ли практиковать много разных стадий зарождения?

Его Святейшество: Это то, что мы делаем; и это лучше, потому что мы устанавливаем связи с различными практиками и тонкими предрасположенностями. А это полезно.

Берзин: Спасибо, Ваше Святейшество.


Kalachakra for World Peace, July 2011
Перевод: Виктории Ивановой
Фото: Тензин Чойджор, Офис ЕСДЛ]]> Выступления и тексты, Буддизм, Интервью Ing Sun, 07 Oct 2012 13:12:21 +0400 [/shortrss] [fullrss] Его Святейшество Далай-лама о Калачакре https://dalailama.ru/messages/1325-kalachakra.html https://dalailama.ru/messages/1325-kalachakra.html ]]> Выдержки из интервью доктора философских наук Александра Берзина с Его Святейшеством 14-м Далай-ламой касательно посвящения в Калачакру.

ПРИСУТСТВИЕ НА ПОСВЯЩЕНИИ КАЛАЧАКРЫ В КАЧЕСТВЕ НЕЙТРАЛЬНОГО НАБЛЮДАТЕЛЯ



Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Среди тех, кто приедет на посвящение Калачакры, большинство питают интерес к буддизму, но трудно сказать, примут ли они буддизм или нет. Те кто, не исповедует буддизм, но присутствует на посвящении, не захотят принимать обеты бодхисаттвы и тантрические обеты.

Его Святейшество: Это то, о чем я постоянно говорю во время посвящения. В этом случае, им следует быть просто кем-то вроде наблюдателя или очевидца. Я говорил об этом в последний раз, когда давал посвящение в Америке. Также во Франции, когда я давал посвящение Восьми Проявлений Гуру Ринпоче, на второй день пришел мэр Жак Шерак, и я пригласил его присутствовать в качестве наблюдателя. Он не буддист, хотя буддизм ему нравится. Так что в этом нет ничего плохого. И соответственно во время принятия обета бодхисатвы я постоянно повторяю, что только буддистам, кто хочет принять обеты бодхисатвы и кто сможет их соблюдать, следует выполнять визуализизацию. То же самое я говорю о тантрических обетах. Остальные люди, которые не хотят принимать обеты ― просто очевидцы, наблюдатели, и они не следуют тем же процедурам и не выполняют визуализации.

Берзин: Когда они присутствуют и просто наблюдают, о чем им лучше думать и какую пользу они получают, будучи наблюдателями?

Его Святейшество: Трудно сказать. Хотя, если человек восприимчив, ему можно было бы посоветовать определенные полезные мысли, но мы не имеем права навязывать ему тот или иной образ мышления. Достаточно просто быть наблюдателем. Некоторые из посетителей могут быть критически настроены по отношению к буддизму. Это возможно. Однако мы не можем запретить им критиковать. Это их право. Тем, кто является буддистом, мы можем дать наставления, о чем думать и что делать во время посвящения; другим же мы не вправе навязывать конкретных наставлений. Мы лишь можем сказать «наблюдайте», и все. Некоторые люди могут прийти с предубеждением, но у большинства не будет неприязненного отношения. Если нет неприязненного отношения, то я не вижу проблем. Но что касается тех людей, у которых есть неприязненное отношение к буддизму, то им не стоит приходить. Таким людям лучше остаться дома. Как бы то ни было, бессмыслено говорить человеку, чтобы он не питал неприязненного отношения. Поэтому лучше действительно быть нейтральным наблюдателем, и тогда нет нужды что-то советовать. Разве не так?

Берзин: Допускается ли в качестве ознакомления перед посвящением описывать мандалу: сколько в ней божеств, цвета и тому подобное?

Его Святейшество: Это можно. Хорошо, если люди немного узнают о процедуре посвящения. Позже во время собственно посвящения, я ознакомлю их с каждым пунктом. Но если они заранее будут немного [об этом] знать, то это будет полезно.

Берзин: А что касается тантрических обетов и обязательств (dam-tshig, дамциг, санскр. samaya), допустимо ли рассказывать людям о них заранее?

Его Святейшество: Согласно тантрическим правилам, нельзя разглашать тантрические обеты до получения посвящения. Однако, если те, кто искренен [в стремлении] получить посвящение, будут немного осведомлены заранее, то тогда посвящение получится по-настоящему сильным и совершенным. Но такие люди должны быть буддистами, которые искренни в своем желании получить посвящение и уверены в нем; либо быть теми, кто прежде получал посвящение в другую Непревзойденную йога-тантру. Если давать объяснение таким людям, то это не будет ошибкой. Это особенно касается тех, кто уже получал посвящение в другую Непревзойденную йога-тантру ― нет ничего плохого, если мы разъясним им обязательства, связанные с Калачакрой. Не очень правильно будет давать объяснение тем людям, которые не получали посвящения в Непревзойденную йога-тантру и у которых нет намерения его получить, например тем, кто интересуется этим вопросом только с научной точки зрения. Лучше ввести определенные ограничения. Однако, если список тантрических обетов и обязательств уже опубликован, но люди их неправильно поняли, и у них возникли странные идеи на этот счет, тогда необходимо отменить запрет. Лучше дать людям правильные объяснения, чем позволить им порочить тантру из-за искаженной информации или скудных объяснений.


СВЯЗЬ МЕЖДУ КАЛАЧАКРОЙ И СОВРЕМЕННОЙ НАУКОЙ


Берзин: Есть ли у западных людей особая связь с Калачакрой?

Его Святейшество: Это вопрос, есть ли у них такая связь. В целом, буддийские учения предназначены для принесения блага всем живым существам, а не каким-то особенным.

Берзин: У некоторых людей есть предрассудки на этот счет.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Если брать Калачакру, то в ней говорится о Шамбале и о войне против Лало, захватчиках не индийского происхождения. С этой тантрой может быть особая связь у тех, кто жил во времена известных нашествий на Индию. Возможно, с ней есть какая-то связь и у тех, кто вообще живет во времена, когда есть угроза войны. Но что касается особой связи с людьми Запада как таковыми, то не знаю. А что говорил Серконг Ринпоче?

Берзин: Западным людям нравятся наука и технологии, а в Шамбале ― много высоких технологий. Возможно, в этом смысле связь есть.

Его Святейшество: Да, тогда, пожалуй, можно усмотреть определенную связь. Но что нам дает такого рода связь? Есть какое-то сходство. Но ведь, с другой стороны, мы почти всегда находимся в ситуации, когда люди повсюду говорят о войне, разве не так? Так что это не довод.

Берзин: Есть ли связь между Калачакрой и западной наукой?

Его Святейшество: Я бы сказал, что есть.

Берзин: Ваше Святейшество, вы иногда говорите о точках соприкосновения между буддизмом и наукой. Это с точки зрения Калачакры?

Его Святейшество: Нет. Не обязательно с точки зрения Калачакры; вообще. Вера в буддизме основывается на том, что если что-либо подтверждается аргументами, то мы это принимаем; если ничем не подкреплено или не обосновано, то в таком случае нет нужды это принимать. Даже слова Будды не следует принимать буквально, но интерпретировать с разных точек зрения в том случае, если они представляются бессмысленными или нелогичными. К примеру, мы принимаем высказывание Будды «А», но в то же самое время не принимаем высказывание «Б». Почему? Если для того, чтобы принять слова Будды, нам нужно положиться на другие слова Будды, а те в свою очередь должны опираться на третьи слова Будды, то это будет бесконечная регрессия, не так ли? Вот почему на практике нам нужно объяснять некоторые слова Будды как нуждающиеся в толковании, и лишь избранные ― принимать в их прямом значении. Если все обстоит так, то это означает, что высший смысл [Учения] Будды должен согласовываться со здравым смыслом. С точки зрения научного исследования, если что-либо может быть доказано как факт, то это принимается. Наука основывается на таком принципе, не так ли? Например, ученый проделывает эксперимент, в результате которого что-то происходит. Затем кто-то еще проводит тот же самый эксперимент и получает тот же самый результат. Данная процедура устанавливает то или иное явление как реально существующий факт. Так работает наука. Таким образом, основополагающий подход науки заключается в следующем: если что-либо является доказуемым фактом, прими это; если же факт не может быть установлен ― не принимай его на веру. В этом состоит и основной буддийский подход, не так ли? Особенно в Махаяне. Если таков способ утверждения истинности, тогда, как я уже объяснил, принятие решения о том, что можно понимать буквально, основывается на логике. Оно не может основываться только на вере. В этом случае, если ученые найдут конкретные доказательства тому, что будущих жизней не существует, нет никакого перерождения ― если они действительно смогут доказать это ― мы будем вынуждены принять это в соответствии с основополагающей буддийской позицией. То есть, фундаментальный подход в буддизме ― это тот, что согласуется с фактами и логикой. Это первый момент.

Теперь второй. Существуют некоторые трактовки, относительно которых есть согласие и буддистов, и ученых. Например, буддизм утверждает, что все феномены, которые обусловлены или на которые оказывают влияние другие феномены, постепенно приходят в упадок с каждым новым мгновеньем, они никогда не остаются в покое. Все постоянно меняется, ежемоментно, на тонком уровне, ничто не находится в статичном состоянии. Ученые тоже соглашаются, что физические феномены на тонком уровне претерпевают ежемгновенные изменения, не оставаясь в покое (и именно потому, что они состоят из атомов), но на макроскопическом уровне этих изменений не видно. Нет необходимости доказывать, что они представляются нам статичными и неизменными: мы можем видеть это своими собственными глазами. Итак, в отношении утверждения, что на макроскопическом уровне вещи представляются неизменными, а на более тонком уровне они не остаются в покое ни на мгновенье, наука и буддизм соглашаются и признают это фактом.

Далее, относительность: а именно теория о том, что все вещи возникают взаимозависимо. Утверждается, что все существующее зависит от других вещей или связано с ними. Это также общее положение для обеих систем. И хотя ученые не рассматривают не подверженные влияниям, статичные явления, они все же соглашаются с тем, что, по крайней мере, все вещи, обладающие формой или проявляющиеся во времени, возникают на основе других факторов, например причин и условий. Их идентичность устанавливается с опорой на факторы, отличные от них самих. В последнее время ученые обсуждают материю в контексте квантовой теории и кварков. Они открывают для себя и начинают понимать, что этот чрезвычайно тонкий уровень материи тесно связан с воспринимающим субъектом. Другими словами, ум, который познает этот уровень в качестве объекта своего познания, становится вовлеченным в этот процесс. А когда дело доходит до рассмотрения волн, то встает вопрос: что это ― материя или энергия? С одной точки зрения, это материя, а с другой ― энергия. Буддизм называет эту связь «двумя фактами одного аспекта феномена» и объясняет это как две составляющие одной и той же основополагающей природы, которые на понятийном уровне представляют собой изолированные единицы. Таким образом, общепринятое отождествление волны с частицей или энергией есть функция ума, который дает всему наименования. Это подразумевает, что различие между частицей и энергией должно пониматься в контексте воспринимающего субъекта, а не как свойство, присущее самому объекту. Это демонстрирует тесную связь между познанием и материей.

В прошлом классическую науку также интересовал вопрос, существует ли какая-либо сила помимо материи: возможно, это сознание или что-то еще. Когда мы рассматриваем этот вопрос, то любая система, не только буддийская, будет стремиться установить истинность определенных явлений. При этом вопрос, истинно данное явление или нет, будет зависеть от познания; а познание ― это нечто внутреннее, а не внешнее. Познание это то, что соприкасается с объектами, вступает с ними во взаимодействие и дает им наименования, определяя, что истинно, а что ― нет. Наиболее подробное определение и обсуждение процесса познания и навешивания ментальных ярлыков, несомненно, можно найти именно в буддизме. В буддизме, в различных традициях Абхидхармы (особые разделы знания), большое внимание уделяется объяснению первичного сознания и факторов ума. Тантра, особенно Непревзойденная йога-тантра, рассматривает грубое и тонкое сознание, а также связь между умом и тонкой энергией/ветром. Я абсолютно уверен в том, что в следующем столетии в свете этих вопросов станет более очевидно, что точки соприкосновения западной науки и восточной философии будут лежать в области описания связи между умом (познанием) и материей. Это именно та область, где могут встретиться восточная и западная наука.

Берзин: Есть ли еще что-то в Калачакре, что также может послужить точкой соприкосновения, например рассмотрение тонких частиц?

Его Святейшество: Да, обсуждение будет идти в контексте тонких частицах. Вообще, вне зависимости от того, упоминается это в «Сокровищнице особых разделов знания» (Абхидхармакоше) Васубандху или нет, в Калачакре обсуждаются частицы пространства. В пустом пространстве есть частицы пространства, которые представляют собой реальную основу для все более грубых частиц, из которых состоят 4 элемента ― земли, воды, огня и ветра (воздуха). Предшествующая вселенная исчезает, и за этим следует кальпа пустоты. Если говорить подробнее, то есть кальпы разрушения, за которыми следуют кальпы пустоты; и в течение 20 промежуточных кальп пустоты существуют только эти частицы пространства. Далее во время кальпы становления эти частицы пространства и становятся основой для появления пространства, ветра, огня, воды и земли.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Полезно ли западным людям, которые верят в буддизм и интересуются наукой изучать Калачакру? Имеет ли смысл искать взаимосвязи между Калачакрой и наукой?

Его Святейшество: Не знаю точно. Калачакра сама по себе объясняет множество вопросов. Если взять меня, тоя лично проявляю интерес к Калачакре и хорошо в ней ориентируюсь. Я подхожу для нее, так сказать. Но если какие-то ученые просто быстро прочитают ее, то изложенные в ней объяснения могут не подойти их склада ума. Во-первых, когда они дойдут до объяснения внешней, внутренней и альтернативной Калачакры, это, скорее всего, вызовет у них много затруднений и проблем. Например, 1 глава, «Мировая сфера», повествует о горе Меру и южном континенте Джамбудвипа. Это покажется довольно странным. Полным абсурдом, не так ли?

Берзин: Я слышал, как вы однажды сказали, что возможно гора Меру ― это Млечный путь.

Его Святейшество: О, это я сказал между делом. Это не было серьезным замечанием. Традиция Сакья толкует соответствующее место в Калачакре на основании учения Ламдре (путь и плод). Согласно этим объяснениям, все внешние феномены представлены в теле человека. С другой стороны, мы можем понимать это символически. Четыре внешних континента и гора Меру присутствуют в теле человека символически. В Калачакре говорится примерно о том же. Гора Меру ― это определенная часть позвоночника, в то время как уровни чувственных желаний (мир желаний), нематериальных форм (мир форм) и существ, не имеющих форму (мир без форм) ― все это части тела от ступней ног до макушки головы. Поэтому мы можем говорить, что человеческое тело содержит в себе символизм. Но с другой стороны, мы можем объяснить существование трех миров в теле человека и по-другому. Наша ментальная деятельность (ум) имеет грубые и тонкие уровни, или аспекты. Под воздействием этих внутренних грубых и тонких уровней сознания ― то есть грубого и тонкого удовольствия, нейтрального состояния, а также желания их испытывать ― накапливается карма. В силу этой кармы три уровня сансарического бытия проявляются в виде рождения в определенном состоянии. Итак, когда мы говорим о проявлении трех уровней сансарического существования и о том, что они символически представлены в теле человека, мы можем это понимать и в контексте влияния кармы.

Ум, или ментальная деятельность, это один из аспектов будда-природы; и под воздействием ума, или на основе ума, мы накапливаем карму. Это один из способов появления человеческого тела. Другими словами, тело того или иного перерождения зависит от ума, который накапливал карму для переживания соответствующего опыта в следующем перерождении. Итак, физическое тело формируется в соответствии с кармой, которая служит сопутствующим условием, а накопивший карму ум (обладающий природой будды) может также определять физическое место пребывания в мире желаний, где преимущественно живут такие люди. Несомненно, эта особенность имеет место. В таком случае, гора Меру и тому подобные вещи, о которых говорится в Калачакре, в реальности имеют более глубокий смысл. В основном они относятся к телу человеческого существа, проживающего на южном континенте Джамбудвипа. Описание Джамбудвипы как существующего во внешнем мире континента представлено в Калачакре из-за необходимости объяснить связь между внешним и внутренним мирами, которые связаны символической связью и аналогичны друг другу. В этом смысле совсем необязательно представлять себе гору Меру как некую реально существующую гигантскую гору, находящуюся в каком-то отдельном месте.

Берзин: Таким образом, мы вправе утверждать, что научные утверждения аналогичны буддийским?

Его Святейшество: У науки тот же подход, что и у буддизма. Я думаю, что, если посмотреть на них под таким углом, то они сводятся к одному. Это одно из главных буддийских положений. Представим, что у нас есть два вида противоположных друг другу ложных воззрения: интерполяции и те, которые совершенно не реалистичны [эквивалент отрицанию]. Какими категориями они оперируют? Воззрение, в рамках которого утверждается, будто существующего на самом деле не существует, ― это ложное воззрение, в основе которого отрицание. А воззрение, в рамках которого утверждается, что несуществующее существует, представляет собой ложное воззрение, в основе которого интерполяция. Например, если гора Меру существует, а мы скажем, что ее не существует, то это будет ложным воззрением. Если ее не существует, а мы скажем, что она существует, то это опять же будет ложным воззрением. То есть мы принимаем только то, что на самом деле является фактом. Например, если на земле есть слон, и он доступен для органов зрения, то мы должны его видеть, так как он видим. Опираясь на ту же логику, мы можем сказать, что если нечто существует, и оно доступно для органов зрения, то мы должны его видеть. А значит, при обсуждении существования или не существования горы Меру, мы должны понимать, что она, безусловно, должна была быть нами обнаружена в ходе космических исследований, поскольку она описывается как объект доступный для органов зрения. Другое дело, если бы она относилась к объектам, которые существуют, но недоступны для органов зрения, но она описывается иначе. И раз она относится к объектам, существующим и доступным для органов зрения, то, если при этом мы ее не обнаруживаем, мы вправе заключить, что этой горы не существует. Так как в текстах говорится, что гора Меру действительно существует, то у нас нет другой возможности, кроме как сказать, что эти тексты нельзя понимать буквально, они нуждаются в толковании. Если науке не что-либо обнаружить, то на то могут быть две причины: она либо не обнаруживает то, чего в действительности не существует, либо имеет дело с существующим явлением, которое не может быть обнаружено. Это разные вещи. Например, отсутствие научного обоснования прошлых и будущих жизней говорит лишь о том, что ученым не удается их обнаружить, но это еще не доказывает, что их вовсе не существует.

Берзин: И Кхедруб Чже и Кхедруб Норсанг Гьяцо говорили в своих комментариях к Калачакре, что если основа очищения не установлена как достоверно существующая, то трудно установить достоверность ума, который находится на пути и должен быть очищен. Если это так, то как понять достоверность внешней и внутренней основы для очищения, о которых говорится в Калачакре?

Его Святейшество: Что касается внешней среды как основы для очищения, то она не обязательно должна быть в точности такой, как описано в Калачакре. Главное, что есть основа, подлежащая очищению. Есть внешняя среда: и это Внешняя Калачакра. Есть внутренняя ситуация: это Внутренняя Калачакра. Все очень просто. Они ― основы для очищения.

Берзин: Но все же мы медитируем на стадии зарождения, проводя аналогию с горой Меру, четырьмя элементами и т.п.

Его Святейшество: Есть четыре элемента: земля, вода, огонь и ветер. Они не обязательно должны быть теми или иными. Что касается горы Меру, то поскольку есть стороны и направления в галактике, то должен быть и центр: это и есть гора Меру. Она совсем не обязательно должна быть такой-то формы и такого-то размера.

Берзин: Медитация Калачакры, тем не менее, означает медитацию, которую совершает ум, который находится на пути и должен быть очищен. Он аналогичен основе для очищения. Следует ли нам давать объяснения в таких терминах?

Его Святейшество: Да, определенно. Но нет необходимости разъяснять, сколько камней на вершине горы Меру, как нет необходимости объяснять или утверждать, сколько деревьев в мире или сколько гор. В целом, есть мир (Джамбудвипа). Достаточно определить его как основу для очищения. Например, для очищения наших совокупностей (скандх) совершается очищение энергетических каналов, но нет необходимости в их точном подсчете. Аналогично, наши скандхи должны быть очищены, но не обязательно объяснять или утверждать или знать количество атомов или молекул, их составляющих. В нашем головном мозге 12 миллиардов клеток. Не обязательно иметь 12 миллиардов путей их очищения. Таким образом, мы пользуемся числами, приведенными в качестве иллюстрации Буддой, авторитетным источником, у которого могло быть много других намерений, когда он их давал. Итак, просто имейте в виду, что в состав тела входят энергетические каналы, энергии-ветра и источники энергии-капли, ― и эти три категории следует очищать.

ШАМБАЛА



Берзин: Шамбала ― это реально существующее место?

Его Святейшество: Конечно.

Берзин: Относится ли Шамбала к миру людей?

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Это чистая земля, но она не обязательно относится к миру богов. Есть чистые земли, куда могут отправиться люди. Даже не-буддисты могут добраться до них и, находясь там, продолжать свой духовный путь.

Берзин: Шамбала ― это сансара или нирвана? Серконг Ринпоче говорил, что это сансарическое измерение.

Его Святейшество: Похоже, что это сансара. Однако, пребывая в этом сансарическом месте, ум и сердце естественным образом развиваются намного быстрее. Это скорее человеческое измерение в круговороте сансарного бытия, где живут особенные люди, накопившие большое количество положительной энергии (заслуги, положительный потенциал).

Берзин: То есть, это не в прямом смысле чистая земля, но место, схожее с чистой землей?

Его Святейшество: Это не чистая земля из мира богов. Она относится к миру людей, но при этом, скорее всего, является чистой землей.

Берзин: Она находится не на Земле?

Его Святейшество: Не на Земле. Если бы это было так, мы бы могли ее обнаружить. Однако вероятно она находится в нашей Вселенной, но для того, чтобы добраться до нее, нам необходима чистая карма. Интересно, а можно напрямую добраться туда на каком-нибудь механическом транспорте, например космическом корабле? Зачем я об этом размышляю, не знаю. Однако то, что (Третий Панчен-лама) Панчен Палден Еше рассказал о ней, многое усложняет. В своем «Руководстве по пути в Шамбалу», он написал, что если выполнить интенсивное медитативное затворничество, можно в реальности увидеть божеств и они помогут добраться до Шамбалы. Он так написал. Так что речь идет не об обычном путешествии в физическом теле.

Берзин: Серконг Ринпоче рассказал мне, что его отец Серконг Доржечанг ходил в Шамбалу и вернулся оттуда с фруктами и цветами, которые потом хранились у них дома.

Его Святейшество: Я принимаю в нем прибежище! Панчен Палден Йеше тоже ходил в Шамбалу. Некоторые другие сведущие учителя с таким же успехом ходили туда. Есть упоминание, что Таранатха путешествовал в Шамбалу, но я думаю, что это было в теле сновидения. Тем не менее, она находится не на этой круглой земле. Скорее всего, это чистая земля, населенная людьми, похожими на землян. Трудно сказать.

Берзин: В текстах Калачакры говорится о большой и малой Джамбудвипе (Южные континенты). В северной части малой Джамбудвипы, согласно текстам, есть шесть земель, лежащих в северном направлении, одна из которых ― Шамбала.

Его Святейшество: Это сложный вопрос. Если говорить с этой точки зрения, то Шамбала должна быть местом, расположенным на этой земле. В текстах также есть упоминание о горе Потала на юге, о земле Ургьен на западе, Пятиглавой горе на востоке и Шамбале на севере.

Берзин: Серконг Ринпоче так и сказал о них, что одни из них на земле, а другие ― нет.

Его Святейшество: Именно так. Для каждой из них существует две категории: собственно чистые земли и подобные им, которые их символизируют и заменяют. Например, по мнению ученого Гендюна Чопела, Ургьен находится в Синдхи (долина Сват в Пакистане). С этим местом не все ясно, но что касается Медноцветной Горы в Ургьене, на которую ходил Гуру Ринпоче, то это, скорее всего, незапятнанная чистая земля. Теперь, если говорить о горе Потала на юге, то заменяющее ее место находится на юге Индии. Но в то же время есть и собственно чистая земля с названием гора Потала Авалокитешвары. Далее, относительно Пятиглавой Горы, есть обычное место в Китае (Утайшань) с таким же наименованием, это реально существующая местность на востоке, и одновременно есть чистая земля Манджушри с таким же наименованием. Таким образом, вполне возможно, что и Шамбала ― это также чистая земля, у которой есть место-заместитель. Есть основания так думать. Однако ее нигде не отыскать. Существует много причин и знаков, которые говорят о том, что она существует. Но так как она находится не в этом мире, то кроме того, что это незапятнанная чистая земля, в текстах больше ничего не говорится.

СВЯЗЬ ДАЛАЙ-ЛАМ С КАЛАЧАКРОЙ


Берзин: Вообще существует у Далай-лам какая-то особая связь с Калачакрой?

Его Святейшество: У некоторых Далай-лам она была. Например, у Второго Далай-ламы была особая связь. Он написал комментарий к тексту «Воспевание имен Манджушри», который представляет собой объяснение традиции Калачакры. У Седьмого Далай-ламы также была особая связь с Калачакрой. Он в основном был связан с Калачакрой и Чакрасамварой. У одних Далай-лам была связь, у других ― нет. Не суть важно.

Берзин: А что вы скажете о том, что Далай-ламы являются реинкарнациями Второго хранителя каст, Калки Пундарики?

Его Святейшество: Я не знаю. Это важно? Я не знаю.

Берзин: Итак, у одних была связь, у других ее не было.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Да. И если вы спросите, есть ли у меня кармическая связь с Калачакрой, то я склонен думать, что да. С самого юного возраста я испытывал большую любовь к Шамбале и к религиозным царям и к хранителям касты.

Берзин: На Западе среди людей бытует мнение, что предыдущие Далай-ламы давали посвящение в Калачакру лишь ограниченное число раз. Это правда?

Его Святейшество: Это не совсем так, к Калачакре это не относится. Например, Кангсар Ринпоче давал посвящение Калачакры семнадцать раз. Сколько раз давал посвящение Серконг Доржечанг, я не знаю, но Кангсар Ринпоче давал его семнадцать раз. Некоторые посвящения и последующие полномочия (дженанг) можно давать только один раз в жизни, некоторые ― только три раза. Есть и такие, но Калачакра к этому разряду не относится.

Берзин: Есть ли какая-то особая причина, по которой Его Святейшество часто дает Калачакру?

Его Святейшество: Нет. Я даю ее только потому, что меня об этом просят. Если в каком-либо месте достаточно пространства для уважаемых представителей монастыря Намгьял и есть хорошие условия, избавляющие от трудностей, и люди приходят ко мне и говорят, что было бы хорошо дать там посвящение Калачакры, то я жду некоторое время, исследую, а затем даю его. Нет никакой особой причины.

ТИБЕТСКИЕ ТРАДИЦИИ КАЛАЧАКРЫ


Берзин: Поскольку Калачакра есть во всех четырех тибетских традициях и, на Западе, Калу Ринпоче давал посвящение Калачакры несколько раз …

Его Святейшество: С опорой на мандалу, нарисованную на ткани?

Берзин: Да. Было бы полезно узнать об имеющихся различиях в изложении Калачакры в четырех традициях?

Его Святейшество: Калачакра, все-таки, берет начало в Сарма, традиции нового перевода; это не ньингмапинский текст. Она пришла в Тибет, когда период старого перевода уже завершился. В любом случае, Джу Мипам всегда говорил, что «Раздел глубокой осознанности в Калачакре» входит в сферу Дзогчен. Он говорил это потому, что тематика «Раздела глубокой осознанности» ― нераздельность метода и мудрости, нераздельность двух истин ― созвучна намерениям Дзогчена. С этой точки зрения есть связь.

Берзин: Вообще сколько существует традиций Калачакры?

Его Святейшество: Точно не знаю, но есть две основные. Одна идет от Ра Лоцзавы, называемая «линия преемственности Ра», а другая ― от Дротона Лоцзавы, называемая «линия преемственности Дро». Далее есть еще несколько других менее распространенных традиций, но все они относятся к Сарма. Ньингмапинских линий преемственности нет. Калачакра берет начало не в период старого перевода, Ньингмы, но как я уже сказал, Мипам утверждал, что «Раздел глубокой осознанности» включает в себя основные положения Дзогчен. Это первое. И еще, Лонгчен Ринпоче в «Сокровищнице Высшей колесницы» дает объяснение, которое схоже с подходом Калачакры. Я отчетливо это помню. Также в «Сокровищнице благих качеств» Кункьена Джигме Линпы изложение пути, стадий и особенно, прохождение уровней бхуми Арья Бодхисатвы объясняются с точки зрения шести чакр. Это очень схоже с Калачакрой.

Берзин: Другими словами, говорится о множестве капель, но без конкретного упоминания 21 600 капель.

Его Святейшество: Да. Он не называет это традицией Калачакры, но способ подачи очень похож на Калачакру. Интересно, какие тексты Дзогчен он использовал в качестве источника? Именно по изложению прохождения путей и стадий Калачакра и Дзогчен немного схожи, но не во всем совпадают. Так, во-первых, с точки зрения традиций Сарма, Калачакра относится к недвойственной тантре. Позже учителя Ньингма заимствовали и широко распространили эту практику. Тем не менее, Калачакра ― это сармапинская традиция, не ньингмапинская.

Берзин: В рамках традиции Сарма есть какие-то отличительные особенности у традиции Калачакры Цонкапы? Например, встречается ли только в Гелуг посвящение с опорой на песочную мандалу?

Его Святейшество: Монастырь Намгьял в точности следует традиции Будона школы Сакья. Садхана берет начало от Кхедруба Чже [она была составлена для начитывания Седьмым Далай-ламой]. Но использование песочной мандалы и способ ее построения ― не что иное как традиция Будона. Что касается порядка расположения фигур в свите, в тексте «Изложение стадии зарождения Славной Калачакры: личное наставление Маджушри», общепринятом комментарии гелугпинского наставника из Амдо Детри Джамьянга Тубтена Ньимы к садхане Калачакры Кхедруба Чже говорится, что свита повернута лицом к центральной паре. И таким образом право и лево рассматривается относительно правой и левой руки свиты. В нашем монастыре не так. В каком бы направлении ни смотрело главное божество право и лево берется относительно него. Это традиция Будона.

Что касается традиции Чже Цонкапы, то Чже Ринпоче дал лишь краткое объяснение. Тем не менее, если мы спросим, в чем особенность трактовок Калачакры в Гелуг, которые можно найти в обширных комментариях, составленных Кхедрубом Чже и Гьялцабом Чже, то, что касается воззрения, в обоих текстах опровергается воззрение Пустоты другого (шентонг). Это общая черта всех гелугпинских комментариев. Но так ли уж сильно отличается изложение стадий зарождения и завершения?

Берзин: А что касается посвящения, даруемого только с опорой на песочную мандалу?

Его Святейшество: Я думаю, что это вопрос отличия Калачакры в корпусе общих основных посвящений и в корпусе дополнительного собрания посвящений. Посвящение на основе мандалы, нарисованной на ткани, обычно дается в рамках дополнительных посвящений, в то время как посвящение с опорой на песочную мандалу используется для основных посвящений Калачакры. В «Ваджрной гирлянде», составленной Абхьякарагуптой, посвящение Калачакры приводится как часть дополнительного собрания посвящений. Именно такое посвящение давал, например, Кирти Ценшаб Ринпоче. В нем используется не песочная мандала, а нарисованная на ткани.

Традиция Сакья и Калу Ринпоче из линии Шангпа Кагью также дают посвящение Калачакры с опорой на мандалу, нарисованную на ткани. [Что касается Калачакры как основного посвящения], то оно дается, как это изложено в тексте «Краткое наставление о посвящении» [фрагменте о посвящении из Коренной тантры Калачакры]. Там говорится: «Построив мандалу, давайте его». Это означает, что нужно построить песочную мандалу и затем давать посвящение на ее основе. Это достаточно ясно излагается в комментарии Наропы к тексту «Краткое наставление о посвящении». В этом письменном источнике говорится, что семь посвящений вхождения подобно ребенку необходимо давать с опорой на песочную мандалу. Однако Кхедруб Норсанг Гьяцо в «Украшении безупречного света» указывал, что для учеников, которые отказались от всего, допускается давать посвящение с опорой на мандалу, нарисованную на ткани. Это касается очень бедных учеников, у которых ничего нет. Но мы не должны использовать этот момент для демонстрации особенностей традиции Цонкапы, так как он также заимствован из «Кратких наставлений о посвящении». Таким образом, мы можем заключить, что дарование посвящения с опорой на песочную мандалу предпочтительней, но мы не можем сказать, что это совершенно необходимо.

Берзин: Кхедруб Норсанг Гьяцо опровергает многие положения Кхедруба Чже, касающиеся стадии зарождения в Калачакре. Относит ли Гелуг только утверждения Кхедруба Норсанга Гьяцо, или только Кхедруба Чже, Седьмого Далай-ламы, или Детри Ринпоче к своей традиции? Или же мы должны отдельно изучать каждый подход?

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Я склоняюсь к тому, чтобы в некоторых местах опираться на Кхедруба Норсанга Гьяцо как на основной источник, а в некоторых ― на Кхедруба Чже. Кхедруб Норсанг Гьяцо был чрезвычайно компетентным и может рассматриваться как достоверный источник информации. Его главным учителем был сакьяпинский наставник Гагсанг Лоцзава.

Берзин: То есть, практикам Гелуг нет необходимости настаивать на том, что их традиция Калачакры ― это, например, традиция Кхедруба Чже или Гьялцаба Чже?

Его Святейшество: Да, не стоит этого делать. Даже если доводы Кхедруба Чже верны, нам не обязательно соглашаться с ними. Если другой наставник приводит столь же обоснованный довод в пользу иной точки зрения, то гелугпинским практикам совсем не обязательно принимать только то, что утверждает Кхедруб Чже.

Берзин: То есть, мы должны анализировать.

Его Святейшество: Да.

Берзин: На Западе люди, получившие посвящение в Калачакру от Калу Ринпоче, хотят знать, является ли эта практика и та практика, которую передал Его Святейшество, одной и той же или нет?

Его Святейшество: Практика одна и та же. Если вы хотите видеть ее единство, то, да, это одна и та же практика. Но вы равной степени можете говорить и о единстве, и об отличиях. Если кому-то хочется видеть отличия, пусть видят отличия; если вы хотите видеть единство, то они едины.

Берзин: Садханы разные?

Его Святейшество: Конечно, может показаться, что у них разные садханы. Я не знаю, на какой текст опирается Калу Ринпоче, давая посвящение, но его традиция также предполагает исчерпывающее изучение многих общепризнанных трудов из Собрания сочинений великих учителей Калачакры, таких как работы Будона. В традицию Калу Ринпоче, кажется, также включены работы Другчена Пема Карпо? Возможно, представители его традиции все же следуют тому, что написал Будон. Я думаю, что между садханой Будона и садханой Кхедруба Чже есть небольшое отличие в словесных формулировках. О, есть одна особенность ― отличие в фазе зарождения божеств. Было три сведущих индийских наставника: Садхупутра, Абхаякаругупта и Вибхутичандра, которые написали садханы Калачакры, слегка отличающиеся друг от друга. Эти садханы были переведены на тибетский язык и включены в собрание работ индийских авторов, Тенгьюр. Традиция Гелуг следует Вибхутичандре. У Садхупутры в фазе зарождения у богинь чисел [они находятся в мандале тела на лепестках лотоса на спинах двенадцати животных, соответствующих двенадцати месяцам], а также богинь, намеренных совершить деяния, и богинь, не намеренных совершать деяния [они находятся на выступах для богинь, совершающих подношения, вокруг мандалы речи и тела], ― одно лицо и две руки. А в садхане Кхедруба Чже [следующего традиции Вибхутичандры], у одних ― одно лицо и две руки, у других ― одно лицо и четыре, а у третьих ― три лица и шесть рук и так далее. Но такое уж ли это существенное отличие?

Берзин: Если получить посвящение Калачакры в одной традиции, то можно ли практиковать Калачакру другой традиции?

Его Святейшество: Да.

ТАНТРИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА ПОСЛЕ ПОСВЯЩЕНИЯ КАЛАЧАКРЫ


Берзин: Перед тем как западные люди начнут практиковать Калачакру, не лучше ли для них сначала изучить и практиковать Ямантаку (Ваджрабхайраву) или Гухьясамаджу? Или можно сразу приступать к практике Калачакры?

Его Святейшество: Лучше, если они сперва изучат Гухьясамаджу, так ведь? Я думаю, что среди Непревзойденных йога-тантр Гухьясамаджа является самой обширной. Ваджрабхайрава-тантра, например, изложена не в таких подробностях. Если ученики уже изучили Гухьясамаджа-тантру, то у них уже будут знания о шести альтернативах и четырех способах, которые способствуют пониманию общей Непревзойденной тантры. Это немного поможет.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Если они начнут с визуализации одного Будды и достигнут стабильности, то им будет легче переходить к визуализациям Калачакры, нежели пытаться сразу же представить всю свиту Калачакры из 722 божеств, так?

Его Святейшество: Да, это так.

Берзин: Таким образом, лучше начинать с изучения более общих Непревзойденных йога-тантр.

Его Святейшество: Да, правильно.

Берзин: Однако есть люди, которые не получали других посвящений, кроме Калачакры. Как им следуют начинать свою практику?

Его Святейшество: Не имеет значения. Существуют садханы Калачакры с одним божеством [с одной центральной мужской фигурой] и совозникающие садханы Калачакры [с единственной центральной парой божеств].

Берзин: Допустимо ли также начинать практику, как это описано в «шестиразовой йоге Калачакры», представляя себе центральную пару в окружении восьми могущественных богинь, которые в общей сложности считаются девятью божествами?

Его Святейшество: Да.

Берзин: Хотя шестиразовая гуру-йога не является садханой в полном смысле этого слова, могут ли практикующие выполнять ее вместо садханы или в качестве ее замены?

Его Святейшество: Да, это очень хорошо. Перед вами гуру-божество в форме главной пары Калачакры, вы получаете посвящение, они растворяются в вас, и вы проявляетесь в форме девяти божеств. Существуют еще более простые формы для практики, схожие с садханой Калачакры. Например, можно использовать различные по длине версии обычной шестиразовой йоги, где себя визуализируют в форме простой пары Калачакры с одним лицом и двумя руками, вместо пары Ваджрасаттвы.

Берзин: Практикуя в традиции Гелуг, лишь по достижении стадии завершения нам нужно будет решить, через систему какого Будды мы будем достигать просветления ― через Калачакру или через совмещенные практики Гухьясамаджи, Чакрасамвары и Ваджрабхайравы?

Его Святейшество: Нельзя практиковать и то, и другое в качестве пути для достижения просветления. Но на данный момент это не должно нас беспокоить. Когда мы достигнем этапа, где мы сумеем однонаправлено практиковать стадию зарождения, обладая совершенной бодхичиттой и правильным пониманием пустоты, и решим всецело посвятить себя практике зарождения и практике стадии завершения, вот на этом этапе лучше понять, присутствует ли в нас набор необходимых характеристик для достижения просветления тем или иным путем. Это будет зависеть от вашего физического состояния, особенно от того, какая из тонких энергетических систем в вас преобладает, а также от прежних кармических связей. Тогда, отталкиваясь от этого, мы принимаем твердое решение.

Берзин: На стадии зарождения?

Его Святейшество: Пока еще мы не достигли того этапа, где мы можем сохранять полную концентрацию на стадии зарождения, поэтому не будет большого вреда от практики нескольких систем. Мы лишь осваиваем ту или иную стадию зарождения до тех пор, пока не сможем посвятить ей всю свою энергию и время. Когда все приготовления завершены, и мы можем вложить всю свою энергию в практику одной только стадии зарождения, ― с этого момента мы принимаем решение. После того как решение принято, следует стадия завершения определенной избранной нами стадии зарождения. Таким образом, стадии зарождения и завершения неразрывно связаны. Невозможно, практикуя стадию зарождения Гухьясамаджи в полном объеме, перейти к стадии завершения Чакрасамвары. Другими словами, сначала нам нужно очень четко определиться с нашими тонкими энергетическими системами, чтобы понять, с какой именно стадией завершения у нас есть наиболее прочная связь: со стадией завершения Калачакры, Гухьясамаджи или Чакрасамвары. После этого мы интенсивно практикуем стадию зарождения в выбранной нами системе.

Берзин: До того как мы достигнем этого этапа, полезно ли практиковать много разных стадий зарождения?

Его Святейшество: Это то, что мы делаем; и это лучше, потому что мы устанавливаем связи с различными практиками и тонкими предрасположенностями. А это полезно.

Берзин: Спасибо, Ваше Святейшество.


Kalachakra for World Peace, July 2011
Перевод: Виктории Ивановой
Фото: Тензин Чойджор, Офис ЕСДЛ]]> Ing Sun, 07 Oct 2012 13:12:21 +0400 [/fullrss] [yandexrss] Его Святейшество Далай-лама о Калачакре https://dalailama.ru/messages/1325-kalachakra.html Выдержки из интервью доктора философских наук Александра Берзина с Его Святейшеством 14-м Далай-ламой касательно посвящения в Калачакру.
Выступления и тексты, Буддизм, Интервью Sun, 07 Oct 2012 13:12:21 +0400 Выдержки из интервью доктора философских наук Александра Берзина с Его Святейшеством 14-м Далай-ламой касательно посвящения в Калачакру.

ПРИСУТСТВИЕ НА ПОСВЯЩЕНИИ КАЛАЧАКРЫ В КАЧЕСТВЕ НЕЙТРАЛЬНОГО НАБЛЮДАТЕЛЯ



Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Среди тех, кто приедет на посвящение Калачакры, большинство питают интерес к буддизму, но трудно сказать, примут ли они буддизм или нет. Те кто, не исповедует буддизм, но присутствует на посвящении, не захотят принимать обеты бодхисаттвы и тантрические обеты.

Его Святейшество: Это то, о чем я постоянно говорю во время посвящения. В этом случае, им следует быть просто кем-то вроде наблюдателя или очевидца. Я говорил об этом в последний раз, когда давал посвящение в Америке. Также во Франции, когда я давал посвящение Восьми Проявлений Гуру Ринпоче, на второй день пришел мэр Жак Шерак, и я пригласил его присутствовать в качестве наблюдателя. Он не буддист, хотя буддизм ему нравится. Так что в этом нет ничего плохого. И соответственно во время принятия обета бодхисатвы я постоянно повторяю, что только буддистам, кто хочет принять обеты бодхисатвы и кто сможет их соблюдать, следует выполнять визуализизацию. То же самое я говорю о тантрических обетах. Остальные люди, которые не хотят принимать обеты ― просто очевидцы, наблюдатели, и они не следуют тем же процедурам и не выполняют визуализации.

Берзин: Когда они присутствуют и просто наблюдают, о чем им лучше думать и какую пользу они получают, будучи наблюдателями?

Его Святейшество: Трудно сказать. Хотя, если человек восприимчив, ему можно было бы посоветовать определенные полезные мысли, но мы не имеем права навязывать ему тот или иной образ мышления. Достаточно просто быть наблюдателем. Некоторые из посетителей могут быть критически настроены по отношению к буддизму. Это возможно. Однако мы не можем запретить им критиковать. Это их право. Тем, кто является буддистом, мы можем дать наставления, о чем думать и что делать во время посвящения; другим же мы не вправе навязывать конкретных наставлений. Мы лишь можем сказать «наблюдайте», и все. Некоторые люди могут прийти с предубеждением, но у большинства не будет неприязненного отношения. Если нет неприязненного отношения, то я не вижу проблем. Но что касается тех людей, у которых есть неприязненное отношение к буддизму, то им не стоит приходить. Таким людям лучше остаться дома. Как бы то ни было, бессмыслено говорить человеку, чтобы он не питал неприязненного отношения. Поэтому лучше действительно быть нейтральным наблюдателем, и тогда нет нужды что-то советовать. Разве не так?

Берзин: Допускается ли в качестве ознакомления перед посвящением описывать мандалу: сколько в ней божеств, цвета и тому подобное?

Его Святейшество: Это можно. Хорошо, если люди немного узнают о процедуре посвящения. Позже во время собственно посвящения, я ознакомлю их с каждым пунктом. Но если они заранее будут немного [об этом] знать, то это будет полезно.

Берзин: А что касается тантрических обетов и обязательств (dam-tshig, дамциг, санскр. samaya), допустимо ли рассказывать людям о них заранее?

Его Святейшество: Согласно тантрическим правилам, нельзя разглашать тантрические обеты до получения посвящения. Однако, если те, кто искренен [в стремлении] получить посвящение, будут немного осведомлены заранее, то тогда посвящение получится по-настоящему сильным и совершенным. Но такие люди должны быть буддистами, которые искренни в своем желании получить посвящение и уверены в нем; либо быть теми, кто прежде получал посвящение в другую Непревзойденную йога-тантру. Если давать объяснение таким людям, то это не будет ошибкой. Это особенно касается тех, кто уже получал посвящение в другую Непревзойденную йога-тантру ― нет ничего плохого, если мы разъясним им обязательства, связанные с Калачакрой. Не очень правильно будет давать объяснение тем людям, которые не получали посвящения в Непревзойденную йога-тантру и у которых нет намерения его получить, например тем, кто интересуется этим вопросом только с научной точки зрения. Лучше ввести определенные ограничения. Однако, если список тантрических обетов и обязательств уже опубликован, но люди их неправильно поняли, и у них возникли странные идеи на этот счет, тогда необходимо отменить запрет. Лучше дать людям правильные объяснения, чем позволить им порочить тантру из-за искаженной информации или скудных объяснений.


СВЯЗЬ МЕЖДУ КАЛАЧАКРОЙ И СОВРЕМЕННОЙ НАУКОЙ


Берзин: Есть ли у западных людей особая связь с Калачакрой?

Его Святейшество: Это вопрос, есть ли у них такая связь. В целом, буддийские учения предназначены для принесения блага всем живым существам, а не каким-то особенным.

Берзин: У некоторых людей есть предрассудки на этот счет.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Если брать Калачакру, то в ней говорится о Шамбале и о войне против Лало, захватчиках не индийского происхождения. С этой тантрой может быть особая связь у тех, кто жил во времена известных нашествий на Индию. Возможно, с ней есть какая-то связь и у тех, кто вообще живет во времена, когда есть угроза войны. Но что касается особой связи с людьми Запада как таковыми, то не знаю. А что говорил Серконг Ринпоче?

Берзин: Западным людям нравятся наука и технологии, а в Шамбале ― много высоких технологий. Возможно, в этом смысле связь есть.

Его Святейшество: Да, тогда, пожалуй, можно усмотреть определенную связь. Но что нам дает такого рода связь? Есть какое-то сходство. Но ведь, с другой стороны, мы почти всегда находимся в ситуации, когда люди повсюду говорят о войне, разве не так? Так что это не довод.

Берзин: Есть ли связь между Калачакрой и западной наукой?

Его Святейшество: Я бы сказал, что есть.

Берзин: Ваше Святейшество, вы иногда говорите о точках соприкосновения между буддизмом и наукой. Это с точки зрения Калачакры?

Его Святейшество: Нет. Не обязательно с точки зрения Калачакры; вообще. Вера в буддизме основывается на том, что если что-либо подтверждается аргументами, то мы это принимаем; если ничем не подкреплено или не обосновано, то в таком случае нет нужды это принимать. Даже слова Будды не следует принимать буквально, но интерпретировать с разных точек зрения в том случае, если они представляются бессмысленными или нелогичными. К примеру, мы принимаем высказывание Будды «А», но в то же самое время не принимаем высказывание «Б». Почему? Если для того, чтобы принять слова Будды, нам нужно положиться на другие слова Будды, а те в свою очередь должны опираться на третьи слова Будды, то это будет бесконечная регрессия, не так ли? Вот почему на практике нам нужно объяснять некоторые слова Будды как нуждающиеся в толковании, и лишь избранные ― принимать в их прямом значении. Если все обстоит так, то это означает, что высший смысл [Учения] Будды должен согласовываться со здравым смыслом. С точки зрения научного исследования, если что-либо может быть доказано как факт, то это принимается. Наука основывается на таком принципе, не так ли? Например, ученый проделывает эксперимент, в результате которого что-то происходит. Затем кто-то еще проводит тот же самый эксперимент и получает тот же самый результат. Данная процедура устанавливает то или иное явление как реально существующий факт. Так работает наука. Таким образом, основополагающий подход науки заключается в следующем: если что-либо является доказуемым фактом, прими это; если же факт не может быть установлен ― не принимай его на веру. В этом состоит и основной буддийский подход, не так ли? Особенно в Махаяне. Если таков способ утверждения истинности, тогда, как я уже объяснил, принятие решения о том, что можно понимать буквально, основывается на логике. Оно не может основываться только на вере. В этом случае, если ученые найдут конкретные доказательства тому, что будущих жизней не существует, нет никакого перерождения ― если они действительно смогут доказать это ― мы будем вынуждены принять это в соответствии с основополагающей буддийской позицией. То есть, фундаментальный подход в буддизме ― это тот, что согласуется с фактами и логикой. Это первый момент.

Теперь второй. Существуют некоторые трактовки, относительно которых есть согласие и буддистов, и ученых. Например, буддизм утверждает, что все феномены, которые обусловлены или на которые оказывают влияние другие феномены, постепенно приходят в упадок с каждым новым мгновеньем, они никогда не остаются в покое. Все постоянно меняется, ежемоментно, на тонком уровне, ничто не находится в статичном состоянии. Ученые тоже соглашаются, что физические феномены на тонком уровне претерпевают ежемгновенные изменения, не оставаясь в покое (и именно потому, что они состоят из атомов), но на макроскопическом уровне этих изменений не видно. Нет необходимости доказывать, что они представляются нам статичными и неизменными: мы можем видеть это своими собственными глазами. Итак, в отношении утверждения, что на макроскопическом уровне вещи представляются неизменными, а на более тонком уровне они не остаются в покое ни на мгновенье, наука и буддизм соглашаются и признают это фактом.

Далее, относительность: а именно теория о том, что все вещи возникают взаимозависимо. Утверждается, что все существующее зависит от других вещей или связано с ними. Это также общее положение для обеих систем. И хотя ученые не рассматривают не подверженные влияниям, статичные явления, они все же соглашаются с тем, что, по крайней мере, все вещи, обладающие формой или проявляющиеся во времени, возникают на основе других факторов, например причин и условий. Их идентичность устанавливается с опорой на факторы, отличные от них самих. В последнее время ученые обсуждают материю в контексте квантовой теории и кварков. Они открывают для себя и начинают понимать, что этот чрезвычайно тонкий уровень материи тесно связан с воспринимающим субъектом. Другими словами, ум, который познает этот уровень в качестве объекта своего познания, становится вовлеченным в этот процесс. А когда дело доходит до рассмотрения волн, то встает вопрос: что это ― материя или энергия? С одной точки зрения, это материя, а с другой ― энергия. Буддизм называет эту связь «двумя фактами одного аспекта феномена» и объясняет это как две составляющие одной и той же основополагающей природы, которые на понятийном уровне представляют собой изолированные единицы. Таким образом, общепринятое отождествление волны с частицей или энергией есть функция ума, который дает всему наименования. Это подразумевает, что различие между частицей и энергией должно пониматься в контексте воспринимающего субъекта, а не как свойство, присущее самому объекту. Это демонстрирует тесную связь между познанием и материей.

В прошлом классическую науку также интересовал вопрос, существует ли какая-либо сила помимо материи: возможно, это сознание или что-то еще. Когда мы рассматриваем этот вопрос, то любая система, не только буддийская, будет стремиться установить истинность определенных явлений. При этом вопрос, истинно данное явление или нет, будет зависеть от познания; а познание ― это нечто внутреннее, а не внешнее. Познание это то, что соприкасается с объектами, вступает с ними во взаимодействие и дает им наименования, определяя, что истинно, а что ― нет. Наиболее подробное определение и обсуждение процесса познания и навешивания ментальных ярлыков, несомненно, можно найти именно в буддизме. В буддизме, в различных традициях Абхидхармы (особые разделы знания), большое внимание уделяется объяснению первичного сознания и факторов ума. Тантра, особенно Непревзойденная йога-тантра, рассматривает грубое и тонкое сознание, а также связь между умом и тонкой энергией/ветром. Я абсолютно уверен в том, что в следующем столетии в свете этих вопросов станет более очевидно, что точки соприкосновения западной науки и восточной философии будут лежать в области описания связи между умом (познанием) и материей. Это именно та область, где могут встретиться восточная и западная наука.

Берзин: Есть ли еще что-то в Калачакре, что также может послужить точкой соприкосновения, например рассмотрение тонких частиц?

Его Святейшество: Да, обсуждение будет идти в контексте тонких частицах. Вообще, вне зависимости от того, упоминается это в «Сокровищнице особых разделов знания» (Абхидхармакоше) Васубандху или нет, в Калачакре обсуждаются частицы пространства. В пустом пространстве есть частицы пространства, которые представляют собой реальную основу для все более грубых частиц, из которых состоят 4 элемента ― земли, воды, огня и ветра (воздуха). Предшествующая вселенная исчезает, и за этим следует кальпа пустоты. Если говорить подробнее, то есть кальпы разрушения, за которыми следуют кальпы пустоты; и в течение 20 промежуточных кальп пустоты существуют только эти частицы пространства. Далее во время кальпы становления эти частицы пространства и становятся основой для появления пространства, ветра, огня, воды и земли.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Полезно ли западным людям, которые верят в буддизм и интересуются наукой изучать Калачакру? Имеет ли смысл искать взаимосвязи между Калачакрой и наукой?

Его Святейшество: Не знаю точно. Калачакра сама по себе объясняет множество вопросов. Если взять меня, тоя лично проявляю интерес к Калачакре и хорошо в ней ориентируюсь. Я подхожу для нее, так сказать. Но если какие-то ученые просто быстро прочитают ее, то изложенные в ней объяснения могут не подойти их склада ума. Во-первых, когда они дойдут до объяснения внешней, внутренней и альтернативной Калачакры, это, скорее всего, вызовет у них много затруднений и проблем. Например, 1 глава, «Мировая сфера», повествует о горе Меру и южном континенте Джамбудвипа. Это покажется довольно странным. Полным абсурдом, не так ли?

Берзин: Я слышал, как вы однажды сказали, что возможно гора Меру ― это Млечный путь.

Его Святейшество: О, это я сказал между делом. Это не было серьезным замечанием. Традиция Сакья толкует соответствующее место в Калачакре на основании учения Ламдре (путь и плод). Согласно этим объяснениям, все внешние феномены представлены в теле человека. С другой стороны, мы можем понимать это символически. Четыре внешних континента и гора Меру присутствуют в теле человека символически. В Калачакре говорится примерно о том же. Гора Меру ― это определенная часть позвоночника, в то время как уровни чувственных желаний (мир желаний), нематериальных форм (мир форм) и существ, не имеющих форму (мир без форм) ― все это части тела от ступней ног до макушки головы. Поэтому мы можем говорить, что человеческое тело содержит в себе символизм. Но с другой стороны, мы можем объяснить существование трех миров в теле человека и по-другому. Наша ментальная деятельность (ум) имеет грубые и тонкие уровни, или аспекты. Под воздействием этих внутренних грубых и тонких уровней сознания ― то есть грубого и тонкого удовольствия, нейтрального состояния, а также желания их испытывать ― накапливается карма. В силу этой кармы три уровня сансарического бытия проявляются в виде рождения в определенном состоянии. Итак, когда мы говорим о проявлении трех уровней сансарического существования и о том, что они символически представлены в теле человека, мы можем это понимать и в контексте влияния кармы.

Ум, или ментальная деятельность, это один из аспектов будда-природы; и под воздействием ума, или на основе ума, мы накапливаем карму. Это один из способов появления человеческого тела. Другими словами, тело того или иного перерождения зависит от ума, который накапливал карму для переживания соответствующего опыта в следующем перерождении. Итак, физическое тело формируется в соответствии с кармой, которая служит сопутствующим условием, а накопивший карму ум (обладающий природой будды) может также определять физическое место пребывания в мире желаний, где преимущественно живут такие люди. Несомненно, эта особенность имеет место. В таком случае, гора Меру и тому подобные вещи, о которых говорится в Калачакре, в реальности имеют более глубокий смысл. В основном они относятся к телу человеческого существа, проживающего на южном континенте Джамбудвипа. Описание Джамбудвипы как существующего во внешнем мире континента представлено в Калачакре из-за необходимости объяснить связь между внешним и внутренним мирами, которые связаны символической связью и аналогичны друг другу. В этом смысле совсем необязательно представлять себе гору Меру как некую реально существующую гигантскую гору, находящуюся в каком-то отдельном месте.

Берзин: Таким образом, мы вправе утверждать, что научные утверждения аналогичны буддийским?

Его Святейшество: У науки тот же подход, что и у буддизма. Я думаю, что, если посмотреть на них под таким углом, то они сводятся к одному. Это одно из главных буддийских положений. Представим, что у нас есть два вида противоположных друг другу ложных воззрения: интерполяции и те, которые совершенно не реалистичны [эквивалент отрицанию]. Какими категориями они оперируют? Воззрение, в рамках которого утверждается, будто существующего на самом деле не существует, ― это ложное воззрение, в основе которого отрицание. А воззрение, в рамках которого утверждается, что несуществующее существует, представляет собой ложное воззрение, в основе которого интерполяция. Например, если гора Меру существует, а мы скажем, что ее не существует, то это будет ложным воззрением. Если ее не существует, а мы скажем, что она существует, то это опять же будет ложным воззрением. То есть мы принимаем только то, что на самом деле является фактом. Например, если на земле есть слон, и он доступен для органов зрения, то мы должны его видеть, так как он видим. Опираясь на ту же логику, мы можем сказать, что если нечто существует, и оно доступно для органов зрения, то мы должны его видеть. А значит, при обсуждении существования или не существования горы Меру, мы должны понимать, что она, безусловно, должна была быть нами обнаружена в ходе космических исследований, поскольку она описывается как объект доступный для органов зрения. Другое дело, если бы она относилась к объектам, которые существуют, но недоступны для органов зрения, но она описывается иначе. И раз она относится к объектам, существующим и доступным для органов зрения, то, если при этом мы ее не обнаруживаем, мы вправе заключить, что этой горы не существует. Так как в текстах говорится, что гора Меру действительно существует, то у нас нет другой возможности, кроме как сказать, что эти тексты нельзя понимать буквально, они нуждаются в толковании. Если науке не что-либо обнаружить, то на то могут быть две причины: она либо не обнаруживает то, чего в действительности не существует, либо имеет дело с существующим явлением, которое не может быть обнаружено. Это разные вещи. Например, отсутствие научного обоснования прошлых и будущих жизней говорит лишь о том, что ученым не удается их обнаружить, но это еще не доказывает, что их вовсе не существует.

Берзин: И Кхедруб Чже и Кхедруб Норсанг Гьяцо говорили в своих комментариях к Калачакре, что если основа очищения не установлена как достоверно существующая, то трудно установить достоверность ума, который находится на пути и должен быть очищен. Если это так, то как понять достоверность внешней и внутренней основы для очищения, о которых говорится в Калачакре?

Его Святейшество: Что касается внешней среды как основы для очищения, то она не обязательно должна быть в точности такой, как описано в Калачакре. Главное, что есть основа, подлежащая очищению. Есть внешняя среда: и это Внешняя Калачакра. Есть внутренняя ситуация: это Внутренняя Калачакра. Все очень просто. Они ― основы для очищения.

Берзин: Но все же мы медитируем на стадии зарождения, проводя аналогию с горой Меру, четырьмя элементами и т.п.

Его Святейшество: Есть четыре элемента: земля, вода, огонь и ветер. Они не обязательно должны быть теми или иными. Что касается горы Меру, то поскольку есть стороны и направления в галактике, то должен быть и центр: это и есть гора Меру. Она совсем не обязательно должна быть такой-то формы и такого-то размера.

Берзин: Медитация Калачакры, тем не менее, означает медитацию, которую совершает ум, который находится на пути и должен быть очищен. Он аналогичен основе для очищения. Следует ли нам давать объяснения в таких терминах?

Его Святейшество: Да, определенно. Но нет необходимости разъяснять, сколько камней на вершине горы Меру, как нет необходимости объяснять или утверждать, сколько деревьев в мире или сколько гор. В целом, есть мир (Джамбудвипа). Достаточно определить его как основу для очищения. Например, для очищения наших совокупностей (скандх) совершается очищение энергетических каналов, но нет необходимости в их точном подсчете. Аналогично, наши скандхи должны быть очищены, но не обязательно объяснять или утверждать или знать количество атомов или молекул, их составляющих. В нашем головном мозге 12 миллиардов клеток. Не обязательно иметь 12 миллиардов путей их очищения. Таким образом, мы пользуемся числами, приведенными в качестве иллюстрации Буддой, авторитетным источником, у которого могло быть много других намерений, когда он их давал. Итак, просто имейте в виду, что в состав тела входят энергетические каналы, энергии-ветра и источники энергии-капли, ― и эти три категории следует очищать.

ШАМБАЛА



Берзин: Шамбала ― это реально существующее место?

Его Святейшество: Конечно.

Берзин: Относится ли Шамбала к миру людей?

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Это чистая земля, но она не обязательно относится к миру богов. Есть чистые земли, куда могут отправиться люди. Даже не-буддисты могут добраться до них и, находясь там, продолжать свой духовный путь.

Берзин: Шамбала ― это сансара или нирвана? Серконг Ринпоче говорил, что это сансарическое измерение.

Его Святейшество: Похоже, что это сансара. Однако, пребывая в этом сансарическом месте, ум и сердце естественным образом развиваются намного быстрее. Это скорее человеческое измерение в круговороте сансарного бытия, где живут особенные люди, накопившие большое количество положительной энергии (заслуги, положительный потенциал).

Берзин: То есть, это не в прямом смысле чистая земля, но место, схожее с чистой землей?

Его Святейшество: Это не чистая земля из мира богов. Она относится к миру людей, но при этом, скорее всего, является чистой землей.

Берзин: Она находится не на Земле?

Его Святейшество: Не на Земле. Если бы это было так, мы бы могли ее обнаружить. Однако вероятно она находится в нашей Вселенной, но для того, чтобы добраться до нее, нам необходима чистая карма. Интересно, а можно напрямую добраться туда на каком-нибудь механическом транспорте, например космическом корабле? Зачем я об этом размышляю, не знаю. Однако то, что (Третий Панчен-лама) Панчен Палден Еше рассказал о ней, многое усложняет. В своем «Руководстве по пути в Шамбалу», он написал, что если выполнить интенсивное медитативное затворничество, можно в реальности увидеть божеств и они помогут добраться до Шамбалы. Он так написал. Так что речь идет не об обычном путешествии в физическом теле.

Берзин: Серконг Ринпоче рассказал мне, что его отец Серконг Доржечанг ходил в Шамбалу и вернулся оттуда с фруктами и цветами, которые потом хранились у них дома.

Его Святейшество: Я принимаю в нем прибежище! Панчен Палден Йеше тоже ходил в Шамбалу. Некоторые другие сведущие учителя с таким же успехом ходили туда. Есть упоминание, что Таранатха путешествовал в Шамбалу, но я думаю, что это было в теле сновидения. Тем не менее, она находится не на этой круглой земле. Скорее всего, это чистая земля, населенная людьми, похожими на землян. Трудно сказать.

Берзин: В текстах Калачакры говорится о большой и малой Джамбудвипе (Южные континенты). В северной части малой Джамбудвипы, согласно текстам, есть шесть земель, лежащих в северном направлении, одна из которых ― Шамбала.

Его Святейшество: Это сложный вопрос. Если говорить с этой точки зрения, то Шамбала должна быть местом, расположенным на этой земле. В текстах также есть упоминание о горе Потала на юге, о земле Ургьен на западе, Пятиглавой горе на востоке и Шамбале на севере.

Берзин: Серконг Ринпоче так и сказал о них, что одни из них на земле, а другие ― нет.

Его Святейшество: Именно так. Для каждой из них существует две категории: собственно чистые земли и подобные им, которые их символизируют и заменяют. Например, по мнению ученого Гендюна Чопела, Ургьен находится в Синдхи (долина Сват в Пакистане). С этим местом не все ясно, но что касается Медноцветной Горы в Ургьене, на которую ходил Гуру Ринпоче, то это, скорее всего, незапятнанная чистая земля. Теперь, если говорить о горе Потала на юге, то заменяющее ее место находится на юге Индии. Но в то же время есть и собственно чистая земля с названием гора Потала Авалокитешвары. Далее, относительно Пятиглавой Горы, есть обычное место в Китае (Утайшань) с таким же наименованием, это реально существующая местность на востоке, и одновременно есть чистая земля Манджушри с таким же наименованием. Таким образом, вполне возможно, что и Шамбала ― это также чистая земля, у которой есть место-заместитель. Есть основания так думать. Однако ее нигде не отыскать. Существует много причин и знаков, которые говорят о том, что она существует. Но так как она находится не в этом мире, то кроме того, что это незапятнанная чистая земля, в текстах больше ничего не говорится.

СВЯЗЬ ДАЛАЙ-ЛАМ С КАЛАЧАКРОЙ


Берзин: Вообще существует у Далай-лам какая-то особая связь с Калачакрой?

Его Святейшество: У некоторых Далай-лам она была. Например, у Второго Далай-ламы была особая связь. Он написал комментарий к тексту «Воспевание имен Манджушри», который представляет собой объяснение традиции Калачакры. У Седьмого Далай-ламы также была особая связь с Калачакрой. Он в основном был связан с Калачакрой и Чакрасамварой. У одних Далай-лам была связь, у других ― нет. Не суть важно.

Берзин: А что вы скажете о том, что Далай-ламы являются реинкарнациями Второго хранителя каст, Калки Пундарики?

Его Святейшество: Я не знаю. Это важно? Я не знаю.

Берзин: Итак, у одних была связь, у других ее не было.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Да. И если вы спросите, есть ли у меня кармическая связь с Калачакрой, то я склонен думать, что да. С самого юного возраста я испытывал большую любовь к Шамбале и к религиозным царям и к хранителям касты.

Берзин: На Западе среди людей бытует мнение, что предыдущие Далай-ламы давали посвящение в Калачакру лишь ограниченное число раз. Это правда?

Его Святейшество: Это не совсем так, к Калачакре это не относится. Например, Кангсар Ринпоче давал посвящение Калачакры семнадцать раз. Сколько раз давал посвящение Серконг Доржечанг, я не знаю, но Кангсар Ринпоче давал его семнадцать раз. Некоторые посвящения и последующие полномочия (дженанг) можно давать только один раз в жизни, некоторые ― только три раза. Есть и такие, но Калачакра к этому разряду не относится.

Берзин: Есть ли какая-то особая причина, по которой Его Святейшество часто дает Калачакру?

Его Святейшество: Нет. Я даю ее только потому, что меня об этом просят. Если в каком-либо месте достаточно пространства для уважаемых представителей монастыря Намгьял и есть хорошие условия, избавляющие от трудностей, и люди приходят ко мне и говорят, что было бы хорошо дать там посвящение Калачакры, то я жду некоторое время, исследую, а затем даю его. Нет никакой особой причины.

ТИБЕТСКИЕ ТРАДИЦИИ КАЛАЧАКРЫ


Берзин: Поскольку Калачакра есть во всех четырех тибетских традициях и, на Западе, Калу Ринпоче давал посвящение Калачакры несколько раз …

Его Святейшество: С опорой на мандалу, нарисованную на ткани?

Берзин: Да. Было бы полезно узнать об имеющихся различиях в изложении Калачакры в четырех традициях?

Его Святейшество: Калачакра, все-таки, берет начало в Сарма, традиции нового перевода; это не ньингмапинский текст. Она пришла в Тибет, когда период старого перевода уже завершился. В любом случае, Джу Мипам всегда говорил, что «Раздел глубокой осознанности в Калачакре» входит в сферу Дзогчен. Он говорил это потому, что тематика «Раздела глубокой осознанности» ― нераздельность метода и мудрости, нераздельность двух истин ― созвучна намерениям Дзогчена. С этой точки зрения есть связь.

Берзин: Вообще сколько существует традиций Калачакры?

Его Святейшество: Точно не знаю, но есть две основные. Одна идет от Ра Лоцзавы, называемая «линия преемственности Ра», а другая ― от Дротона Лоцзавы, называемая «линия преемственности Дро». Далее есть еще несколько других менее распространенных традиций, но все они относятся к Сарма. Ньингмапинских линий преемственности нет. Калачакра берет начало не в период старого перевода, Ньингмы, но как я уже сказал, Мипам утверждал, что «Раздел глубокой осознанности» включает в себя основные положения Дзогчен. Это первое. И еще, Лонгчен Ринпоче в «Сокровищнице Высшей колесницы» дает объяснение, которое схоже с подходом Калачакры. Я отчетливо это помню. Также в «Сокровищнице благих качеств» Кункьена Джигме Линпы изложение пути, стадий и особенно, прохождение уровней бхуми Арья Бодхисатвы объясняются с точки зрения шести чакр. Это очень схоже с Калачакрой.

Берзин: Другими словами, говорится о множестве капель, но без конкретного упоминания 21 600 капель.

Его Святейшество: Да. Он не называет это традицией Калачакры, но способ подачи очень похож на Калачакру. Интересно, какие тексты Дзогчен он использовал в качестве источника? Именно по изложению прохождения путей и стадий Калачакра и Дзогчен немного схожи, но не во всем совпадают. Так, во-первых, с точки зрения традиций Сарма, Калачакра относится к недвойственной тантре. Позже учителя Ньингма заимствовали и широко распространили эту практику. Тем не менее, Калачакра ― это сармапинская традиция, не ньингмапинская.

Берзин: В рамках традиции Сарма есть какие-то отличительные особенности у традиции Калачакры Цонкапы? Например, встречается ли только в Гелуг посвящение с опорой на песочную мандалу?

Его Святейшество: Монастырь Намгьял в точности следует традиции Будона школы Сакья. Садхана берет начало от Кхедруба Чже [она была составлена для начитывания Седьмым Далай-ламой]. Но использование песочной мандалы и способ ее построения ― не что иное как традиция Будона. Что касается порядка расположения фигур в свите, в тексте «Изложение стадии зарождения Славной Калачакры: личное наставление Маджушри», общепринятом комментарии гелугпинского наставника из Амдо Детри Джамьянга Тубтена Ньимы к садхане Калачакры Кхедруба Чже говорится, что свита повернута лицом к центральной паре. И таким образом право и лево рассматривается относительно правой и левой руки свиты. В нашем монастыре не так. В каком бы направлении ни смотрело главное божество право и лево берется относительно него. Это традиция Будона.

Что касается традиции Чже Цонкапы, то Чже Ринпоче дал лишь краткое объяснение. Тем не менее, если мы спросим, в чем особенность трактовок Калачакры в Гелуг, которые можно найти в обширных комментариях, составленных Кхедрубом Чже и Гьялцабом Чже, то, что касается воззрения, в обоих текстах опровергается воззрение Пустоты другого (шентонг). Это общая черта всех гелугпинских комментариев. Но так ли уж сильно отличается изложение стадий зарождения и завершения?

Берзин: А что касается посвящения, даруемого только с опорой на песочную мандалу?

Его Святейшество: Я думаю, что это вопрос отличия Калачакры в корпусе общих основных посвящений и в корпусе дополнительного собрания посвящений. Посвящение на основе мандалы, нарисованной на ткани, обычно дается в рамках дополнительных посвящений, в то время как посвящение с опорой на песочную мандалу используется для основных посвящений Калачакры. В «Ваджрной гирлянде», составленной Абхьякарагуптой, посвящение Калачакры приводится как часть дополнительного собрания посвящений. Именно такое посвящение давал, например, Кирти Ценшаб Ринпоче. В нем используется не песочная мандала, а нарисованная на ткани.

Традиция Сакья и Калу Ринпоче из линии Шангпа Кагью также дают посвящение Калачакры с опорой на мандалу, нарисованную на ткани. [Что касается Калачакры как основного посвящения], то оно дается, как это изложено в тексте «Краткое наставление о посвящении» [фрагменте о посвящении из Коренной тантры Калачакры]. Там говорится: «Построив мандалу, давайте его». Это означает, что нужно построить песочную мандалу и затем давать посвящение на ее основе. Это достаточно ясно излагается в комментарии Наропы к тексту «Краткое наставление о посвящении». В этом письменном источнике говорится, что семь посвящений вхождения подобно ребенку необходимо давать с опорой на песочную мандалу. Однако Кхедруб Норсанг Гьяцо в «Украшении безупречного света» указывал, что для учеников, которые отказались от всего, допускается давать посвящение с опорой на мандалу, нарисованную на ткани. Это касается очень бедных учеников, у которых ничего нет. Но мы не должны использовать этот момент для демонстрации особенностей традиции Цонкапы, так как он также заимствован из «Кратких наставлений о посвящении». Таким образом, мы можем заключить, что дарование посвящения с опорой на песочную мандалу предпочтительней, но мы не можем сказать, что это совершенно необходимо.

Берзин: Кхедруб Норсанг Гьяцо опровергает многие положения Кхедруба Чже, касающиеся стадии зарождения в Калачакре. Относит ли Гелуг только утверждения Кхедруба Норсанга Гьяцо, или только Кхедруба Чже, Седьмого Далай-ламы, или Детри Ринпоче к своей традиции? Или же мы должны отдельно изучать каждый подход?

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Я склоняюсь к тому, чтобы в некоторых местах опираться на Кхедруба Норсанга Гьяцо как на основной источник, а в некоторых ― на Кхедруба Чже. Кхедруб Норсанг Гьяцо был чрезвычайно компетентным и может рассматриваться как достоверный источник информации. Его главным учителем был сакьяпинский наставник Гагсанг Лоцзава.

Берзин: То есть, практикам Гелуг нет необходимости настаивать на том, что их традиция Калачакры ― это, например, традиция Кхедруба Чже или Гьялцаба Чже?

Его Святейшество: Да, не стоит этого делать. Даже если доводы Кхедруба Чже верны, нам не обязательно соглашаться с ними. Если другой наставник приводит столь же обоснованный довод в пользу иной точки зрения, то гелугпинским практикам совсем не обязательно принимать только то, что утверждает Кхедруб Чже.

Берзин: То есть, мы должны анализировать.

Его Святейшество: Да.

Берзин: На Западе люди, получившие посвящение в Калачакру от Калу Ринпоче, хотят знать, является ли эта практика и та практика, которую передал Его Святейшество, одной и той же или нет?

Его Святейшество: Практика одна и та же. Если вы хотите видеть ее единство, то, да, это одна и та же практика. Но вы равной степени можете говорить и о единстве, и об отличиях. Если кому-то хочется видеть отличия, пусть видят отличия; если вы хотите видеть единство, то они едины.

Берзин: Садханы разные?

Его Святейшество: Конечно, может показаться, что у них разные садханы. Я не знаю, на какой текст опирается Калу Ринпоче, давая посвящение, но его традиция также предполагает исчерпывающее изучение многих общепризнанных трудов из Собрания сочинений великих учителей Калачакры, таких как работы Будона. В традицию Калу Ринпоче, кажется, также включены работы Другчена Пема Карпо? Возможно, представители его традиции все же следуют тому, что написал Будон. Я думаю, что между садханой Будона и садханой Кхедруба Чже есть небольшое отличие в словесных формулировках. О, есть одна особенность ― отличие в фазе зарождения божеств. Было три сведущих индийских наставника: Садхупутра, Абхаякаругупта и Вибхутичандра, которые написали садханы Калачакры, слегка отличающиеся друг от друга. Эти садханы были переведены на тибетский язык и включены в собрание работ индийских авторов, Тенгьюр. Традиция Гелуг следует Вибхутичандре. У Садхупутры в фазе зарождения у богинь чисел [они находятся в мандале тела на лепестках лотоса на спинах двенадцати животных, соответствующих двенадцати месяцам], а также богинь, намеренных совершить деяния, и богинь, не намеренных совершать деяния [они находятся на выступах для богинь, совершающих подношения, вокруг мандалы речи и тела], ― одно лицо и две руки. А в садхане Кхедруба Чже [следующего традиции Вибхутичандры], у одних ― одно лицо и две руки, у других ― одно лицо и четыре, а у третьих ― три лица и шесть рук и так далее. Но такое уж ли это существенное отличие?

Берзин: Если получить посвящение Калачакры в одной традиции, то можно ли практиковать Калачакру другой традиции?

Его Святейшество: Да.

ТАНТРИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА ПОСЛЕ ПОСВЯЩЕНИЯ КАЛАЧАКРЫ


Берзин: Перед тем как западные люди начнут практиковать Калачакру, не лучше ли для них сначала изучить и практиковать Ямантаку (Ваджрабхайраву) или Гухьясамаджу? Или можно сразу приступать к практике Калачакры?

Его Святейшество: Лучше, если они сперва изучат Гухьясамаджу, так ведь? Я думаю, что среди Непревзойденных йога-тантр Гухьясамаджа является самой обширной. Ваджрабхайрава-тантра, например, изложена не в таких подробностях. Если ученики уже изучили Гухьясамаджа-тантру, то у них уже будут знания о шести альтернативах и четырех способах, которые способствуют пониманию общей Непревзойденной тантры. Это немного поможет.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Если они начнут с визуализации одного Будды и достигнут стабильности, то им будет легче переходить к визуализациям Калачакры, нежели пытаться сразу же представить всю свиту Калачакры из 722 божеств, так?

Его Святейшество: Да, это так.

Берзин: Таким образом, лучше начинать с изучения более общих Непревзойденных йога-тантр.

Его Святейшество: Да, правильно.

Берзин: Однако есть люди, которые не получали других посвящений, кроме Калачакры. Как им следуют начинать свою практику?

Его Святейшество: Не имеет значения. Существуют садханы Калачакры с одним божеством [с одной центральной мужской фигурой] и совозникающие садханы Калачакры [с единственной центральной парой божеств].

Берзин: Допустимо ли также начинать практику, как это описано в «шестиразовой йоге Калачакры», представляя себе центральную пару в окружении восьми могущественных богинь, которые в общей сложности считаются девятью божествами?

Его Святейшество: Да.

Берзин: Хотя шестиразовая гуру-йога не является садханой в полном смысле этого слова, могут ли практикующие выполнять ее вместо садханы или в качестве ее замены?

Его Святейшество: Да, это очень хорошо. Перед вами гуру-божество в форме главной пары Калачакры, вы получаете посвящение, они растворяются в вас, и вы проявляетесь в форме девяти божеств. Существуют еще более простые формы для практики, схожие с садханой Калачакры. Например, можно использовать различные по длине версии обычной шестиразовой йоги, где себя визуализируют в форме простой пары Калачакры с одним лицом и двумя руками, вместо пары Ваджрасаттвы.

Берзин: Практикуя в традиции Гелуг, лишь по достижении стадии завершения нам нужно будет решить, через систему какого Будды мы будем достигать просветления ― через Калачакру или через совмещенные практики Гухьясамаджи, Чакрасамвары и Ваджрабхайравы?

Его Святейшество: Нельзя практиковать и то, и другое в качестве пути для достижения просветления. Но на данный момент это не должно нас беспокоить. Когда мы достигнем этапа, где мы сумеем однонаправлено практиковать стадию зарождения, обладая совершенной бодхичиттой и правильным пониманием пустоты, и решим всецело посвятить себя практике зарождения и практике стадии завершения, вот на этом этапе лучше понять, присутствует ли в нас набор необходимых характеристик для достижения просветления тем или иным путем. Это будет зависеть от вашего физического состояния, особенно от того, какая из тонких энергетических систем в вас преобладает, а также от прежних кармических связей. Тогда, отталкиваясь от этого, мы принимаем твердое решение.

Берзин: На стадии зарождения?

Его Святейшество: Пока еще мы не достигли того этапа, где мы можем сохранять полную концентрацию на стадии зарождения, поэтому не будет большого вреда от практики нескольких систем. Мы лишь осваиваем ту или иную стадию зарождения до тех пор, пока не сможем посвятить ей всю свою энергию и время. Когда все приготовления завершены, и мы можем вложить всю свою энергию в практику одной только стадии зарождения, ― с этого момента мы принимаем решение. После того как решение принято, следует стадия завершения определенной избранной нами стадии зарождения. Таким образом, стадии зарождения и завершения неразрывно связаны. Невозможно, практикуя стадию зарождения Гухьясамаджи в полном объеме, перейти к стадии завершения Чакрасамвары. Другими словами, сначала нам нужно очень четко определиться с нашими тонкими энергетическими системами, чтобы понять, с какой именно стадией завершения у нас есть наиболее прочная связь: со стадией завершения Калачакры, Гухьясамаджи или Чакрасамвары. После этого мы интенсивно практикуем стадию зарождения в выбранной нами системе.

Берзин: До того как мы достигнем этого этапа, полезно ли практиковать много разных стадий зарождения?

Его Святейшество: Это то, что мы делаем; и это лучше, потому что мы устанавливаем связи с различными практиками и тонкими предрасположенностями. А это полезно.

Берзин: Спасибо, Ваше Святейшество.


Kalachakra for World Peace, July 2011
Перевод: Виктории Ивановой
Фото: Тензин Чойджор, Офис ЕСДЛ Выдержки из интервью доктора философских наук Александра Берзина с Его Святейшеством 14-м Далай-ламой касательно посвящения в Калачакру.

ПРИСУТСТВИЕ НА ПОСВЯЩЕНИИ КАЛАЧАКРЫ В КАЧЕСТВЕ НЕЙТРАЛЬНОГО НАБЛЮДАТЕЛЯ



Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Среди тех, кто приедет на посвящение Калачакры, большинство питают интерес к буддизму, но трудно сказать, примут ли они буддизм или нет. Те кто, не исповедует буддизм, но присутствует на посвящении, не захотят принимать обеты бодхисаттвы и тантрические обеты.

Его Святейшество: Это то, о чем я постоянно говорю во время посвящения. В этом случае, им следует быть просто кем-то вроде наблюдателя или очевидца. Я говорил об этом в последний раз, когда давал посвящение в Америке. Также во Франции, когда я давал посвящение Восьми Проявлений Гуру Ринпоче, на второй день пришел мэр Жак Шерак, и я пригласил его присутствовать в качестве наблюдателя. Он не буддист, хотя буддизм ему нравится. Так что в этом нет ничего плохого. И соответственно во время принятия обета бодхисатвы я постоянно повторяю, что только буддистам, кто хочет принять обеты бодхисатвы и кто сможет их соблюдать, следует выполнять визуализизацию. То же самое я говорю о тантрических обетах. Остальные люди, которые не хотят принимать обеты ― просто очевидцы, наблюдатели, и они не следуют тем же процедурам и не выполняют визуализации.

Берзин: Когда они присутствуют и просто наблюдают, о чем им лучше думать и какую пользу они получают, будучи наблюдателями?

Его Святейшество: Трудно сказать. Хотя, если человек восприимчив, ему можно было бы посоветовать определенные полезные мысли, но мы не имеем права навязывать ему тот или иной образ мышления. Достаточно просто быть наблюдателем. Некоторые из посетителей могут быть критически настроены по отношению к буддизму. Это возможно. Однако мы не можем запретить им критиковать. Это их право. Тем, кто является буддистом, мы можем дать наставления, о чем думать и что делать во время посвящения; другим же мы не вправе навязывать конкретных наставлений. Мы лишь можем сказать «наблюдайте», и все. Некоторые люди могут прийти с предубеждением, но у большинства не будет неприязненного отношения. Если нет неприязненного отношения, то я не вижу проблем. Но что касается тех людей, у которых есть неприязненное отношение к буддизму, то им не стоит приходить. Таким людям лучше остаться дома. Как бы то ни было, бессмыслено говорить человеку, чтобы он не питал неприязненного отношения. Поэтому лучше действительно быть нейтральным наблюдателем, и тогда нет нужды что-то советовать. Разве не так?

Берзин: Допускается ли в качестве ознакомления перед посвящением описывать мандалу: сколько в ней божеств, цвета и тому подобное?

Его Святейшество: Это можно. Хорошо, если люди немного узнают о процедуре посвящения. Позже во время собственно посвящения, я ознакомлю их с каждым пунктом. Но если они заранее будут немного [об этом] знать, то это будет полезно.

Берзин: А что касается тантрических обетов и обязательств (dam-tshig, дамциг, санскр. samaya), допустимо ли рассказывать людям о них заранее?

Его Святейшество: Согласно тантрическим правилам, нельзя разглашать тантрические обеты до получения посвящения. Однако, если те, кто искренен [в стремлении] получить посвящение, будут немного осведомлены заранее, то тогда посвящение получится по-настоящему сильным и совершенным. Но такие люди должны быть буддистами, которые искренни в своем желании получить посвящение и уверены в нем; либо быть теми, кто прежде получал посвящение в другую Непревзойденную йога-тантру. Если давать объяснение таким людям, то это не будет ошибкой. Это особенно касается тех, кто уже получал посвящение в другую Непревзойденную йога-тантру ― нет ничего плохого, если мы разъясним им обязательства, связанные с Калачакрой. Не очень правильно будет давать объяснение тем людям, которые не получали посвящения в Непревзойденную йога-тантру и у которых нет намерения его получить, например тем, кто интересуется этим вопросом только с научной точки зрения. Лучше ввести определенные ограничения. Однако, если список тантрических обетов и обязательств уже опубликован, но люди их неправильно поняли, и у них возникли странные идеи на этот счет, тогда необходимо отменить запрет. Лучше дать людям правильные объяснения, чем позволить им порочить тантру из-за искаженной информации или скудных объяснений.


СВЯЗЬ МЕЖДУ КАЛАЧАКРОЙ И СОВРЕМЕННОЙ НАУКОЙ


Берзин: Есть ли у западных людей особая связь с Калачакрой?

Его Святейшество: Это вопрос, есть ли у них такая связь. В целом, буддийские учения предназначены для принесения блага всем живым существам, а не каким-то особенным.

Берзин: У некоторых людей есть предрассудки на этот счет.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Если брать Калачакру, то в ней говорится о Шамбале и о войне против Лало, захватчиках не индийского происхождения. С этой тантрой может быть особая связь у тех, кто жил во времена известных нашествий на Индию. Возможно, с ней есть какая-то связь и у тех, кто вообще живет во времена, когда есть угроза войны. Но что касается особой связи с людьми Запада как таковыми, то не знаю. А что говорил Серконг Ринпоче?

Берзин: Западным людям нравятся наука и технологии, а в Шамбале ― много высоких технологий. Возможно, в этом смысле связь есть.

Его Святейшество: Да, тогда, пожалуй, можно усмотреть определенную связь. Но что нам дает такого рода связь? Есть какое-то сходство. Но ведь, с другой стороны, мы почти всегда находимся в ситуации, когда люди повсюду говорят о войне, разве не так? Так что это не довод.

Берзин: Есть ли связь между Калачакрой и западной наукой?

Его Святейшество: Я бы сказал, что есть.

Берзин: Ваше Святейшество, вы иногда говорите о точках соприкосновения между буддизмом и наукой. Это с точки зрения Калачакры?

Его Святейшество: Нет. Не обязательно с точки зрения Калачакры; вообще. Вера в буддизме основывается на том, что если что-либо подтверждается аргументами, то мы это принимаем; если ничем не подкреплено или не обосновано, то в таком случае нет нужды это принимать. Даже слова Будды не следует принимать буквально, но интерпретировать с разных точек зрения в том случае, если они представляются бессмысленными или нелогичными. К примеру, мы принимаем высказывание Будды «А», но в то же самое время не принимаем высказывание «Б». Почему? Если для того, чтобы принять слова Будды, нам нужно положиться на другие слова Будды, а те в свою очередь должны опираться на третьи слова Будды, то это будет бесконечная регрессия, не так ли? Вот почему на практике нам нужно объяснять некоторые слова Будды как нуждающиеся в толковании, и лишь избранные ― принимать в их прямом значении. Если все обстоит так, то это означает, что высший смысл [Учения] Будды должен согласовываться со здравым смыслом. С точки зрения научного исследования, если что-либо может быть доказано как факт, то это принимается. Наука основывается на таком принципе, не так ли? Например, ученый проделывает эксперимент, в результате которого что-то происходит. Затем кто-то еще проводит тот же самый эксперимент и получает тот же самый результат. Данная процедура устанавливает то или иное явление как реально существующий факт. Так работает наука. Таким образом, основополагающий подход науки заключается в следующем: если что-либо является доказуемым фактом, прими это; если же факт не может быть установлен ― не принимай его на веру. В этом состоит и основной буддийский подход, не так ли? Особенно в Махаяне. Если таков способ утверждения истинности, тогда, как я уже объяснил, принятие решения о том, что можно понимать буквально, основывается на логике. Оно не может основываться только на вере. В этом случае, если ученые найдут конкретные доказательства тому, что будущих жизней не существует, нет никакого перерождения ― если они действительно смогут доказать это ― мы будем вынуждены принять это в соответствии с основополагающей буддийской позицией. То есть, фундаментальный подход в буддизме ― это тот, что согласуется с фактами и логикой. Это первый момент.

Теперь второй. Существуют некоторые трактовки, относительно которых есть согласие и буддистов, и ученых. Например, буддизм утверждает, что все феномены, которые обусловлены или на которые оказывают влияние другие феномены, постепенно приходят в упадок с каждым новым мгновеньем, они никогда не остаются в покое. Все постоянно меняется, ежемоментно, на тонком уровне, ничто не находится в статичном состоянии. Ученые тоже соглашаются, что физические феномены на тонком уровне претерпевают ежемгновенные изменения, не оставаясь в покое (и именно потому, что они состоят из атомов), но на макроскопическом уровне этих изменений не видно. Нет необходимости доказывать, что они представляются нам статичными и неизменными: мы можем видеть это своими собственными глазами. Итак, в отношении утверждения, что на макроскопическом уровне вещи представляются неизменными, а на более тонком уровне они не остаются в покое ни на мгновенье, наука и буддизм соглашаются и признают это фактом.

Далее, относительность: а именно теория о том, что все вещи возникают взаимозависимо. Утверждается, что все существующее зависит от других вещей или связано с ними. Это также общее положение для обеих систем. И хотя ученые не рассматривают не подверженные влияниям, статичные явления, они все же соглашаются с тем, что, по крайней мере, все вещи, обладающие формой или проявляющиеся во времени, возникают на основе других факторов, например причин и условий. Их идентичность устанавливается с опорой на факторы, отличные от них самих. В последнее время ученые обсуждают материю в контексте квантовой теории и кварков. Они открывают для себя и начинают понимать, что этот чрезвычайно тонкий уровень материи тесно связан с воспринимающим субъектом. Другими словами, ум, который познает этот уровень в качестве объекта своего познания, становится вовлеченным в этот процесс. А когда дело доходит до рассмотрения волн, то встает вопрос: что это ― материя или энергия? С одной точки зрения, это материя, а с другой ― энергия. Буддизм называет эту связь «двумя фактами одного аспекта феномена» и объясняет это как две составляющие одной и той же основополагающей природы, которые на понятийном уровне представляют собой изолированные единицы. Таким образом, общепринятое отождествление волны с частицей или энергией есть функция ума, который дает всему наименования. Это подразумевает, что различие между частицей и энергией должно пониматься в контексте воспринимающего субъекта, а не как свойство, присущее самому объекту. Это демонстрирует тесную связь между познанием и материей.

В прошлом классическую науку также интересовал вопрос, существует ли какая-либо сила помимо материи: возможно, это сознание или что-то еще. Когда мы рассматриваем этот вопрос, то любая система, не только буддийская, будет стремиться установить истинность определенных явлений. При этом вопрос, истинно данное явление или нет, будет зависеть от познания; а познание ― это нечто внутреннее, а не внешнее. Познание это то, что соприкасается с объектами, вступает с ними во взаимодействие и дает им наименования, определяя, что истинно, а что ― нет. Наиболее подробное определение и обсуждение процесса познания и навешивания ментальных ярлыков, несомненно, можно найти именно в буддизме. В буддизме, в различных традициях Абхидхармы (особые разделы знания), большое внимание уделяется объяснению первичного сознания и факторов ума. Тантра, особенно Непревзойденная йога-тантра, рассматривает грубое и тонкое сознание, а также связь между умом и тонкой энергией/ветром. Я абсолютно уверен в том, что в следующем столетии в свете этих вопросов станет более очевидно, что точки соприкосновения западной науки и восточной философии будут лежать в области описания связи между умом (познанием) и материей. Это именно та область, где могут встретиться восточная и западная наука.

Берзин: Есть ли еще что-то в Калачакре, что также может послужить точкой соприкосновения, например рассмотрение тонких частиц?

Его Святейшество: Да, обсуждение будет идти в контексте тонких частицах. Вообще, вне зависимости от того, упоминается это в «Сокровищнице особых разделов знания» (Абхидхармакоше) Васубандху или нет, в Калачакре обсуждаются частицы пространства. В пустом пространстве есть частицы пространства, которые представляют собой реальную основу для все более грубых частиц, из которых состоят 4 элемента ― земли, воды, огня и ветра (воздуха). Предшествующая вселенная исчезает, и за этим следует кальпа пустоты. Если говорить подробнее, то есть кальпы разрушения, за которыми следуют кальпы пустоты; и в течение 20 промежуточных кальп пустоты существуют только эти частицы пространства. Далее во время кальпы становления эти частицы пространства и становятся основой для появления пространства, ветра, огня, воды и земли.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Полезно ли западным людям, которые верят в буддизм и интересуются наукой изучать Калачакру? Имеет ли смысл искать взаимосвязи между Калачакрой и наукой?

Его Святейшество: Не знаю точно. Калачакра сама по себе объясняет множество вопросов. Если взять меня, тоя лично проявляю интерес к Калачакре и хорошо в ней ориентируюсь. Я подхожу для нее, так сказать. Но если какие-то ученые просто быстро прочитают ее, то изложенные в ней объяснения могут не подойти их склада ума. Во-первых, когда они дойдут до объяснения внешней, внутренней и альтернативной Калачакры, это, скорее всего, вызовет у них много затруднений и проблем. Например, 1 глава, «Мировая сфера», повествует о горе Меру и южном континенте Джамбудвипа. Это покажется довольно странным. Полным абсурдом, не так ли?

Берзин: Я слышал, как вы однажды сказали, что возможно гора Меру ― это Млечный путь.

Его Святейшество: О, это я сказал между делом. Это не было серьезным замечанием. Традиция Сакья толкует соответствующее место в Калачакре на основании учения Ламдре (путь и плод). Согласно этим объяснениям, все внешние феномены представлены в теле человека. С другой стороны, мы можем понимать это символически. Четыре внешних континента и гора Меру присутствуют в теле человека символически. В Калачакре говорится примерно о том же. Гора Меру ― это определенная часть позвоночника, в то время как уровни чувственных желаний (мир желаний), нематериальных форм (мир форм) и существ, не имеющих форму (мир без форм) ― все это части тела от ступней ног до макушки головы. Поэтому мы можем говорить, что человеческое тело содержит в себе символизм. Но с другой стороны, мы можем объяснить существование трех миров в теле человека и по-другому. Наша ментальная деятельность (ум) имеет грубые и тонкие уровни, или аспекты. Под воздействием этих внутренних грубых и тонких уровней сознания ― то есть грубого и тонкого удовольствия, нейтрального состояния, а также желания их испытывать ― накапливается карма. В силу этой кармы три уровня сансарического бытия проявляются в виде рождения в определенном состоянии. Итак, когда мы говорим о проявлении трех уровней сансарического существования и о том, что они символически представлены в теле человека, мы можем это понимать и в контексте влияния кармы.

Ум, или ментальная деятельность, это один из аспектов будда-природы; и под воздействием ума, или на основе ума, мы накапливаем карму. Это один из способов появления человеческого тела. Другими словами, тело того или иного перерождения зависит от ума, который накапливал карму для переживания соответствующего опыта в следующем перерождении. Итак, физическое тело формируется в соответствии с кармой, которая служит сопутствующим условием, а накопивший карму ум (обладающий природой будды) может также определять физическое место пребывания в мире желаний, где преимущественно живут такие люди. Несомненно, эта особенность имеет место. В таком случае, гора Меру и тому подобные вещи, о которых говорится в Калачакре, в реальности имеют более глубокий смысл. В основном они относятся к телу человеческого существа, проживающего на южном континенте Джамбудвипа. Описание Джамбудвипы как существующего во внешнем мире континента представлено в Калачакре из-за необходимости объяснить связь между внешним и внутренним мирами, которые связаны символической связью и аналогичны друг другу. В этом смысле совсем необязательно представлять себе гору Меру как некую реально существующую гигантскую гору, находящуюся в каком-то отдельном месте.

Берзин: Таким образом, мы вправе утверждать, что научные утверждения аналогичны буддийским?

Его Святейшество: У науки тот же подход, что и у буддизма. Я думаю, что, если посмотреть на них под таким углом, то они сводятся к одному. Это одно из главных буддийских положений. Представим, что у нас есть два вида противоположных друг другу ложных воззрения: интерполяции и те, которые совершенно не реалистичны [эквивалент отрицанию]. Какими категориями они оперируют? Воззрение, в рамках которого утверждается, будто существующего на самом деле не существует, ― это ложное воззрение, в основе которого отрицание. А воззрение, в рамках которого утверждается, что несуществующее существует, представляет собой ложное воззрение, в основе которого интерполяция. Например, если гора Меру существует, а мы скажем, что ее не существует, то это будет ложным воззрением. Если ее не существует, а мы скажем, что она существует, то это опять же будет ложным воззрением. То есть мы принимаем только то, что на самом деле является фактом. Например, если на земле есть слон, и он доступен для органов зрения, то мы должны его видеть, так как он видим. Опираясь на ту же логику, мы можем сказать, что если нечто существует, и оно доступно для органов зрения, то мы должны его видеть. А значит, при обсуждении существования или не существования горы Меру, мы должны понимать, что она, безусловно, должна была быть нами обнаружена в ходе космических исследований, поскольку она описывается как объект доступный для органов зрения. Другое дело, если бы она относилась к объектам, которые существуют, но недоступны для органов зрения, но она описывается иначе. И раз она относится к объектам, существующим и доступным для органов зрения, то, если при этом мы ее не обнаруживаем, мы вправе заключить, что этой горы не существует. Так как в текстах говорится, что гора Меру действительно существует, то у нас нет другой возможности, кроме как сказать, что эти тексты нельзя понимать буквально, они нуждаются в толковании. Если науке не что-либо обнаружить, то на то могут быть две причины: она либо не обнаруживает то, чего в действительности не существует, либо имеет дело с существующим явлением, которое не может быть обнаружено. Это разные вещи. Например, отсутствие научного обоснования прошлых и будущих жизней говорит лишь о том, что ученым не удается их обнаружить, но это еще не доказывает, что их вовсе не существует.

Берзин: И Кхедруб Чже и Кхедруб Норсанг Гьяцо говорили в своих комментариях к Калачакре, что если основа очищения не установлена как достоверно существующая, то трудно установить достоверность ума, который находится на пути и должен быть очищен. Если это так, то как понять достоверность внешней и внутренней основы для очищения, о которых говорится в Калачакре?

Его Святейшество: Что касается внешней среды как основы для очищения, то она не обязательно должна быть в точности такой, как описано в Калачакре. Главное, что есть основа, подлежащая очищению. Есть внешняя среда: и это Внешняя Калачакра. Есть внутренняя ситуация: это Внутренняя Калачакра. Все очень просто. Они ― основы для очищения.

Берзин: Но все же мы медитируем на стадии зарождения, проводя аналогию с горой Меру, четырьмя элементами и т.п.

Его Святейшество: Есть четыре элемента: земля, вода, огонь и ветер. Они не обязательно должны быть теми или иными. Что касается горы Меру, то поскольку есть стороны и направления в галактике, то должен быть и центр: это и есть гора Меру. Она совсем не обязательно должна быть такой-то формы и такого-то размера.

Берзин: Медитация Калачакры, тем не менее, означает медитацию, которую совершает ум, который находится на пути и должен быть очищен. Он аналогичен основе для очищения. Следует ли нам давать объяснения в таких терминах?

Его Святейшество: Да, определенно. Но нет необходимости разъяснять, сколько камней на вершине горы Меру, как нет необходимости объяснять или утверждать, сколько деревьев в мире или сколько гор. В целом, есть мир (Джамбудвипа). Достаточно определить его как основу для очищения. Например, для очищения наших совокупностей (скандх) совершается очищение энергетических каналов, но нет необходимости в их точном подсчете. Аналогично, наши скандхи должны быть очищены, но не обязательно объяснять или утверждать или знать количество атомов или молекул, их составляющих. В нашем головном мозге 12 миллиардов клеток. Не обязательно иметь 12 миллиардов путей их очищения. Таким образом, мы пользуемся числами, приведенными в качестве иллюстрации Буддой, авторитетным источником, у которого могло быть много других намерений, когда он их давал. Итак, просто имейте в виду, что в состав тела входят энергетические каналы, энергии-ветра и источники энергии-капли, ― и эти три категории следует очищать.

ШАМБАЛА



Берзин: Шамбала ― это реально существующее место?

Его Святейшество: Конечно.

Берзин: Относится ли Шамбала к миру людей?

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Это чистая земля, но она не обязательно относится к миру богов. Есть чистые земли, куда могут отправиться люди. Даже не-буддисты могут добраться до них и, находясь там, продолжать свой духовный путь.

Берзин: Шамбала ― это сансара или нирвана? Серконг Ринпоче говорил, что это сансарическое измерение.

Его Святейшество: Похоже, что это сансара. Однако, пребывая в этом сансарическом месте, ум и сердце естественным образом развиваются намного быстрее. Это скорее человеческое измерение в круговороте сансарного бытия, где живут особенные люди, накопившие большое количество положительной энергии (заслуги, положительный потенциал).

Берзин: То есть, это не в прямом смысле чистая земля, но место, схожее с чистой землей?

Его Святейшество: Это не чистая земля из мира богов. Она относится к миру людей, но при этом, скорее всего, является чистой землей.

Берзин: Она находится не на Земле?

Его Святейшество: Не на Земле. Если бы это было так, мы бы могли ее обнаружить. Однако вероятно она находится в нашей Вселенной, но для того, чтобы добраться до нее, нам необходима чистая карма. Интересно, а можно напрямую добраться туда на каком-нибудь механическом транспорте, например космическом корабле? Зачем я об этом размышляю, не знаю. Однако то, что (Третий Панчен-лама) Панчен Палден Еше рассказал о ней, многое усложняет. В своем «Руководстве по пути в Шамбалу», он написал, что если выполнить интенсивное медитативное затворничество, можно в реальности увидеть божеств и они помогут добраться до Шамбалы. Он так написал. Так что речь идет не об обычном путешествии в физическом теле.

Берзин: Серконг Ринпоче рассказал мне, что его отец Серконг Доржечанг ходил в Шамбалу и вернулся оттуда с фруктами и цветами, которые потом хранились у них дома.

Его Святейшество: Я принимаю в нем прибежище! Панчен Палден Йеше тоже ходил в Шамбалу. Некоторые другие сведущие учителя с таким же успехом ходили туда. Есть упоминание, что Таранатха путешествовал в Шамбалу, но я думаю, что это было в теле сновидения. Тем не менее, она находится не на этой круглой земле. Скорее всего, это чистая земля, населенная людьми, похожими на землян. Трудно сказать.

Берзин: В текстах Калачакры говорится о большой и малой Джамбудвипе (Южные континенты). В северной части малой Джамбудвипы, согласно текстам, есть шесть земель, лежащих в северном направлении, одна из которых ― Шамбала.

Его Святейшество: Это сложный вопрос. Если говорить с этой точки зрения, то Шамбала должна быть местом, расположенным на этой земле. В текстах также есть упоминание о горе Потала на юге, о земле Ургьен на западе, Пятиглавой горе на востоке и Шамбале на севере.

Берзин: Серконг Ринпоче так и сказал о них, что одни из них на земле, а другие ― нет.

Его Святейшество: Именно так. Для каждой из них существует две категории: собственно чистые земли и подобные им, которые их символизируют и заменяют. Например, по мнению ученого Гендюна Чопела, Ургьен находится в Синдхи (долина Сват в Пакистане). С этим местом не все ясно, но что касается Медноцветной Горы в Ургьене, на которую ходил Гуру Ринпоче, то это, скорее всего, незапятнанная чистая земля. Теперь, если говорить о горе Потала на юге, то заменяющее ее место находится на юге Индии. Но в то же время есть и собственно чистая земля с названием гора Потала Авалокитешвары. Далее, относительно Пятиглавой Горы, есть обычное место в Китае (Утайшань) с таким же наименованием, это реально существующая местность на востоке, и одновременно есть чистая земля Манджушри с таким же наименованием. Таким образом, вполне возможно, что и Шамбала ― это также чистая земля, у которой есть место-заместитель. Есть основания так думать. Однако ее нигде не отыскать. Существует много причин и знаков, которые говорят о том, что она существует. Но так как она находится не в этом мире, то кроме того, что это незапятнанная чистая земля, в текстах больше ничего не говорится.

СВЯЗЬ ДАЛАЙ-ЛАМ С КАЛАЧАКРОЙ


Берзин: Вообще существует у Далай-лам какая-то особая связь с Калачакрой?

Его Святейшество: У некоторых Далай-лам она была. Например, у Второго Далай-ламы была особая связь. Он написал комментарий к тексту «Воспевание имен Манджушри», который представляет собой объяснение традиции Калачакры. У Седьмого Далай-ламы также была особая связь с Калачакрой. Он в основном был связан с Калачакрой и Чакрасамварой. У одних Далай-лам была связь, у других ― нет. Не суть важно.

Берзин: А что вы скажете о том, что Далай-ламы являются реинкарнациями Второго хранителя каст, Калки Пундарики?

Его Святейшество: Я не знаю. Это важно? Я не знаю.

Берзин: Итак, у одних была связь, у других ее не было.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Да. И если вы спросите, есть ли у меня кармическая связь с Калачакрой, то я склонен думать, что да. С самого юного возраста я испытывал большую любовь к Шамбале и к религиозным царям и к хранителям касты.

Берзин: На Западе среди людей бытует мнение, что предыдущие Далай-ламы давали посвящение в Калачакру лишь ограниченное число раз. Это правда?

Его Святейшество: Это не совсем так, к Калачакре это не относится. Например, Кангсар Ринпоче давал посвящение Калачакры семнадцать раз. Сколько раз давал посвящение Серконг Доржечанг, я не знаю, но Кангсар Ринпоче давал его семнадцать раз. Некоторые посвящения и последующие полномочия (дженанг) можно давать только один раз в жизни, некоторые ― только три раза. Есть и такие, но Калачакра к этому разряду не относится.

Берзин: Есть ли какая-то особая причина, по которой Его Святейшество часто дает Калачакру?

Его Святейшество: Нет. Я даю ее только потому, что меня об этом просят. Если в каком-либо месте достаточно пространства для уважаемых представителей монастыря Намгьял и есть хорошие условия, избавляющие от трудностей, и люди приходят ко мне и говорят, что было бы хорошо дать там посвящение Калачакры, то я жду некоторое время, исследую, а затем даю его. Нет никакой особой причины.

ТИБЕТСКИЕ ТРАДИЦИИ КАЛАЧАКРЫ


Берзин: Поскольку Калачакра есть во всех четырех тибетских традициях и, на Западе, Калу Ринпоче давал посвящение Калачакры несколько раз …

Его Святейшество: С опорой на мандалу, нарисованную на ткани?

Берзин: Да. Было бы полезно узнать об имеющихся различиях в изложении Калачакры в четырех традициях?

Его Святейшество: Калачакра, все-таки, берет начало в Сарма, традиции нового перевода; это не ньингмапинский текст. Она пришла в Тибет, когда период старого перевода уже завершился. В любом случае, Джу Мипам всегда говорил, что «Раздел глубокой осознанности в Калачакре» входит в сферу Дзогчен. Он говорил это потому, что тематика «Раздела глубокой осознанности» ― нераздельность метода и мудрости, нераздельность двух истин ― созвучна намерениям Дзогчена. С этой точки зрения есть связь.

Берзин: Вообще сколько существует традиций Калачакры?

Его Святейшество: Точно не знаю, но есть две основные. Одна идет от Ра Лоцзавы, называемая «линия преемственности Ра», а другая ― от Дротона Лоцзавы, называемая «линия преемственности Дро». Далее есть еще несколько других менее распространенных традиций, но все они относятся к Сарма. Ньингмапинских линий преемственности нет. Калачакра берет начало не в период старого перевода, Ньингмы, но как я уже сказал, Мипам утверждал, что «Раздел глубокой осознанности» включает в себя основные положения Дзогчен. Это первое. И еще, Лонгчен Ринпоче в «Сокровищнице Высшей колесницы» дает объяснение, которое схоже с подходом Калачакры. Я отчетливо это помню. Также в «Сокровищнице благих качеств» Кункьена Джигме Линпы изложение пути, стадий и особенно, прохождение уровней бхуми Арья Бодхисатвы объясняются с точки зрения шести чакр. Это очень схоже с Калачакрой.

Берзин: Другими словами, говорится о множестве капель, но без конкретного упоминания 21 600 капель.

Его Святейшество: Да. Он не называет это традицией Калачакры, но способ подачи очень похож на Калачакру. Интересно, какие тексты Дзогчен он использовал в качестве источника? Именно по изложению прохождения путей и стадий Калачакра и Дзогчен немного схожи, но не во всем совпадают. Так, во-первых, с точки зрения традиций Сарма, Калачакра относится к недвойственной тантре. Позже учителя Ньингма заимствовали и широко распространили эту практику. Тем не менее, Калачакра ― это сармапинская традиция, не ньингмапинская.

Берзин: В рамках традиции Сарма есть какие-то отличительные особенности у традиции Калачакры Цонкапы? Например, встречается ли только в Гелуг посвящение с опорой на песочную мандалу?

Его Святейшество: Монастырь Намгьял в точности следует традиции Будона школы Сакья. Садхана берет начало от Кхедруба Чже [она была составлена для начитывания Седьмым Далай-ламой]. Но использование песочной мандалы и способ ее построения ― не что иное как традиция Будона. Что касается порядка расположения фигур в свите, в тексте «Изложение стадии зарождения Славной Калачакры: личное наставление Маджушри», общепринятом комментарии гелугпинского наставника из Амдо Детри Джамьянга Тубтена Ньимы к садхане Калачакры Кхедруба Чже говорится, что свита повернута лицом к центральной паре. И таким образом право и лево рассматривается относительно правой и левой руки свиты. В нашем монастыре не так. В каком бы направлении ни смотрело главное божество право и лево берется относительно него. Это традиция Будона.

Что касается традиции Чже Цонкапы, то Чже Ринпоче дал лишь краткое объяснение. Тем не менее, если мы спросим, в чем особенность трактовок Калачакры в Гелуг, которые можно найти в обширных комментариях, составленных Кхедрубом Чже и Гьялцабом Чже, то, что касается воззрения, в обоих текстах опровергается воззрение Пустоты другого (шентонг). Это общая черта всех гелугпинских комментариев. Но так ли уж сильно отличается изложение стадий зарождения и завершения?

Берзин: А что касается посвящения, даруемого только с опорой на песочную мандалу?

Его Святейшество: Я думаю, что это вопрос отличия Калачакры в корпусе общих основных посвящений и в корпусе дополнительного собрания посвящений. Посвящение на основе мандалы, нарисованной на ткани, обычно дается в рамках дополнительных посвящений, в то время как посвящение с опорой на песочную мандалу используется для основных посвящений Калачакры. В «Ваджрной гирлянде», составленной Абхьякарагуптой, посвящение Калачакры приводится как часть дополнительного собрания посвящений. Именно такое посвящение давал, например, Кирти Ценшаб Ринпоче. В нем используется не песочная мандала, а нарисованная на ткани.

Традиция Сакья и Калу Ринпоче из линии Шангпа Кагью также дают посвящение Калачакры с опорой на мандалу, нарисованную на ткани. [Что касается Калачакры как основного посвящения], то оно дается, как это изложено в тексте «Краткое наставление о посвящении» [фрагменте о посвящении из Коренной тантры Калачакры]. Там говорится: «Построив мандалу, давайте его». Это означает, что нужно построить песочную мандалу и затем давать посвящение на ее основе. Это достаточно ясно излагается в комментарии Наропы к тексту «Краткое наставление о посвящении». В этом письменном источнике говорится, что семь посвящений вхождения подобно ребенку необходимо давать с опорой на песочную мандалу. Однако Кхедруб Норсанг Гьяцо в «Украшении безупречного света» указывал, что для учеников, которые отказались от всего, допускается давать посвящение с опорой на мандалу, нарисованную на ткани. Это касается очень бедных учеников, у которых ничего нет. Но мы не должны использовать этот момент для демонстрации особенностей традиции Цонкапы, так как он также заимствован из «Кратких наставлений о посвящении». Таким образом, мы можем заключить, что дарование посвящения с опорой на песочную мандалу предпочтительней, но мы не можем сказать, что это совершенно необходимо.

Берзин: Кхедруб Норсанг Гьяцо опровергает многие положения Кхедруба Чже, касающиеся стадии зарождения в Калачакре. Относит ли Гелуг только утверждения Кхедруба Норсанга Гьяцо, или только Кхедруба Чже, Седьмого Далай-ламы, или Детри Ринпоче к своей традиции? Или же мы должны отдельно изучать каждый подход?

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Его Святейшество: Я склоняюсь к тому, чтобы в некоторых местах опираться на Кхедруба Норсанга Гьяцо как на основной источник, а в некоторых ― на Кхедруба Чже. Кхедруб Норсанг Гьяцо был чрезвычайно компетентным и может рассматриваться как достоверный источник информации. Его главным учителем был сакьяпинский наставник Гагсанг Лоцзава.

Берзин: То есть, практикам Гелуг нет необходимости настаивать на том, что их традиция Калачакры ― это, например, традиция Кхедруба Чже или Гьялцаба Чже?

Его Святейшество: Да, не стоит этого делать. Даже если доводы Кхедруба Чже верны, нам не обязательно соглашаться с ними. Если другой наставник приводит столь же обоснованный довод в пользу иной точки зрения, то гелугпинским практикам совсем не обязательно принимать только то, что утверждает Кхедруб Чже.

Берзин: То есть, мы должны анализировать.

Его Святейшество: Да.

Берзин: На Западе люди, получившие посвящение в Калачакру от Калу Ринпоче, хотят знать, является ли эта практика и та практика, которую передал Его Святейшество, одной и той же или нет?

Его Святейшество: Практика одна и та же. Если вы хотите видеть ее единство, то, да, это одна и та же практика. Но вы равной степени можете говорить и о единстве, и об отличиях. Если кому-то хочется видеть отличия, пусть видят отличия; если вы хотите видеть единство, то они едины.

Берзин: Садханы разные?

Его Святейшество: Конечно, может показаться, что у них разные садханы. Я не знаю, на какой текст опирается Калу Ринпоче, давая посвящение, но его традиция также предполагает исчерпывающее изучение многих общепризнанных трудов из Собрания сочинений великих учителей Калачакры, таких как работы Будона. В традицию Калу Ринпоче, кажется, также включены работы Другчена Пема Карпо? Возможно, представители его традиции все же следуют тому, что написал Будон. Я думаю, что между садханой Будона и садханой Кхедруба Чже есть небольшое отличие в словесных формулировках. О, есть одна особенность ― отличие в фазе зарождения божеств. Было три сведущих индийских наставника: Садхупутра, Абхаякаругупта и Вибхутичандра, которые написали садханы Калачакры, слегка отличающиеся друг от друга. Эти садханы были переведены на тибетский язык и включены в собрание работ индийских авторов, Тенгьюр. Традиция Гелуг следует Вибхутичандре. У Садхупутры в фазе зарождения у богинь чисел [они находятся в мандале тела на лепестках лотоса на спинах двенадцати животных, соответствующих двенадцати месяцам], а также богинь, намеренных совершить деяния, и богинь, не намеренных совершать деяния [они находятся на выступах для богинь, совершающих подношения, вокруг мандалы речи и тела], ― одно лицо и две руки. А в садхане Кхедруба Чже [следующего традиции Вибхутичандры], у одних ― одно лицо и две руки, у других ― одно лицо и четыре, а у третьих ― три лица и шесть рук и так далее. Но такое уж ли это существенное отличие?

Берзин: Если получить посвящение Калачакры в одной традиции, то можно ли практиковать Калачакру другой традиции?

Его Святейшество: Да.

ТАНТРИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА ПОСЛЕ ПОСВЯЩЕНИЯ КАЛАЧАКРЫ


Берзин: Перед тем как западные люди начнут практиковать Калачакру, не лучше ли для них сначала изучить и практиковать Ямантаку (Ваджрабхайраву) или Гухьясамаджу? Или можно сразу приступать к практике Калачакры?

Его Святейшество: Лучше, если они сперва изучат Гухьясамаджу, так ведь? Я думаю, что среди Непревзойденных йога-тантр Гухьясамаджа является самой обширной. Ваджрабхайрава-тантра, например, изложена не в таких подробностях. Если ученики уже изучили Гухьясамаджа-тантру, то у них уже будут знания о шести альтернативах и четырех способах, которые способствуют пониманию общей Непревзойденной тантры. Это немного поможет.

Его Святейшество Далай-лама о Калачакре

Берзин: Если они начнут с визуализации одного Будды и достигнут стабильности, то им будет легче переходить к визуализациям Калачакры, нежели пытаться сразу же представить всю свиту Калачакры из 722 божеств, так?

Его Святейшество: Да, это так.

Берзин: Таким образом, лучше начинать с изучения более общих Непревзойденных йога-тантр.

Его Святейшество: Да, правильно.

Берзин: Однако есть люди, которые не получали других посвящений, кроме Калачакры. Как им следуют начинать свою практику?

Его Святейшество: Не имеет значения. Существуют садханы Калачакры с одним божеством [с одной центральной мужской фигурой] и совозникающие садханы Калачакры [с единственной центральной парой божеств].

Берзин: Допустимо ли также начинать практику, как это описано в «шестиразовой йоге Калачакры», представляя себе центральную пару в окружении восьми могущественных богинь, которые в общей сложности считаются девятью божествами?

Его Святейшество: Да.

Берзин: Хотя шестиразовая гуру-йога не является садханой в полном смысле этого слова, могут ли практикующие выполнять ее вместо садханы или в качестве ее замены?

Его Святейшество: Да, это очень хорошо. Перед вами гуру-божество в форме главной пары Калачакры, вы получаете посвящение, они растворяются в вас, и вы проявляетесь в форме девяти божеств. Существуют еще более простые формы для практики, схожие с садханой Калачакры. Например, можно использовать различные по длине версии обычной шестиразовой йоги, где себя визуализируют в форме простой пары Калачакры с одним лицом и двумя руками, вместо пары Ваджрасаттвы.

Берзин: Практикуя в традиции Гелуг, лишь по достижении стадии завершения нам нужно будет решить, через систему какого Будды мы будем достигать просветления ― через Калачакру или через совмещенные практики Гухьясамаджи, Чакрасамвары и Ваджрабхайравы?

Его Святейшество: Нельзя практиковать и то, и другое в качестве пути для достижения просветления. Но на данный момент это не должно нас беспокоить. Когда мы достигнем этапа, где мы сумеем однонаправлено практиковать стадию зарождения, обладая совершенной бодхичиттой и правильным пониманием пустоты, и решим всецело посвятить себя практике зарождения и практике стадии завершения, вот на этом этапе лучше понять, присутствует ли в нас набор необходимых характеристик для достижения просветления тем или иным путем. Это будет зависеть от вашего физического состояния, особенно от того, какая из тонких энергетических систем в вас преобладает, а также от прежних кармических связей. Тогда, отталкиваясь от этого, мы принимаем твердое решение.

Берзин: На стадии зарождения?

Его Святейшество: Пока еще мы не достигли того этапа, где мы можем сохранять полную концентрацию на стадии зарождения, поэтому не будет большого вреда от практики нескольких систем. Мы лишь осваиваем ту или иную стадию зарождения до тех пор, пока не сможем посвятить ей всю свою энергию и время. Когда все приготовления завершены, и мы можем вложить всю свою энергию в практику одной только стадии зарождения, ― с этого момента мы принимаем решение. После того как решение принято, следует стадия завершения определенной избранной нами стадии зарождения. Таким образом, стадии зарождения и завершения неразрывно связаны. Невозможно, практикуя стадию зарождения Гухьясамаджи в полном объеме, перейти к стадии завершения Чакрасамвары. Другими словами, сначала нам нужно очень четко определиться с нашими тонкими энергетическими системами, чтобы понять, с какой именно стадией завершения у нас есть наиболее прочная связь: со стадией завершения Калачакры, Гухьясамаджи или Чакрасамвары. После этого мы интенсивно практикуем стадию зарождения в выбранной нами системе.

Берзин: До того как мы достигнем этого этапа, полезно ли практиковать много разных стадий зарождения?

Его Святейшество: Это то, что мы делаем; и это лучше, потому что мы устанавливаем связи с различными практиками и тонкими предрасположенностями. А это полезно.

Берзин: Спасибо, Ваше Святейшество.


Kalachakra for World Peace, July 2011
Перевод: Виктории Ивановой
Фото: Тензин Чойджор, Офис ЕСДЛ]]> [/yandexrss][shortrss] Буддийская концепция природы https://dalailama.ru/messages/1223-buddhist-concept-of-nature.html https://dalailama.ru/messages/1223-buddhist-concept-of-nature.html Некоторые из моих друзей говорят, что в основе человеческой природы лежит жестокость. На что я отвечаю, что с этим не согласен. Посмотрите на млекопитающих, например тигров и львов. Чтобы выжить, им приходится отнимать жизни у других животных. В силу своей природы эти млекопитающие имеют определенное сложение: острые зубы и длинные когти. У безобидных животных, вроде травоядных оленей, совсем другие зубы, они мягче. С этой точки зрения, мы, люди, относимся ко второй категории. Наши зубы, ногти приспособлены для мирного существования. Поэтому я ответил друзьям, что не согласен с ними. В основе своей человеческая природа ненасильственна...
Его Святейшество Далай-лама поливает посаженное им деревце в "Будда парке" в Равангле, Сикким, Индия, 19 декабря 2010. Фото Тензин Чойджор (Офис ЕСДЛ)

Сегодня я бы хотел поговорить о буддийской концепции природы.

Нагарджуна говорил, что система, признающая понятие пустоты, допускает также и наличие функциональности, а поскольку функциональность возможна, то возможна и пустота. Если рассуждать о природе, то природа в высшем смысле это и есть пустота. Что понимается под пустотой, или шуньятой? Не отсутствие существования как такового, но отсутствие истинного, или независимого существования. Пустота означает, что существование явлений и событий находится в зависимости от других факторов.

Говорим мы об окружающей среде или ее обитателях, и то, и другое состоит из четырех или пяти базовых элементов. Это земля, ветер, огонь, вода и пространство. Что касается пространства, то в Калачакра-тантре упоминается о так называемых атомах пространства, частицах пространства, являющихся центральным ядром всех явлений. В период своего формирования мировая система, вселенная, появляется из этого центрального ядра, из частицы пространства. В этой частице пространства мировая система растворится в конечном итоге. Именно на базе пяти элементов можно говорить об очень тесной взаимосвязи между окружающей средой и ее обитателями, существами, живущими в этой среде.

Говоря об элементах, следует также упомянуть о внутренних элементах, из которых состоят живые существа, и которые являются их неотъемлемой частью. У внутренних элементов также выделяют различные уровни: среди них есть и тонкие и грубые.

Согласно буддийским учениям, наитончайшее сознание – это единственное, что можно «создателем», оно также состоит из пяти элементов, очень тонких. Эти тонкие элементы служат необходимым условием для возникновения внутренних элементов, из которых формируются живые существа. Это, в свою очередь, служит причиной существования или эволюции внешних элементов. Таким образом, между средой обитания и населяющими ее существами имеется очень сильная взаимозависимость, или взаимосвязь.

Взаимозависимость проявляется на разных уровнях: можно говорить о зависимости явлений и событий от причинных факторов, от их собственных частей, или от концептуального ума, который фактически и «наклеивает на них ярлыки», дает им обозначения.

Темой нашей сегодняшней беседы будет взаимосвязь, или взаимозависимость, между средой обитания и населяющими ее живыми существами.

Некоторые из моих друзей говорят, что в основе человеческой природы лежит жестокость. На что я отвечаю, что с этим не согласен. Посмотрите на млекопитающих, например тигров и львов. Чтобы выжить, им приходится отнимать жизни у других животных. В силу своей природы эти млекопитающие имеют определенное сложение: острые зубы и длинные когти. У безобидных животных, вроде травоядных оленей, зубы и когти отличаются, они мягче. С этой точки зрения, мы, люди, относимся ко второй категории, не так ли? Наши зубы, ногти приспособлены для мирного существования. Поэтому я ответил друзьям, что не согласен с ними. В основе своей человеческая природа ненасильственна.

Что же касается выживания человека, то люди – это общественные животные. Для выживания нам необходимы другие люди, без них наше существование попросту невозможно. Это закон природы.

Я глубоко верю, что по своей основополагающей природе люди безобидны, поэтому и наше отношение к окружающей среде должно быть соответствующим. Я считаю, что мы должны доброжелательно относиться не только к другим представителям человеческого рода, не нанося им вреда, но и к окружающей нас среде. Я думаю, это наше нравственное обязательство, все мы должны испытывать беспокойство о состоянии окружающей природы.

Есть и другая точка зрения, согласно которой дело даже не в нравственности, или этике, а в вопросе нашего собственного выживания. Окружающая среда чрезвычайно важна не только для нашего поколения, но и для последующих поколений. Если мы будем слишком интенсивно использовать природные ресурсы, то, быть может, извлечем определенную выгоду на настоящий момент, но в долгосрочной перспективе пострадаем и мы сами, и грядущие поколения. Изменение природных условий влечет за собой изменение климата. Следствием кардинальных изменений станут смена экономических систем и многое другое вплоть до изменений, связанных с нашим физическим телом. Эффект от этих изменений более чем значителен. Если рассуждать так, то речь уже не только о нашем собственном выживании.

Поэтому, для того чтобы достичь более ощутимых результатов и добиться успеха в вопросе защиты и сохранения окружающей среды, необходимо, прежде всего, привнести гармонию в отношения между людьми. Поскольку причиной пренебрежительного отношения к окружающей среде, от которого страдают и сами люди, служит неосведомленность о чрезвычайной значимости окружающей среды, я считаю, что необходимо, прежде всего, прививать людям эти знания. Очень важно рассказывать о значимости окружающей среды и о той пользе, которую приносит бережное к ней отношение.

И еще, я всегда подчеркиваю, как важны для нас сострадательные помыслы. Как я уже говорил, даже с эгоистической точки зрения мы нуждаемся в других людях. Проявление заботы о благополучии других, сопереживание, помощь другим, в конечном итоге оборачивается пользой для нас самих. Если же человек думает только о себе и забывает о других, то в конечном счете он сам проигрывает. Это тоже своеобразный закон природы. Думаю, он достаточно прост. Если вместо улыбки вы будете одаривать окружающих злобным взглядом, то в ответ получите то же самое. Разве не так? Если же вы проявите искренность и открытость, то такой же будет ответная реакция. Логика довольно проста.

Каждый желает иметь друзей и не иметь врагов. Обрести друзей можно только силой доброго сердца, а не денег и власти. Друзья власти и друзья денег – это нечто иное. Это не настоящие наши друзья.

Настоящий друг должен быть другом сердца. Я всегда говорю, что друзья, появившиеся в тот момент, когда вы богаты и наделены властью − это ненастоящие друзья, но друзья денег и власти. Как только исчезнут деньги и власть, эти друзья распрощаются с вами. Скажут вам: «До свидания!» Таких друзей не назовешь надежными. Истинные, верные друзья всегда разделят вашу печаль, вашу тяжелую ношу, всегда придут вам на помощь вне зависимости от того, успешны и удачливы вы или нет. Гнев — плохой помощник в поиске таких друзей, не поможет в этом одна только образованность и интеллект. Все, что нужно для этого – это доброе сердце.

Если вы хотите вести эгоистичный образ жизни, то в таком случае будьте разумными эгоистами, а не узколобыми. Ключевым моментом здесь является чувство всеобщей ответственности, в нем настоящий источник силы, настоящий источник счастья.

С этой точки зрения, если еще при жизни нашего поколения мы все доступные ресурсы, включая деревья, воду, полезные ископаемые и т.д., не заботясь о следующем поколении, о будущем, то мы сами будем в этом повинны. Наши взаимоотношения с окружающей средой можно будет назвать сбалансированными только в том случае, если подлинное чувство всеобщей ответственности укоренится в нашем сознании как основной мотивационный принцип. Это поможет нам достичь баланса во всех аспектах отношений между людьми, будь то взаимоотношения с соседями, родственниками или согражданами.

Как известно, Индия – это родина многих великих мыслителей и духовных учителей. Некоторые из этих мыслителей, такие как Махатма Ганди и другие политики, применяли благородные идеи, такие как ахимса, в политической сфере. В некотором смысле принцип неприсоединения, которому Индия следовала во внешней политике, был также связан с нравственными принципами такого рода. Я думаю, что для Индии было бы очень важно и в дальнейшем развивать эти благородные идеи и действия и способствовать их распространению.

Здесь также важно поговорить о сознании: что есть сознание, что есть ум? В западном мире в последние два столетия внимание преимущественно уделяется науке и технологиям, которые в основном имеют дело с материей.

Сейчас ядерные физики и нейробиологи начали заниматься детальным и очень глубоким изучением частиц. В процессе исследования они обнаружили влияние, оказываемое на ход эксперимента наблюдателем, которого они иногда называют «познающим». Что значит «познающий»? Под этим термином понимают человека, например ученого. Каким образом ученый что-либо познает? Полагаю, с помощью мозга. Западные ученые все еще не в состоянии точно идентифицировать более 100 млрд. клеток мозга. Из 100 млрд. клеток на настоящий момент идентифицированы лишь несколько сотен. Что касается ума, вне зависимости от того, пользуетесь ли вы термином «ум», «особая энергия мозга» или «сознание», существует взаимосвязь между мозгом и умом, умом и материей. Это достойно особого внимания. Представители восточной философии и западной науки должны развивать диалог, выявляя взаимосвязь между умом и материей.

Сегодня наш человеческий ум в значительной мере направлен на так называемый внешний мир. Мы забываем уделять должное внимание изучению мира внутреннего.

Безусловно, научное и материальное развитие необходимо нам для выживания, для извлечения определенной пользы, для процветания. Но нам в той же мере нам необходим и спокойный ум. Ни один доктор не сможет сделать вам инъекцию спокойного ума, ни на одном рынке не купить покоя и счастья. Имея миллионы и миллионы рупий, вы можете позволить себе все что угодно, но придя в супермаркет и попросив покоя ума, вы в ответ услышите смех. Если вы скажете доктору: мне нужен не притупленный, а по-настоящему спокойный ум, то вам, скорее всего, выпишут снотворное или сделают укол. В результате вам, возможно, удастся расслабиться, но по-настоящему отдохнуть не получится.

Если вы стремитесь к настоящему покою и внутреннему равновесию, то доктор вам не поможет. И такое устройство, как компьютер, каким бы высокотехнологичным оно не было, не сможет подарить вам покой ума. Источник такого покоя − сам ум. Каждый стремится к счастью и радости. Попробуйте сравнить физическую боль и удовольствие с душевной болью и радостью. Вы обнаружите, что ум сильнее тела, он доминирует, его действие эффективней. Поэтому нужны определенные методы для достижения покоя ума, предполагающие глубокие познания о его устройстве. На мой взгляд, это очень важно.

Когда мы говорим об окружающей среде, о ее сохранении, то у этого вопроса много аспектов. Но, в конце концов, решение этой проблемы должно исходить из глубин вашего сердца. Я считаю, что ключевую роль здесь играет истинное чувство всеобщей ответственности, основанное на любви, сострадании и осознанности.

Запись выступления в Нью-Дели, Индия, 4 февраля 1992 г.
Перевод: Заяна Помпаева]]> Выступления и тексты, Буддизм, Экология Ing Wed, 25 Jul 2012 15:54:44 +0400 [/shortrss] [fullrss] Буддийская концепция природы https://dalailama.ru/messages/1223-buddhist-concept-of-nature.html https://dalailama.ru/messages/1223-buddhist-concept-of-nature.html
Его Святейшество Далай-лама поливает посаженное им деревце в "Будда парке" в Равангле, Сикким, Индия, 19 декабря 2010. Фото Тензин Чойджор (Офис ЕСДЛ)

Сегодня я бы хотел поговорить о буддийской концепции природы.

Нагарджуна говорил, что система, признающая понятие пустоты, допускает также и наличие функциональности, а поскольку функциональность возможна, то возможна и пустота. Если рассуждать о природе, то природа в высшем смысле это и есть пустота. Что понимается под пустотой, или шуньятой? Не отсутствие существования как такового, но отсутствие истинного, или независимого существования. Пустота означает, что существование явлений и событий находится в зависимости от других факторов.

Говорим мы об окружающей среде или ее обитателях, и то, и другое состоит из четырех или пяти базовых элементов. Это земля, ветер, огонь, вода и пространство. Что касается пространства, то в Калачакра-тантре упоминается о так называемых атомах пространства, частицах пространства, являющихся центральным ядром всех явлений. В период своего формирования мировая система, вселенная, появляется из этого центрального ядра, из частицы пространства. В этой частице пространства мировая система растворится в конечном итоге. Именно на базе пяти элементов можно говорить об очень тесной взаимосвязи между окружающей средой и ее обитателями, существами, живущими в этой среде.

Говоря об элементах, следует также упомянуть о внутренних элементах, из которых состоят живые существа, и которые являются их неотъемлемой частью. У внутренних элементов также выделяют различные уровни: среди них есть и тонкие и грубые.

Согласно буддийским учениям, наитончайшее сознание – это единственное, что можно «создателем», оно также состоит из пяти элементов, очень тонких. Эти тонкие элементы служат необходимым условием для возникновения внутренних элементов, из которых формируются живые существа. Это, в свою очередь, служит причиной существования или эволюции внешних элементов. Таким образом, между средой обитания и населяющими ее существами имеется очень сильная взаимозависимость, или взаимосвязь.

Взаимозависимость проявляется на разных уровнях: можно говорить о зависимости явлений и событий от причинных факторов, от их собственных частей, или от концептуального ума, который фактически и «наклеивает на них ярлыки», дает им обозначения.

Темой нашей сегодняшней беседы будет взаимосвязь, или взаимозависимость, между средой обитания и населяющими ее живыми существами.

Некоторые из моих друзей говорят, что в основе человеческой природы лежит жестокость. На что я отвечаю, что с этим не согласен. Посмотрите на млекопитающих, например тигров и львов. Чтобы выжить, им приходится отнимать жизни у других животных. В силу своей природы эти млекопитающие имеют определенное сложение: острые зубы и длинные когти. У безобидных животных, вроде травоядных оленей, зубы и когти отличаются, они мягче. С этой точки зрения, мы, люди, относимся ко второй категории, не так ли? Наши зубы, ногти приспособлены для мирного существования. Поэтому я ответил друзьям, что не согласен с ними. В основе своей человеческая природа ненасильственна.

Что же касается выживания человека, то люди – это общественные животные. Для выживания нам необходимы другие люди, без них наше существование попросту невозможно. Это закон природы.

Я глубоко верю, что по своей основополагающей природе люди безобидны, поэтому и наше отношение к окружающей среде должно быть соответствующим. Я считаю, что мы должны доброжелательно относиться не только к другим представителям человеческого рода, не нанося им вреда, но и к окружающей нас среде. Я думаю, это наше нравственное обязательство, все мы должны испытывать беспокойство о состоянии окружающей природы.

Есть и другая точка зрения, согласно которой дело даже не в нравственности, или этике, а в вопросе нашего собственного выживания. Окружающая среда чрезвычайно важна не только для нашего поколения, но и для последующих поколений. Если мы будем слишком интенсивно использовать природные ресурсы, то, быть может, извлечем определенную выгоду на настоящий момент, но в долгосрочной перспективе пострадаем и мы сами, и грядущие поколения. Изменение природных условий влечет за собой изменение климата. Следствием кардинальных изменений станут смена экономических систем и многое другое вплоть до изменений, связанных с нашим физическим телом. Эффект от этих изменений более чем значителен. Если рассуждать так, то речь уже не только о нашем собственном выживании.

Поэтому, для того чтобы достичь более ощутимых результатов и добиться успеха в вопросе защиты и сохранения окружающей среды, необходимо, прежде всего, привнести гармонию в отношения между людьми. Поскольку причиной пренебрежительного отношения к окружающей среде, от которого страдают и сами люди, служит неосведомленность о чрезвычайной значимости окружающей среды, я считаю, что необходимо, прежде всего, прививать людям эти знания. Очень важно рассказывать о значимости окружающей среды и о той пользе, которую приносит бережное к ней отношение.

И еще, я всегда подчеркиваю, как важны для нас сострадательные помыслы. Как я уже говорил, даже с эгоистической точки зрения мы нуждаемся в других людях. Проявление заботы о благополучии других, сопереживание, помощь другим, в конечном итоге оборачивается пользой для нас самих. Если же человек думает только о себе и забывает о других, то в конечном счете он сам проигрывает. Это тоже своеобразный закон природы. Думаю, он достаточно прост. Если вместо улыбки вы будете одаривать окружающих злобным взглядом, то в ответ получите то же самое. Разве не так? Если же вы проявите искренность и открытость, то такой же будет ответная реакция. Логика довольно проста.

Каждый желает иметь друзей и не иметь врагов. Обрести друзей можно только силой доброго сердца, а не денег и власти. Друзья власти и друзья денег – это нечто иное. Это не настоящие наши друзья.

Настоящий друг должен быть другом сердца. Я всегда говорю, что друзья, появившиеся в тот момент, когда вы богаты и наделены властью − это ненастоящие друзья, но друзья денег и власти. Как только исчезнут деньги и власть, эти друзья распрощаются с вами. Скажут вам: «До свидания!» Таких друзей не назовешь надежными. Истинные, верные друзья всегда разделят вашу печаль, вашу тяжелую ношу, всегда придут вам на помощь вне зависимости от того, успешны и удачливы вы или нет. Гнев — плохой помощник в поиске таких друзей, не поможет в этом одна только образованность и интеллект. Все, что нужно для этого – это доброе сердце.

Если вы хотите вести эгоистичный образ жизни, то в таком случае будьте разумными эгоистами, а не узколобыми. Ключевым моментом здесь является чувство всеобщей ответственности, в нем настоящий источник силы, настоящий источник счастья.

С этой точки зрения, если еще при жизни нашего поколения мы все доступные ресурсы, включая деревья, воду, полезные ископаемые и т.д., не заботясь о следующем поколении, о будущем, то мы сами будем в этом повинны. Наши взаимоотношения с окружающей средой можно будет назвать сбалансированными только в том случае, если подлинное чувство всеобщей ответственности укоренится в нашем сознании как основной мотивационный принцип. Это поможет нам достичь баланса во всех аспектах отношений между людьми, будь то взаимоотношения с соседями, родственниками или согражданами.

Как известно, Индия – это родина многих великих мыслителей и духовных учителей. Некоторые из этих мыслителей, такие как Махатма Ганди и другие политики, применяли благородные идеи, такие как ахимса, в политической сфере. В некотором смысле принцип неприсоединения, которому Индия следовала во внешней политике, был также связан с нравственными принципами такого рода. Я думаю, что для Индии было бы очень важно и в дальнейшем развивать эти благородные идеи и действия и способствовать их распространению.

Здесь также важно поговорить о сознании: что есть сознание, что есть ум? В западном мире в последние два столетия внимание преимущественно уделяется науке и технологиям, которые в основном имеют дело с материей.

Сейчас ядерные физики и нейробиологи начали заниматься детальным и очень глубоким изучением частиц. В процессе исследования они обнаружили влияние, оказываемое на ход эксперимента наблюдателем, которого они иногда называют «познающим». Что значит «познающий»? Под этим термином понимают человека, например ученого. Каким образом ученый что-либо познает? Полагаю, с помощью мозга. Западные ученые все еще не в состоянии точно идентифицировать более 100 млрд. клеток мозга. Из 100 млрд. клеток на настоящий момент идентифицированы лишь несколько сотен. Что касается ума, вне зависимости от того, пользуетесь ли вы термином «ум», «особая энергия мозга» или «сознание», существует взаимосвязь между мозгом и умом, умом и материей. Это достойно особого внимания. Представители восточной философии и западной науки должны развивать диалог, выявляя взаимосвязь между умом и материей.

Сегодня наш человеческий ум в значительной мере направлен на так называемый внешний мир. Мы забываем уделять должное внимание изучению мира внутреннего.

Безусловно, научное и материальное развитие необходимо нам для выживания, для извлечения определенной пользы, для процветания. Но нам в той же мере нам необходим и спокойный ум. Ни один доктор не сможет сделать вам инъекцию спокойного ума, ни на одном рынке не купить покоя и счастья. Имея миллионы и миллионы рупий, вы можете позволить себе все что угодно, но придя в супермаркет и попросив покоя ума, вы в ответ услышите смех. Если вы скажете доктору: мне нужен не притупленный, а по-настоящему спокойный ум, то вам, скорее всего, выпишут снотворное или сделают укол. В результате вам, возможно, удастся расслабиться, но по-настоящему отдохнуть не получится.

Если вы стремитесь к настоящему покою и внутреннему равновесию, то доктор вам не поможет. И такое устройство, как компьютер, каким бы высокотехнологичным оно не было, не сможет подарить вам покой ума. Источник такого покоя − сам ум. Каждый стремится к счастью и радости. Попробуйте сравнить физическую боль и удовольствие с душевной болью и радостью. Вы обнаружите, что ум сильнее тела, он доминирует, его действие эффективней. Поэтому нужны определенные методы для достижения покоя ума, предполагающие глубокие познания о его устройстве. На мой взгляд, это очень важно.

Когда мы говорим об окружающей среде, о ее сохранении, то у этого вопроса много аспектов. Но, в конце концов, решение этой проблемы должно исходить из глубин вашего сердца. Я считаю, что ключевую роль здесь играет истинное чувство всеобщей ответственности, основанное на любви, сострадании и осознанности.

Запись выступления в Нью-Дели, Индия, 4 февраля 1992 г.
Перевод: Заяна Помпаева]]> Ing Wed, 25 Jul 2012 15:54:44 +0400 [/fullrss] [yandexrss] Буддийская концепция природы https://dalailama.ru/messages/1223-buddhist-concept-of-nature.html Некоторые из моих друзей говорят, что в основе человеческой природы лежит жестокость. На что я отвечаю, что с этим не согласен. Посмотрите на млекопитающих, например тигров и львов. Чтобы выжить, им приходится отнимать жизни у других животных. В силу своей природы эти млекопитающие имеют определенное сложение: острые зубы и длинные когти. У безобидных животных, вроде травоядных оленей, совсем другие зубы, они мягче. С этой точки зрения, мы, люди, относимся ко второй категории. Наши зубы, ногти приспособлены для мирного существования. Поэтому я ответил друзьям, что не согласен с ними. В основе своей человеческая природа ненасильственна... Выступления и тексты, Буддизм, Экология Wed, 25 Jul 2012 15:54:44 +0400 Буддийская концепция природы
Его Святейшество Далай-лама поливает посаженное им деревце в "Будда парке" в Равангле, Сикким, Индия, 19 декабря 2010. Фото Тензин Чойджор (Офис ЕСДЛ)

Сегодня я бы хотел поговорить о буддийской концепции природы.

Нагарджуна говорил, что система, признающая понятие пустоты, допускает также и наличие функциональности, а поскольку функциональность возможна, то возможна и пустота. Если рассуждать о природе, то природа в высшем смысле это и есть пустота. Что понимается под пустотой, или шуньятой? Не отсутствие существования как такового, но отсутствие истинного, или независимого существования. Пустота означает, что существование явлений и событий находится в зависимости от других факторов.

Говорим мы об окружающей среде или ее обитателях, и то, и другое состоит из четырех или пяти базовых элементов. Это земля, ветер, огонь, вода и пространство. Что касается пространства, то в Калачакра-тантре упоминается о так называемых атомах пространства, частицах пространства, являющихся центральным ядром всех явлений. В период своего формирования мировая система, вселенная, появляется из этого центрального ядра, из частицы пространства. В этой частице пространства мировая система растворится в конечном итоге. Именно на базе пяти элементов можно говорить об очень тесной взаимосвязи между окружающей средой и ее обитателями, существами, живущими в этой среде.

Говоря об элементах, следует также упомянуть о внутренних элементах, из которых состоят живые существа, и которые являются их неотъемлемой частью. У внутренних элементов также выделяют различные уровни: среди них есть и тонкие и грубые.

Согласно буддийским учениям, наитончайшее сознание – это единственное, что можно «создателем», оно также состоит из пяти элементов, очень тонких. Эти тонкие элементы служат необходимым условием для возникновения внутренних элементов, из которых формируются живые существа. Это, в свою очередь, служит причиной существования или эволюции внешних элементов. Таким образом, между средой обитания и населяющими ее существами имеется очень сильная взаимозависимость, или взаимосвязь.

Взаимозависимость проявляется на разных уровнях: можно говорить о зависимости явлений и событий от причинных факторов, от их собственных частей, или от концептуального ума, который фактически и «наклеивает на них ярлыки», дает им обозначения.

Темой нашей сегодняшней беседы будет взаимосвязь, или взаимозависимость, между средой обитания и населяющими ее живыми существами.

Некоторые из моих друзей говорят, что в основе человеческой природы лежит жестокость. На что я отвечаю, что с этим не согласен. Посмотрите на млекопитающих, например тигров и львов. Чтобы выжить, им приходится отнимать жизни у других животных. В силу своей природы эти млекопитающие имеют определенное сложение: острые зубы и длинные когти. У безобидных животных, вроде травоядных оленей, зубы и когти отличаются, они мягче. С этой точки зрения, мы, люди, относимся ко второй категории, не так ли? Наши зубы, ногти приспособлены для мирного существования. Поэтому я ответил друзьям, что не согласен с ними. В основе своей человеческая природа ненасильственна.

Что же касается выживания человека, то люди – это общественные животные. Для выживания нам необходимы другие люди, без них наше существование попросту невозможно. Это закон природы.

Я глубоко верю, что по своей основополагающей природе люди безобидны, поэтому и наше отношение к окружающей среде должно быть соответствующим. Я считаю, что мы должны доброжелательно относиться не только к другим представителям человеческого рода, не нанося им вреда, но и к окружающей нас среде. Я думаю, это наше нравственное обязательство, все мы должны испытывать беспокойство о состоянии окружающей природы.

Есть и другая точка зрения, согласно которой дело даже не в нравственности, или этике, а в вопросе нашего собственного выживания. Окружающая среда чрезвычайно важна не только для нашего поколения, но и для последующих поколений. Если мы будем слишком интенсивно использовать природные ресурсы, то, быть может, извлечем определенную выгоду на настоящий момент, но в долгосрочной перспективе пострадаем и мы сами, и грядущие поколения. Изменение природных условий влечет за собой изменение климата. Следствием кардинальных изменений станут смена экономических систем и многое другое вплоть до изменений, связанных с нашим физическим телом. Эффект от этих изменений более чем значителен. Если рассуждать так, то речь уже не только о нашем собственном выживании.

Поэтому, для того чтобы достичь более ощутимых результатов и добиться успеха в вопросе защиты и сохранения окружающей среды, необходимо, прежде всего, привнести гармонию в отношения между людьми. Поскольку причиной пренебрежительного отношения к окружающей среде, от которого страдают и сами люди, служит неосведомленность о чрезвычайной значимости окружающей среды, я считаю, что необходимо, прежде всего, прививать людям эти знания. Очень важно рассказывать о значимости окружающей среды и о той пользе, которую приносит бережное к ней отношение.

И еще, я всегда подчеркиваю, как важны для нас сострадательные помыслы. Как я уже говорил, даже с эгоистической точки зрения мы нуждаемся в других людях. Проявление заботы о благополучии других, сопереживание, помощь другим, в конечном итоге оборачивается пользой для нас самих. Если же человек думает только о себе и забывает о других, то в конечном счете он сам проигрывает. Это тоже своеобразный закон природы. Думаю, он достаточно прост. Если вместо улыбки вы будете одаривать окружающих злобным взглядом, то в ответ получите то же самое. Разве не так? Если же вы проявите искренность и открытость, то такой же будет ответная реакция. Логика довольно проста.

Каждый желает иметь друзей и не иметь врагов. Обрести друзей можно только силой доброго сердца, а не денег и власти. Друзья власти и друзья денег – это нечто иное. Это не настоящие наши друзья.

Настоящий друг должен быть другом сердца. Я всегда говорю, что друзья, появившиеся в тот момент, когда вы богаты и наделены властью − это ненастоящие друзья, но друзья денег и власти. Как только исчезнут деньги и власть, эти друзья распрощаются с вами. Скажут вам: «До свидания!» Таких друзей не назовешь надежными. Истинные, верные друзья всегда разделят вашу печаль, вашу тяжелую ношу, всегда придут вам на помощь вне зависимости от того, успешны и удачливы вы или нет. Гнев — плохой помощник в поиске таких друзей, не поможет в этом одна только образованность и интеллект. Все, что нужно для этого – это доброе сердце.

Если вы хотите вести эгоистичный образ жизни, то в таком случае будьте разумными эгоистами, а не узколобыми. Ключевым моментом здесь является чувство всеобщей ответственности, в нем настоящий источник силы, настоящий источник счастья.

С этой точки зрения, если еще при жизни нашего поколения мы все доступные ресурсы, включая деревья, воду, полезные ископаемые и т.д., не заботясь о следующем поколении, о будущем, то мы сами будем в этом повинны. Наши взаимоотношения с окружающей средой можно будет назвать сбалансированными только в том случае, если подлинное чувство всеобщей ответственности укоренится в нашем сознании как основной мотивационный принцип. Это поможет нам достичь баланса во всех аспектах отношений между людьми, будь то взаимоотношения с соседями, родственниками или согражданами.

Как известно, Индия – это родина многих великих мыслителей и духовных учителей. Некоторые из этих мыслителей, такие как Махатма Ганди и другие политики, применяли благородные идеи, такие как ахимса, в политической сфере. В некотором смысле принцип неприсоединения, которому Индия следовала во внешней политике, был также связан с нравственными принципами такого рода. Я думаю, что для Индии было бы очень важно и в дальнейшем развивать эти благородные идеи и действия и способствовать их распространению.

Здесь также важно поговорить о сознании: что есть сознание, что есть ум? В западном мире в последние два столетия внимание преимущественно уделяется науке и технологиям, которые в основном имеют дело с материей.

Сейчас ядерные физики и нейробиологи начали заниматься детальным и очень глубоким изучением частиц. В процессе исследования они обнаружили влияние, оказываемое на ход эксперимента наблюдателем, которого они иногда называют «познающим». Что значит «познающий»? Под этим термином понимают человека, например ученого. Каким образом ученый что-либо познает? Полагаю, с помощью мозга. Западные ученые все еще не в состоянии точно идентифицировать более 100 млрд. клеток мозга. Из 100 млрд. клеток на настоящий момент идентифицированы лишь несколько сотен. Что касается ума, вне зависимости от того, пользуетесь ли вы термином «ум», «особая энергия мозга» или «сознание», существует взаимосвязь между мозгом и умом, умом и материей. Это достойно особого внимания. Представители восточной философии и западной науки должны развивать диалог, выявляя взаимосвязь между умом и материей.

Сегодня наш человеческий ум в значительной мере направлен на так называемый внешний мир. Мы забываем уделять должное внимание изучению мира внутреннего.

Безусловно, научное и материальное развитие необходимо нам для выживания, для извлечения определенной пользы, для процветания. Но нам в той же мере нам необходим и спокойный ум. Ни один доктор не сможет сделать вам инъекцию спокойного ума, ни на одном рынке не купить покоя и счастья. Имея миллионы и миллионы рупий, вы можете позволить себе все что угодно, но придя в супермаркет и попросив покоя ума, вы в ответ услышите смех. Если вы скажете доктору: мне нужен не притупленный, а по-настоящему спокойный ум, то вам, скорее всего, выпишут снотворное или сделают укол. В результате вам, возможно, удастся расслабиться, но по-настоящему отдохнуть не получится.

Если вы стремитесь к настоящему покою и внутреннему равновесию, то доктор вам не поможет. И такое устройство, как компьютер, каким бы высокотехнологичным оно не было, не сможет подарить вам покой ума. Источник такого покоя − сам ум. Каждый стремится к счастью и радости. Попробуйте сравнить физическую боль и удовольствие с душевной болью и радостью. Вы обнаружите, что ум сильнее тела, он доминирует, его действие эффективней. Поэтому нужны определенные методы для достижения покоя ума, предполагающие глубокие познания о его устройстве. На мой взгляд, это очень важно.

Когда мы говорим об окружающей среде, о ее сохранении, то у этого вопроса много аспектов. Но, в конце концов, решение этой проблемы должно исходить из глубин вашего сердца. Я считаю, что ключевую роль здесь играет истинное чувство всеобщей ответственности, основанное на любви, сострадании и осознанности.

Запись выступления в Нью-Дели, Индия, 4 февраля 1992 г.
Перевод: Заяна Помпаева
Его Святейшество Далай-лама поливает посаженное им деревце в "Будда парке" в Равангле, Сикким, Индия, 19 декабря 2010. Фото Тензин Чойджор (Офис ЕСДЛ)

Сегодня я бы хотел поговорить о буддийской концепции природы.

Нагарджуна говорил, что система, признающая понятие пустоты, допускает также и наличие функциональности, а поскольку функциональность возможна, то возможна и пустота. Если рассуждать о природе, то природа в высшем смысле это и есть пустота. Что понимается под пустотой, или шуньятой? Не отсутствие существования как такового, но отсутствие истинного, или независимого существования. Пустота означает, что существование явлений и событий находится в зависимости от других факторов.

Говорим мы об окружающей среде или ее обитателях, и то, и другое состоит из четырех или пяти базовых элементов. Это земля, ветер, огонь, вода и пространство. Что касается пространства, то в Калачакра-тантре упоминается о так называемых атомах пространства, частицах пространства, являющихся центральным ядром всех явлений. В период своего формирования мировая система, вселенная, появляется из этого центрального ядра, из частицы пространства. В этой частице пространства мировая система растворится в конечном итоге. Именно на базе пяти элементов можно говорить об очень тесной взаимосвязи между окружающей средой и ее обитателями, существами, живущими в этой среде.

Говоря об элементах, следует также упомянуть о внутренних элементах, из которых состоят живые существа, и которые являются их неотъемлемой частью. У внутренних элементов также выделяют различные уровни: среди них есть и тонкие и грубые.

Согласно буддийским учениям, наитончайшее сознание – это единственное, что можно «создателем», оно также состоит из пяти элементов, очень тонких. Эти тонкие элементы служат необходимым условием для возникновения внутренних элементов, из которых формируются живые существа. Это, в свою очередь, служит причиной существования или эволюции внешних элементов. Таким образом, между средой обитания и населяющими ее существами имеется очень сильная взаимозависимость, или взаимосвязь.

Взаимозависимость проявляется на разных уровнях: можно говорить о зависимости явлений и событий от причинных факторов, от их собственных частей, или от концептуального ума, который фактически и «наклеивает на них ярлыки», дает им обозначения.

Темой нашей сегодняшней беседы будет взаимосвязь, или взаимозависимость, между средой обитания и населяющими ее живыми существами.

Некоторые из моих друзей говорят, что в основе человеческой природы лежит жестокость. На что я отвечаю, что с этим не согласен. Посмотрите на млекопитающих, например тигров и львов. Чтобы выжить, им приходится отнимать жизни у других животных. В силу своей природы эти млекопитающие имеют определенное сложение: острые зубы и длинные когти. У безобидных животных, вроде травоядных оленей, зубы и когти отличаются, они мягче. С этой точки зрения, мы, люди, относимся ко второй категории, не так ли? Наши зубы, ногти приспособлены для мирного существования. Поэтому я ответил друзьям, что не согласен с ними. В основе своей человеческая природа ненасильственна.

Что же касается выживания человека, то люди – это общественные животные. Для выживания нам необходимы другие люди, без них наше существование попросту невозможно. Это закон природы.

Я глубоко верю, что по своей основополагающей природе люди безобидны, поэтому и наше отношение к окружающей среде должно быть соответствующим. Я считаю, что мы должны доброжелательно относиться не только к другим представителям человеческого рода, не нанося им вреда, но и к окружающей нас среде. Я думаю, это наше нравственное обязательство, все мы должны испытывать беспокойство о состоянии окружающей природы.

Есть и другая точка зрения, согласно которой дело даже не в нравственности, или этике, а в вопросе нашего собственного выживания. Окружающая среда чрезвычайно важна не только для нашего поколения, но и для последующих поколений. Если мы будем слишком интенсивно использовать природные ресурсы, то, быть может, извлечем определенную выгоду на настоящий момент, но в долгосрочной перспективе пострадаем и мы сами, и грядущие поколения. Изменение природных условий влечет за собой изменение климата. Следствием кардинальных изменений станут смена экономических систем и многое другое вплоть до изменений, связанных с нашим физическим телом. Эффект от этих изменений более чем значителен. Если рассуждать так, то речь уже не только о нашем собственном выживании.

Поэтому, для того чтобы достичь более ощутимых результатов и добиться успеха в вопросе защиты и сохранения окружающей среды, необходимо, прежде всего, привнести гармонию в отношения между людьми. Поскольку причиной пренебрежительного отношения к окружающей среде, от которого страдают и сами люди, служит неосведомленность о чрезвычайной значимости окружающей среды, я считаю, что необходимо, прежде всего, прививать людям эти знания. Очень важно рассказывать о значимости окружающей среды и о той пользе, которую приносит бережное к ней отношение.

И еще, я всегда подчеркиваю, как важны для нас сострадательные помыслы. Как я уже говорил, даже с эгоистической точки зрения мы нуждаемся в других людях. Проявление заботы о благополучии других, сопереживание, помощь другим, в конечном итоге оборачивается пользой для нас самих. Если же человек думает только о себе и забывает о других, то в конечном счете он сам проигрывает. Это тоже своеобразный закон природы. Думаю, он достаточно прост. Если вместо улыбки вы будете одаривать окружающих злобным взглядом, то в ответ получите то же самое. Разве не так? Если же вы проявите искренность и открытость, то такой же будет ответная реакция. Логика довольно проста.

Каждый желает иметь друзей и не иметь врагов. Обрести друзей можно только силой доброго сердца, а не денег и власти. Друзья власти и друзья денег – это нечто иное. Это не настоящие наши друзья.

Настоящий друг должен быть другом сердца. Я всегда говорю, что друзья, появившиеся в тот момент, когда вы богаты и наделены властью − это ненастоящие друзья, но друзья денег и власти. Как только исчезнут деньги и власть, эти друзья распрощаются с вами. Скажут вам: «До свидания!» Таких друзей не назовешь надежными. Истинные, верные друзья всегда разделят вашу печаль, вашу тяжелую ношу, всегда придут вам на помощь вне зависимости от того, успешны и удачливы вы или нет. Гнев — плохой помощник в поиске таких друзей, не поможет в этом одна только образованность и интеллект. Все, что нужно для этого – это доброе сердце.

Если вы хотите вести эгоистичный образ жизни, то в таком случае будьте разумными эгоистами, а не узколобыми. Ключевым моментом здесь является чувство всеобщей ответственности, в нем настоящий источник силы, настоящий источник счастья.

С этой точки зрения, если еще при жизни нашего поколения мы все доступные ресурсы, включая деревья, воду, полезные ископаемые и т.д., не заботясь о следующем поколении, о будущем, то мы сами будем в этом повинны. Наши взаимоотношения с окружающей средой можно будет назвать сбалансированными только в том случае, если подлинное чувство всеобщей ответственности укоренится в нашем сознании как основной мотивационный принцип. Это поможет нам достичь баланса во всех аспектах отношений между людьми, будь то взаимоотношения с соседями, родственниками или согражданами.

Как известно, Индия – это родина многих великих мыслителей и духовных учителей. Некоторые из этих мыслителей, такие как Махатма Ганди и другие политики, применяли благородные идеи, такие как ахимса, в политической сфере. В некотором смысле принцип неприсоединения, которому Индия следовала во внешней политике, был также связан с нравственными принципами такого рода. Я думаю, что для Индии было бы очень важно и в дальнейшем развивать эти благородные идеи и действия и способствовать их распространению.

Здесь также важно поговорить о сознании: что есть сознание, что есть ум? В западном мире в последние два столетия внимание преимущественно уделяется науке и технологиям, которые в основном имеют дело с материей.

Сейчас ядерные физики и нейробиологи начали заниматься детальным и очень глубоким изучением частиц. В процессе исследования они обнаружили влияние, оказываемое на ход эксперимента наблюдателем, которого они иногда называют «познающим». Что значит «познающий»? Под этим термином понимают человека, например ученого. Каким образом ученый что-либо познает? Полагаю, с помощью мозга. Западные ученые все еще не в состоянии точно идентифицировать более 100 млрд. клеток мозга. Из 100 млрд. клеток на настоящий момент идентифицированы лишь несколько сотен. Что касается ума, вне зависимости от того, пользуетесь ли вы термином «ум», «особая энергия мозга» или «сознание», существует взаимосвязь между мозгом и умом, умом и материей. Это достойно особого внимания. Представители восточной философии и западной науки должны развивать диалог, выявляя взаимосвязь между умом и материей.

Сегодня наш человеческий ум в значительной мере направлен на так называемый внешний мир. Мы забываем уделять должное внимание изучению мира внутреннего.

Безусловно, научное и материальное развитие необходимо нам для выживания, для извлечения определенной пользы, для процветания. Но нам в той же мере нам необходим и спокойный ум. Ни один доктор не сможет сделать вам инъекцию спокойного ума, ни на одном рынке не купить покоя и счастья. Имея миллионы и миллионы рупий, вы можете позволить себе все что угодно, но придя в супермаркет и попросив покоя ума, вы в ответ услышите смех. Если вы скажете доктору: мне нужен не притупленный, а по-настоящему спокойный ум, то вам, скорее всего, выпишут снотворное или сделают укол. В результате вам, возможно, удастся расслабиться, но по-настоящему отдохнуть не получится.

Если вы стремитесь к настоящему покою и внутреннему равновесию, то доктор вам не поможет. И такое устройство, как компьютер, каким бы высокотехнологичным оно не было, не сможет подарить вам покой ума. Источник такого покоя − сам ум. Каждый стремится к счастью и радости. Попробуйте сравнить физическую боль и удовольствие с душевной болью и радостью. Вы обнаружите, что ум сильнее тела, он доминирует, его действие эффективней. Поэтому нужны определенные методы для достижения покоя ума, предполагающие глубокие познания о его устройстве. На мой взгляд, это очень важно.

Когда мы говорим об окружающей среде, о ее сохранении, то у этого вопроса много аспектов. Но, в конце концов, решение этой проблемы должно исходить из глубин вашего сердца. Я считаю, что ключевую роль здесь играет истинное чувство всеобщей ответственности, основанное на любви, сострадании и осознанности.

Запись выступления в Нью-Дели, Индия, 4 февраля 1992 г.
Перевод: Заяна Помпаева]]> [/yandexrss][shortrss] Приветствие Его Святейшества Далай-ламы Глобальному буддийскому конгрессу в Дели (27-30 ноября 2011) https://dalailama.ru/news/898-message-to-the-global-buddhist-congregation.html https://dalailama.ru/news/898-message-to-the-global-buddhist-congregation.html 29 ноября 1956 года в Дели во время празднования 2500 годовщины ухода Будды в паринирвану мне представилась возможность встретиться с руководителями Индии и представителями буддистов из многих стран. 29 ноября 1956 года в Дели во время празднования 2500 годовщины ухода Будды в паринирвану мне представилась возможность встретиться с руководителями Индии и представителями буддистов из многих стран. Во время той встречи я выступил с подробным докладом об истории развития буддизма в Тибете и об уникальных индо-тибетских отношениях. Многое изменилось с тех пор во всем мире, включая Индию и Тибет, перемены затронули и буддийские традиции в разных странах.

Еще каких-нибудь пятьдесят лет назад буддийские общины в разных уголках мира имели друг о друге лишь отдаленное представление и почти не задумывались о том, сколь много между ними общего. По мере того как учение Будды пускало корни в разных местах, в его практике, сохранении и развитии естественным образом появлялись некоторые местные черты. Будда и сам в разное время давал учения в разной форме, которая наилучшим образом соответствовала наклонностям и способностям его учеников. Важное отличие сегодняшней ситуации состоит в том, что человеку, интересующемуся буддизмом, доступно практически все разнообразие буддийских традиций, сложившихся в разных странах с течением времени. Более того, те из нас, кто изучает и практикует эти разные традиции, сегодня могут встречаться и учиться друг у друга.

Будда Шакьямуни достиг просветления в Бодхгае примерно 2600 лет назад, однако я уверен, что его учения и по сей день не утратили своей свежести и актуальности. По достижении просветления Будда, движимый спонтанным стремлением помогать другим, стал странствующим монахом и весь остаток жизни делился своим опытом с теми, кто хотел его слушать. И в его учении о взаимозависимом возникновении, и в наставлении не причинять другим вред особый упор делается на практику ненасилия. В сегодняшнем мире это остается одной из наиболее могущественных сил, направленных во благо, поскольку ненасилие означает быть полезным нашим ближним ― другим существам.

Самоотречение Сиддхартхи, то, что он избрал для себя жизнь бездомного, говорит о том, что он практиковал дисциплину нравственности. Шесть лет, проведенных им в аскезе, свидетельствуют о практике дисциплины сосредоточения. А достижение им просветления в результате взращивания мудрости под деревом Бодхи подчеркивает важность дисциплины мудрости. Роль, которую сыграли эти три дисциплины в жизни Будды, свидетельствует о том, насколько важно и нам ежедневно практиковать их. Чтобы надлежащим образом выполнять эти практики, нам необходимо изучать учения Будды, которые содержатся в Трипитаке.

В современном мире, где все больше проявляется взаимозависимость всех его элементов, наше собственное благополучие и счастье зависит от многих других людей. Каждый человек имеет равные с нами права на мир и счастье. А потому на нас ложится обязанность помогать тем, кто в этом нуждается. Сейчас, в новом тысячелетии, мир требует от нас научиться смотреть на человечество как на единое целое. Многие проблемы и конфликты на планете возникают из-за того, что мы утратили чувство человеческой общности, которое связывает нас в единую семью людей. Мы забываем, что, несмотря на поверхностные различия между нами, все люди в глубине души одинаково стремятся к миру и счастью. Одна из составляющих буддийской практики – это тренировка ума посредством медитации. Но если мы хотим добиться ощутимого результата, научиться успокаивать свой ум, развить в себе такие качества как любовь, сострадание, щедрость и терпение, то мы должны применять эти навыки и качества в своей повседневной жизни. По мере того как продолжается материальное развитие нашего мира, все более возрастает потребность в таком же прогрессе и в нашем понимании внутренних ценностей. XX век был столетием войн и насилия, и мы должны сделать все, чтобы XXI век стал столетием мира и диалога. Мы, буддисты, можем внести свой вклад, учась у других мировых религий и знакомя их с особенностями нашей собственной традиции.

В учении Будды, а также в учениях других духовных традиций, практике любви и сострадания отводится важнейшее место, но надо также признать, что сострадание и любовь лежат в основе отношений между любыми существами, особенно, между людьми. Я думаю, мы должны перестать говорить о буддийской, индуистской, христианской или мусульманской этике, потому что ценности эти носят всеобщий характер. Буддийское объяснение ценности таких добродетелей как честность и порядочность ничем не отличается от объяснений, которые дают христианство, или ислам, или любая другая религиозная традиция. Поэтому в последние несколько лет я полагаю более уместным говорить о необходимости способствовать развитию того, что я называю светской этикой. Я называю эти ценности светской этикой, поскольку они нужны нам независимо от того, придерживаемся ли мы того или этого вероисповедания, или не придерживаемся его вообще. Основа человечества ― сострадание и любовь. А потому, пусть даже лишь немногие люди стремятся созидать в себе покой ума и счастье, действовать по отношению к другим с ответственностью и добросердечием, это непременно окажет положительное влияние на все сообщество. Я уверен, что в современном мире буддизм может сыграть особую роль. Ведь среди всех религиозных традиций только буддизм выдвигает концепцию взаимозависимости, которая хорошо согласуется с фундаментальными положениями современной науки. В буддизме можно выделить три основные части – философию, науку и религию. В части религии содержатся принципы и практики, которые имеют значение только для буддистов, но буддийская философия взаимозависимости, а также буддийская наука о функционировании ума и человеческих эмоциях могут принести огромную пользу всем без исключения. Как известно, современная наука далеко продвинулась в понимании материального мира, в том числе тончайших принципов работы тела и мозга. Буддийская наука, со своей стороны, направлена на подробное изучение, с позиции первого лица, многочисленных аспектов работы ума и эмоций, тех областей, к которым современная наука обратилась лишь сравнительно недавно. Таким образом, обе эти науки располагают важными сведениями, дополняющими друг друга. Я полагаю, что синтез двух научных подходов обладает огромным потенциалом, способным привести нас к открытиям, которые послужат нашему физическому, эмоциональному и общественному благополучию.

Хотя буддийская созерцательная традиция и современная наука развивались из разных исторических, интеллектуальных и культурных корней, я считаю, что их в значительной степени объединяют общие интересы, особенно в том, что касается их базового философского мировоззрения и методологии. С точки зрения философии, и буддизм, и современная наука сходятся во взгляде на отсутствие абсолюта, описываемого как сверхъестественное существо, как вечная и неменяющаяся сущность или как фундаментальный субстрат реальности. И буддизм, и наука предпочитают говорить об эволюции и возникновении космоса и жизни в терминах сложных взаимодействий в рамках законов природы, причинно-следственных связей. В области методологии обе традиции опираются на эмпирический подход.

Например, в традиции буддийских исследований из трех признаваемых источников знания ― эксперимента, логического анализа и свидетельств третьих лиц, ― на первом месте стоит знание, полученное в результате опыта, за ним следуют логические доводы, а свидетельства третьих лиц стоят на последнем месте. Это означает, что в буддийском исследовании реальности, по крайней мере, теоретически, данные, полученные опытным путем, должны преобладать над утверждениями священных текстов, как бы глубоко эти тексты ни почитались. Даже если утверждение выведено логически или посредством последовательных умозаключений, оно все равно должно быть окончательно подтверждено данными экспериментального исследования.

Основная движущая сила, лежащая в основе буддийского исследования реальности ― это стремление преодолеть страдания и привести человека к совершенству. Потому-то буддийские исследования всегда преимущественно были направлены на понимание человеческого ума и его различных функций. Мы занимаемся поиском способов преобразования наших мыслей, эмоций и лежащих в их основе наклонностей, чтобы прийти к более здоровому и радостному образу жизни. Таким образом, свободный обмен накопленными знаниями и опытом между буддизмом и современной наукой может быть не только очень интересным, но и потенциально полезным.

Лично меня глубоко обогатил опыт научного обмена мнениями с нейробиологами и психологами по таким вопросам, как природа и роль позитивных и негативных эмоций, внимание, построение умственных образов и нейропластичность. Я признателен именитым ученым, с которыми мне выпала честь вести диалог, начатый много лет назад под эгидой института «Ум и жизнь», который в 1987 году выступил инициатором проведения в моей резиденции в Дхарамсале в Индии ежегодных конференций.

Конечно, большинство людей считают, что религия, которую они практикуют, самая лучшая. Лично я уверен, что мне больше всего подходит буддизм. Но это не означает, что буддизм наилучшая религия для всех без исключения. Важно, чтобы каждый человек или группа людей нашли то, что подходит именно им. Для большинства из нас выбор религии зависит от семейных традиций, от того, где мы родились и выросли. И в целом я считаю, что лучше не изменять своим традициям. Однако чем лучше мы понимаем друг друга, тем больше можем почерпнуть друг у друга.

Заявляя о своем уважении ко всем религиям, я отнюдь не выступаю за объединение разных традиций. Я твердо уверен, что нам нужно разнообразие религиозных традиций, которые бы отвечали самым разным потребностям и умственным склонностям огромного числа людей. Все основные религии ставят на первое место задачу сделать людей лучше, и все они несут похожее послание. Если мы посмотрим на них как на средство для развития таких хороших человеческих качеств как сострадание, терпимость, умение прощать и самодисциплина, то сможем оценить то общее, что объединяет их все.

Я уверен, что самое значительное препятствие на пути к установлению гармонии в отношениях между религиями, это отсутствие контактов между разными религиозными общинами и, как следствие, отсутствие взаимного понимания их ценности. Но в современном мире, который день ото дня становится все более сложным и взаимозависимым, мы не можем не признавать существования других культур, этнических групп и, конечно, других вероисповеданий. Нравится нам это или нет, но большинство из нас имеет дело с таким разнообразием ежедневно.

Даже среди различных традиций буддизма, сформировавшихся в разных местах и в разное время, есть те, кто почитают своим источником тексты, сохранившиеся в палийском каноне, а есть те, кто обращается к санскритскому канону. Я считаю, что настало время, когда мы должны свободно общаться друг с другом ― последователи палийского и санскритского канонов должны вступить в диалог. Ведь все эти ветви растут из единого ствола и корневой системы. Как тибетский буддийский монах я и сегодня считаю себя учеником древней традиции университета Наланда. Преподавание и изучение буддизма в университете Наланда ― это наивысшая точка развития буддизма в Индии. Чтобы быть буддистами XXI века, нам важно не полагаться на веру, а изучать и анализировать учения Будды, как это делали многочисленные ученики университета Наланда.

Изучение и практика учений Будды необходимы для их сохранения и распространения. Во времена Будды ключевую роль в этом играла Сангха, и я счастлив, что монашеская традиция продолжается по сей день. Для поддержания чистоты Учения Будды важно, чтобы и нынешние члены монашеской общины сохраняли верность своим обетам.

В прошлом в силу разницы условий, в которых буддийская Дхарма развивалась в разных сообществах, у буддистов было не так много возможностей собраться вместе, чтобы обсудить волнующие их вопросы. Этот конгресс предоставил нам столь необходимую и важную возможность. И сегодня, и в будущем мы должны поощрять и развивать обмен знаниями и опытом между различными традициями, способствовать установлению более тесных связей между нами. Я надеюсь, что за этой первой встречей последуют и другие возможности, которые будут способствовать лучшему взаимопониманию между людьми во всем мире, помогут им стать счастливее и обрести умиротворенный настрой ума. По случаю 2600-й годовщины достижения Буддой просветления в Бодхгае я сердечно приветствую уважаемых делегатов Глобального буддийского конгресса.

25 ноября 2011 г.]]> Новости, Выступления и тексты, Буддизм, Наука Ing Tue, 29 Nov 2011 16:25:54 +0400 [/shortrss] [fullrss] Приветствие Его Святейшества Далай-ламы Глобальному буддийскому конгрессу в Дели (27-30 ноября 2011) https://dalailama.ru/news/898-message-to-the-global-buddhist-congregation.html https://dalailama.ru/news/898-message-to-the-global-buddhist-congregation.html 29 ноября 1956 года в Дели во время празднования 2500 годовщины ухода Будды в паринирвану мне представилась возможность встретиться с руководителями Индии и представителями буддистов из многих стран. Во время той встречи я выступил с подробным докладом об истории развития буддизма в Тибете и об уникальных индо-тибетских отношениях. Многое изменилось с тех пор во всем мире, включая Индию и Тибет, перемены затронули и буддийские традиции в разных странах.

Еще каких-нибудь пятьдесят лет назад буддийские общины в разных уголках мира имели друг о друге лишь отдаленное представление и почти не задумывались о том, сколь много между ними общего. По мере того как учение Будды пускало корни в разных местах, в его практике, сохранении и развитии естественным образом появлялись некоторые местные черты. Будда и сам в разное время давал учения в разной форме, которая наилучшим образом соответствовала наклонностям и способностям его учеников. Важное отличие сегодняшней ситуации состоит в том, что человеку, интересующемуся буддизмом, доступно практически все разнообразие буддийских традиций, сложившихся в разных странах с течением времени. Более того, те из нас, кто изучает и практикует эти разные традиции, сегодня могут встречаться и учиться друг у друга.

Будда Шакьямуни достиг просветления в Бодхгае примерно 2600 лет назад, однако я уверен, что его учения и по сей день не утратили своей свежести и актуальности. По достижении просветления Будда, движимый спонтанным стремлением помогать другим, стал странствующим монахом и весь остаток жизни делился своим опытом с теми, кто хотел его слушать. И в его учении о взаимозависимом возникновении, и в наставлении не причинять другим вред особый упор делается на практику ненасилия. В сегодняшнем мире это остается одной из наиболее могущественных сил, направленных во благо, поскольку ненасилие означает быть полезным нашим ближним ― другим существам.

Самоотречение Сиддхартхи, то, что он избрал для себя жизнь бездомного, говорит о том, что он практиковал дисциплину нравственности. Шесть лет, проведенных им в аскезе, свидетельствуют о практике дисциплины сосредоточения. А достижение им просветления в результате взращивания мудрости под деревом Бодхи подчеркивает важность дисциплины мудрости. Роль, которую сыграли эти три дисциплины в жизни Будды, свидетельствует о том, насколько важно и нам ежедневно практиковать их. Чтобы надлежащим образом выполнять эти практики, нам необходимо изучать учения Будды, которые содержатся в Трипитаке.

В современном мире, где все больше проявляется взаимозависимость всех его элементов, наше собственное благополучие и счастье зависит от многих других людей. Каждый человек имеет равные с нами права на мир и счастье. А потому на нас ложится обязанность помогать тем, кто в этом нуждается. Сейчас, в новом тысячелетии, мир требует от нас научиться смотреть на человечество как на единое целое. Многие проблемы и конфликты на планете возникают из-за того, что мы утратили чувство человеческой общности, которое связывает нас в единую семью людей. Мы забываем, что, несмотря на поверхностные различия между нами, все люди в глубине души одинаково стремятся к миру и счастью. Одна из составляющих буддийской практики – это тренировка ума посредством медитации. Но если мы хотим добиться ощутимого результата, научиться успокаивать свой ум, развить в себе такие качества как любовь, сострадание, щедрость и терпение, то мы должны применять эти навыки и качества в своей повседневной жизни. По мере того как продолжается материальное развитие нашего мира, все более возрастает потребность в таком же прогрессе и в нашем понимании внутренних ценностей. XX век был столетием войн и насилия, и мы должны сделать все, чтобы XXI век стал столетием мира и диалога. Мы, буддисты, можем внести свой вклад, учась у других мировых религий и знакомя их с особенностями нашей собственной традиции.

В учении Будды, а также в учениях других духовных традиций, практике любви и сострадания отводится важнейшее место, но надо также признать, что сострадание и любовь лежат в основе отношений между любыми существами, особенно, между людьми. Я думаю, мы должны перестать говорить о буддийской, индуистской, христианской или мусульманской этике, потому что ценности эти носят всеобщий характер. Буддийское объяснение ценности таких добродетелей как честность и порядочность ничем не отличается от объяснений, которые дают христианство, или ислам, или любая другая религиозная традиция. Поэтому в последние несколько лет я полагаю более уместным говорить о необходимости способствовать развитию того, что я называю светской этикой. Я называю эти ценности светской этикой, поскольку они нужны нам независимо от того, придерживаемся ли мы того или этого вероисповедания, или не придерживаемся его вообще. Основа человечества ― сострадание и любовь. А потому, пусть даже лишь немногие люди стремятся созидать в себе покой ума и счастье, действовать по отношению к другим с ответственностью и добросердечием, это непременно окажет положительное влияние на все сообщество. Я уверен, что в современном мире буддизм может сыграть особую роль. Ведь среди всех религиозных традиций только буддизм выдвигает концепцию взаимозависимости, которая хорошо согласуется с фундаментальными положениями современной науки. В буддизме можно выделить три основные части – философию, науку и религию. В части религии содержатся принципы и практики, которые имеют значение только для буддистов, но буддийская философия взаимозависимости, а также буддийская наука о функционировании ума и человеческих эмоциях могут принести огромную пользу всем без исключения. Как известно, современная наука далеко продвинулась в понимании материального мира, в том числе тончайших принципов работы тела и мозга. Буддийская наука, со своей стороны, направлена на подробное изучение, с позиции первого лица, многочисленных аспектов работы ума и эмоций, тех областей, к которым современная наука обратилась лишь сравнительно недавно. Таким образом, обе эти науки располагают важными сведениями, дополняющими друг друга. Я полагаю, что синтез двух научных подходов обладает огромным потенциалом, способным привести нас к открытиям, которые послужат нашему физическому, эмоциональному и общественному благополучию.

Хотя буддийская созерцательная традиция и современная наука развивались из разных исторических, интеллектуальных и культурных корней, я считаю, что их в значительной степени объединяют общие интересы, особенно в том, что касается их базового философского мировоззрения и методологии. С точки зрения философии, и буддизм, и современная наука сходятся во взгляде на отсутствие абсолюта, описываемого как сверхъестественное существо, как вечная и неменяющаяся сущность или как фундаментальный субстрат реальности. И буддизм, и наука предпочитают говорить об эволюции и возникновении космоса и жизни в терминах сложных взаимодействий в рамках законов природы, причинно-следственных связей. В области методологии обе традиции опираются на эмпирический подход.

Например, в традиции буддийских исследований из трех признаваемых источников знания ― эксперимента, логического анализа и свидетельств третьих лиц, ― на первом месте стоит знание, полученное в результате опыта, за ним следуют логические доводы, а свидетельства третьих лиц стоят на последнем месте. Это означает, что в буддийском исследовании реальности, по крайней мере, теоретически, данные, полученные опытным путем, должны преобладать над утверждениями священных текстов, как бы глубоко эти тексты ни почитались. Даже если утверждение выведено логически или посредством последовательных умозаключений, оно все равно должно быть окончательно подтверждено данными экспериментального исследования.

Основная движущая сила, лежащая в основе буддийского исследования реальности ― это стремление преодолеть страдания и привести человека к совершенству. Потому-то буддийские исследования всегда преимущественно были направлены на понимание человеческого ума и его различных функций. Мы занимаемся поиском способов преобразования наших мыслей, эмоций и лежащих в их основе наклонностей, чтобы прийти к более здоровому и радостному образу жизни. Таким образом, свободный обмен накопленными знаниями и опытом между буддизмом и современной наукой может быть не только очень интересным, но и потенциально полезным.

Лично меня глубоко обогатил опыт научного обмена мнениями с нейробиологами и психологами по таким вопросам, как природа и роль позитивных и негативных эмоций, внимание, построение умственных образов и нейропластичность. Я признателен именитым ученым, с которыми мне выпала честь вести диалог, начатый много лет назад под эгидой института «Ум и жизнь», который в 1987 году выступил инициатором проведения в моей резиденции в Дхарамсале в Индии ежегодных конференций.

Конечно, большинство людей считают, что религия, которую они практикуют, самая лучшая. Лично я уверен, что мне больше всего подходит буддизм. Но это не означает, что буддизм наилучшая религия для всех без исключения. Важно, чтобы каждый человек или группа людей нашли то, что подходит именно им. Для большинства из нас выбор религии зависит от семейных традиций, от того, где мы родились и выросли. И в целом я считаю, что лучше не изменять своим традициям. Однако чем лучше мы понимаем друг друга, тем больше можем почерпнуть друг у друга.

Заявляя о своем уважении ко всем религиям, я отнюдь не выступаю за объединение разных традиций. Я твердо уверен, что нам нужно разнообразие религиозных традиций, которые бы отвечали самым разным потребностям и умственным склонностям огромного числа людей. Все основные религии ставят на первое место задачу сделать людей лучше, и все они несут похожее послание. Если мы посмотрим на них как на средство для развития таких хороших человеческих качеств как сострадание, терпимость, умение прощать и самодисциплина, то сможем оценить то общее, что объединяет их все.

Я уверен, что самое значительное препятствие на пути к установлению гармонии в отношениях между религиями, это отсутствие контактов между разными религиозными общинами и, как следствие, отсутствие взаимного понимания их ценности. Но в современном мире, который день ото дня становится все более сложным и взаимозависимым, мы не можем не признавать существования других культур, этнических групп и, конечно, других вероисповеданий. Нравится нам это или нет, но большинство из нас имеет дело с таким разнообразием ежедневно.

Даже среди различных традиций буддизма, сформировавшихся в разных местах и в разное время, есть те, кто почитают своим источником тексты, сохранившиеся в палийском каноне, а есть те, кто обращается к санскритскому канону. Я считаю, что настало время, когда мы должны свободно общаться друг с другом ― последователи палийского и санскритского канонов должны вступить в диалог. Ведь все эти ветви растут из единого ствола и корневой системы. Как тибетский буддийский монах я и сегодня считаю себя учеником древней традиции университета Наланда. Преподавание и изучение буддизма в университете Наланда ― это наивысшая точка развития буддизма в Индии. Чтобы быть буддистами XXI века, нам важно не полагаться на веру, а изучать и анализировать учения Будды, как это делали многочисленные ученики университета Наланда.

Изучение и практика учений Будды необходимы для их сохранения и распространения. Во времена Будды ключевую роль в этом играла Сангха, и я счастлив, что монашеская традиция продолжается по сей день. Для поддержания чистоты Учения Будды важно, чтобы и нынешние члены монашеской общины сохраняли верность своим обетам.

В прошлом в силу разницы условий, в которых буддийская Дхарма развивалась в разных сообществах, у буддистов было не так много возможностей собраться вместе, чтобы обсудить волнующие их вопросы. Этот конгресс предоставил нам столь необходимую и важную возможность. И сегодня, и в будущем мы должны поощрять и развивать обмен знаниями и опытом между различными традициями, способствовать установлению более тесных связей между нами. Я надеюсь, что за этой первой встречей последуют и другие возможности, которые будут способствовать лучшему взаимопониманию между людьми во всем мире, помогут им стать счастливее и обрести умиротворенный настрой ума. По случаю 2600-й годовщины достижения Буддой просветления в Бодхгае я сердечно приветствую уважаемых делегатов Глобального буддийского конгресса.

25 ноября 2011 г.]]> Ing Tue, 29 Nov 2011 16:25:54 +0400 [/fullrss] [yandexrss] Приветствие Его Святейшества Далай-ламы Глобальному буддийскому конгрессу в Дели (27-30 ноября 2011) https://dalailama.ru/news/898-message-to-the-global-buddhist-congregation.html 29 ноября 1956 года в Дели во время празднования 2500 годовщины ухода Будды в паринирвану мне представилась возможность встретиться с руководителями Индии и представителями буддистов из многих стран. Новости, Выступления и тексты, Буддизм, Наука Tue, 29 Nov 2011 16:25:54 +0400 Приветствие Его Святейшества Далай-ламы Глобальному буддийскому конгрессу в Дели (27-30 ноября 2011)29 ноября 1956 года в Дели во время празднования 2500 годовщины ухода Будды в паринирвану мне представилась возможность встретиться с руководителями Индии и представителями буддистов из многих стран. Во время той встречи я выступил с подробным докладом об истории развития буддизма в Тибете и об уникальных индо-тибетских отношениях. Многое изменилось с тех пор во всем мире, включая Индию и Тибет, перемены затронули и буддийские традиции в разных странах.

Еще каких-нибудь пятьдесят лет назад буддийские общины в разных уголках мира имели друг о друге лишь отдаленное представление и почти не задумывались о том, сколь много между ними общего. По мере того как учение Будды пускало корни в разных местах, в его практике, сохранении и развитии естественным образом появлялись некоторые местные черты. Будда и сам в разное время давал учения в разной форме, которая наилучшим образом соответствовала наклонностям и способностям его учеников. Важное отличие сегодняшней ситуации состоит в том, что человеку, интересующемуся буддизмом, доступно практически все разнообразие буддийских традиций, сложившихся в разных странах с течением времени. Более того, те из нас, кто изучает и практикует эти разные традиции, сегодня могут встречаться и учиться друг у друга.

Будда Шакьямуни достиг просветления в Бодхгае примерно 2600 лет назад, однако я уверен, что его учения и по сей день не утратили своей свежести и актуальности. По достижении просветления Будда, движимый спонтанным стремлением помогать другим, стал странствующим монахом и весь остаток жизни делился своим опытом с теми, кто хотел его слушать. И в его учении о взаимозависимом возникновении, и в наставлении не причинять другим вред особый упор делается на практику ненасилия. В сегодняшнем мире это остается одной из наиболее могущественных сил, направленных во благо, поскольку ненасилие означает быть полезным нашим ближним ― другим существам.

Самоотречение Сиддхартхи, то, что он избрал для себя жизнь бездомного, говорит о том, что он практиковал дисциплину нравственности. Шесть лет, проведенных им в аскезе, свидетельствуют о практике дисциплины сосредоточения. А достижение им просветления в результате взращивания мудрости под деревом Бодхи подчеркивает важность дисциплины мудрости. Роль, которую сыграли эти три дисциплины в жизни Будды, свидетельствует о том, насколько важно и нам ежедневно практиковать их. Чтобы надлежащим образом выполнять эти практики, нам необходимо изучать учения Будды, которые содержатся в Трипитаке.

В современном мире, где все больше проявляется взаимозависимость всех его элементов, наше собственное благополучие и счастье зависит от многих других людей. Каждый человек имеет равные с нами права на мир и счастье. А потому на нас ложится обязанность помогать тем, кто в этом нуждается. Сейчас, в новом тысячелетии, мир требует от нас научиться смотреть на человечество как на единое целое. Многие проблемы и конфликты на планете возникают из-за того, что мы утратили чувство человеческой общности, которое связывает нас в единую семью людей. Мы забываем, что, несмотря на поверхностные различия между нами, все люди в глубине души одинаково стремятся к миру и счастью. Одна из составляющих буддийской практики – это тренировка ума посредством медитации. Но если мы хотим добиться ощутимого результата, научиться успокаивать свой ум, развить в себе такие качества как любовь, сострадание, щедрость и терпение, то мы должны применять эти навыки и качества в своей повседневной жизни. По мере того как продолжается материальное развитие нашего мира, все более возрастает потребность в таком же прогрессе и в нашем понимании внутренних ценностей. XX век был столетием войн и насилия, и мы должны сделать все, чтобы XXI век стал столетием мира и диалога. Мы, буддисты, можем внести свой вклад, учась у других мировых религий и знакомя их с особенностями нашей собственной традиции.

В учении Будды, а также в учениях других духовных традиций, практике любви и сострадания отводится важнейшее место, но надо также признать, что сострадание и любовь лежат в основе отношений между любыми существами, особенно, между людьми. Я думаю, мы должны перестать говорить о буддийской, индуистской, христианской или мусульманской этике, потому что ценности эти носят всеобщий характер. Буддийское объяснение ценности таких добродетелей как честность и порядочность ничем не отличается от объяснений, которые дают христианство, или ислам, или любая другая религиозная традиция. Поэтому в последние несколько лет я полагаю более уместным говорить о необходимости способствовать развитию того, что я называю светской этикой. Я называю эти ценности светской этикой, поскольку они нужны нам независимо от того, придерживаемся ли мы того или этого вероисповедания, или не придерживаемся его вообще. Основа человечества ― сострадание и любовь. А потому, пусть даже лишь немногие люди стремятся созидать в себе покой ума и счастье, действовать по отношению к другим с ответственностью и добросердечием, это непременно окажет положительное влияние на все сообщество. Я уверен, что в современном мире буддизм может сыграть особую роль. Ведь среди всех религиозных традиций только буддизм выдвигает концепцию взаимозависимости, которая хорошо согласуется с фундаментальными положениями современной науки. В буддизме можно выделить три основные части – философию, науку и религию. В части религии содержатся принципы и практики, которые имеют значение только для буддистов, но буддийская философия взаимозависимости, а также буддийская наука о функционировании ума и человеческих эмоциях могут принести огромную пользу всем без исключения. Как известно, современная наука далеко продвинулась в понимании материального мира, в том числе тончайших принципов работы тела и мозга. Буддийская наука, со своей стороны, направлена на подробное изучение, с позиции первого лица, многочисленных аспектов работы ума и эмоций, тех областей, к которым современная наука обратилась лишь сравнительно недавно. Таким образом, обе эти науки располагают важными сведениями, дополняющими друг друга. Я полагаю, что синтез двух научных подходов обладает огромным потенциалом, способным привести нас к открытиям, которые послужат нашему физическому, эмоциональному и общественному благополучию.

Хотя буддийская созерцательная традиция и современная наука развивались из разных исторических, интеллектуальных и культурных корней, я считаю, что их в значительной степени объединяют общие интересы, особенно в том, что касается их базового философского мировоззрения и методологии. С точки зрения философии, и буддизм, и современная наука сходятся во взгляде на отсутствие абсолюта, описываемого как сверхъестественное существо, как вечная и неменяющаяся сущность или как фундаментальный субстрат реальности. И буддизм, и наука предпочитают говорить об эволюции и возникновении космоса и жизни в терминах сложных взаимодействий в рамках законов природы, причинно-следственных связей. В области методологии обе традиции опираются на эмпирический подход.

Например, в традиции буддийских исследований из трех признаваемых источников знания ― эксперимента, логического анализа и свидетельств третьих лиц, ― на первом месте стоит знание, полученное в результате опыта, за ним следуют логические доводы, а свидетельства третьих лиц стоят на последнем месте. Это означает, что в буддийском исследовании реальности, по крайней мере, теоретически, данные, полученные опытным путем, должны преобладать над утверждениями священных текстов, как бы глубоко эти тексты ни почитались. Даже если утверждение выведено логически или посредством последовательных умозаключений, оно все равно должно быть окончательно подтверждено данными экспериментального исследования.

Основная движущая сила, лежащая в основе буддийского исследования реальности ― это стремление преодолеть страдания и привести человека к совершенству. Потому-то буддийские исследования всегда преимущественно были направлены на понимание человеческого ума и его различных функций. Мы занимаемся поиском способов преобразования наших мыслей, эмоций и лежащих в их основе наклонностей, чтобы прийти к более здоровому и радостному образу жизни. Таким образом, свободный обмен накопленными знаниями и опытом между буддизмом и современной наукой может быть не только очень интересным, но и потенциально полезным.

Лично меня глубоко обогатил опыт научного обмена мнениями с нейробиологами и психологами по таким вопросам, как природа и роль позитивных и негативных эмоций, внимание, построение умственных образов и нейропластичность. Я признателен именитым ученым, с которыми мне выпала честь вести диалог, начатый много лет назад под эгидой института «Ум и жизнь», который в 1987 году выступил инициатором проведения в моей резиденции в Дхарамсале в Индии ежегодных конференций.

Конечно, большинство людей считают, что религия, которую они практикуют, самая лучшая. Лично я уверен, что мне больше всего подходит буддизм. Но это не означает, что буддизм наилучшая религия для всех без исключения. Важно, чтобы каждый человек или группа людей нашли то, что подходит именно им. Для большинства из нас выбор религии зависит от семейных традиций, от того, где мы родились и выросли. И в целом я считаю, что лучше не изменять своим традициям. Однако чем лучше мы понимаем друг друга, тем больше можем почерпнуть друг у друга.

Заявляя о своем уважении ко всем религиям, я отнюдь не выступаю за объединение разных традиций. Я твердо уверен, что нам нужно разнообразие религиозных традиций, которые бы отвечали самым разным потребностям и умственным склонностям огромного числа людей. Все основные религии ставят на первое место задачу сделать людей лучше, и все они несут похожее послание. Если мы посмотрим на них как на средство для развития таких хороших человеческих качеств как сострадание, терпимость, умение прощать и самодисциплина, то сможем оценить то общее, что объединяет их все.

Я уверен, что самое значительное препятствие на пути к установлению гармонии в отношениях между религиями, это отсутствие контактов между разными религиозными общинами и, как следствие, отсутствие взаимного понимания их ценности. Но в современном мире, который день ото дня становится все более сложным и взаимозависимым, мы не можем не признавать существования других культур, этнических групп и, конечно, других вероисповеданий. Нравится нам это или нет, но большинство из нас имеет дело с таким разнообразием ежедневно.

Даже среди различных традиций буддизма, сформировавшихся в разных местах и в разное время, есть те, кто почитают своим источником тексты, сохранившиеся в палийском каноне, а есть те, кто обращается к санскритскому канону. Я считаю, что настало время, когда мы должны свободно общаться друг с другом ― последователи палийского и санскритского канонов должны вступить в диалог. Ведь все эти ветви растут из единого ствола и корневой системы. Как тибетский буддийский монах я и сегодня считаю себя учеником древней традиции университета Наланда. Преподавание и изучение буддизма в университете Наланда ― это наивысшая точка развития буддизма в Индии. Чтобы быть буддистами XXI века, нам важно не полагаться на веру, а изучать и анализировать учения Будды, как это делали многочисленные ученики университета Наланда.

Изучение и практика учений Будды необходимы для их сохранения и распространения. Во времена Будды ключевую роль в этом играла Сангха, и я счастлив, что монашеская традиция продолжается по сей день. Для поддержания чистоты Учения Будды важно, чтобы и нынешние члены монашеской общины сохраняли верность своим обетам.

В прошлом в силу разницы условий, в которых буддийская Дхарма развивалась в разных сообществах, у буддистов было не так много возможностей собраться вместе, чтобы обсудить волнующие их вопросы. Этот конгресс предоставил нам столь необходимую и важную возможность. И сегодня, и в будущем мы должны поощрять и развивать обмен знаниями и опытом между различными традициями, способствовать установлению более тесных связей между нами. Я надеюсь, что за этой первой встречей последуют и другие возможности, которые будут способствовать лучшему взаимопониманию между людьми во всем мире, помогут им стать счастливее и обрести умиротворенный настрой ума. По случаю 2600-й годовщины достижения Буддой просветления в Бодхгае я сердечно приветствую уважаемых делегатов Глобального буддийского конгресса.

25 ноября 2011 г. 29 ноября 1956 года в Дели во время празднования 2500 годовщины ухода Будды в паринирвану мне представилась возможность встретиться с руководителями Индии и представителями буддистов из многих стран. Во время той встречи я выступил с подробным докладом об истории развития буддизма в Тибете и об уникальных индо-тибетских отношениях. Многое изменилось с тех пор во всем мире, включая Индию и Тибет, перемены затронули и буддийские традиции в разных странах.

Еще каких-нибудь пятьдесят лет назад буддийские общины в разных уголках мира имели друг о друге лишь отдаленное представление и почти не задумывались о том, сколь много между ними общего. По мере того как учение Будды пускало корни в разных местах, в его практике, сохранении и развитии естественным образом появлялись некоторые местные черты. Будда и сам в разное время давал учения в разной форме, которая наилучшим образом соответствовала наклонностям и способностям его учеников. Важное отличие сегодняшней ситуации состоит в том, что человеку, интересующемуся буддизмом, доступно практически все разнообразие буддийских традиций, сложившихся в разных странах с течением времени. Более того, те из нас, кто изучает и практикует эти разные традиции, сегодня могут встречаться и учиться друг у друга.

Будда Шакьямуни достиг просветления в Бодхгае примерно 2600 лет назад, однако я уверен, что его учения и по сей день не утратили своей свежести и актуальности. По достижении просветления Будда, движимый спонтанным стремлением помогать другим, стал странствующим монахом и весь остаток жизни делился своим опытом с теми, кто хотел его слушать. И в его учении о взаимозависимом возникновении, и в наставлении не причинять другим вред особый упор делается на практику ненасилия. В сегодняшнем мире это остается одной из наиболее могущественных сил, направленных во благо, поскольку ненасилие означает быть полезным нашим ближним ― другим существам.

Самоотречение Сиддхартхи, то, что он избрал для себя жизнь бездомного, говорит о том, что он практиковал дисциплину нравственности. Шесть лет, проведенных им в аскезе, свидетельствуют о практике дисциплины сосредоточения. А достижение им просветления в результате взращивания мудрости под деревом Бодхи подчеркивает важность дисциплины мудрости. Роль, которую сыграли эти три дисциплины в жизни Будды, свидетельствует о том, насколько важно и нам ежедневно практиковать их. Чтобы надлежащим образом выполнять эти практики, нам необходимо изучать учения Будды, которые содержатся в Трипитаке.

В современном мире, где все больше проявляется взаимозависимость всех его элементов, наше собственное благополучие и счастье зависит от многих других людей. Каждый человек имеет равные с нами права на мир и счастье. А потому на нас ложится обязанность помогать тем, кто в этом нуждается. Сейчас, в новом тысячелетии, мир требует от нас научиться смотреть на человечество как на единое целое. Многие проблемы и конфликты на планете возникают из-за того, что мы утратили чувство человеческой общности, которое связывает нас в единую семью людей. Мы забываем, что, несмотря на поверхностные различия между нами, все люди в глубине души одинаково стремятся к миру и счастью. Одна из составляющих буддийской практики – это тренировка ума посредством медитации. Но если мы хотим добиться ощутимого результата, научиться успокаивать свой ум, развить в себе такие качества как любовь, сострадание, щедрость и терпение, то мы должны применять эти навыки и качества в своей повседневной жизни. По мере того как продолжается материальное развитие нашего мира, все более возрастает потребность в таком же прогрессе и в нашем понимании внутренних ценностей. XX век был столетием войн и насилия, и мы должны сделать все, чтобы XXI век стал столетием мира и диалога. Мы, буддисты, можем внести свой вклад, учась у других мировых религий и знакомя их с особенностями нашей собственной традиции.

В учении Будды, а также в учениях других духовных традиций, практике любви и сострадания отводится важнейшее место, но надо также признать, что сострадание и любовь лежат в основе отношений между любыми существами, особенно, между людьми. Я думаю, мы должны перестать говорить о буддийской, индуистской, христианской или мусульманской этике, потому что ценности эти носят всеобщий характер. Буддийское объяснение ценности таких добродетелей как честность и порядочность ничем не отличается от объяснений, которые дают христианство, или ислам, или любая другая религиозная традиция. Поэтому в последние несколько лет я полагаю более уместным говорить о необходимости способствовать развитию того, что я называю светской этикой. Я называю эти ценности светской этикой, поскольку они нужны нам независимо от того, придерживаемся ли мы того или этого вероисповедания, или не придерживаемся его вообще. Основа человечества ― сострадание и любовь. А потому, пусть даже лишь немногие люди стремятся созидать в себе покой ума и счастье, действовать по отношению к другим с ответственностью и добросердечием, это непременно окажет положительное влияние на все сообщество. Я уверен, что в современном мире буддизм может сыграть особую роль. Ведь среди всех религиозных традиций только буддизм выдвигает концепцию взаимозависимости, которая хорошо согласуется с фундаментальными положениями современной науки. В буддизме можно выделить три основные части – философию, науку и религию. В части религии содержатся принципы и практики, которые имеют значение только для буддистов, но буддийская философия взаимозависимости, а также буддийская наука о функционировании ума и человеческих эмоциях могут принести огромную пользу всем без исключения. Как известно, современная наука далеко продвинулась в понимании материального мира, в том числе тончайших принципов работы тела и мозга. Буддийская наука, со своей стороны, направлена на подробное изучение, с позиции первого лица, многочисленных аспектов работы ума и эмоций, тех областей, к которым современная наука обратилась лишь сравнительно недавно. Таким образом, обе эти науки располагают важными сведениями, дополняющими друг друга. Я полагаю, что синтез двух научных подходов обладает огромным потенциалом, способным привести нас к открытиям, которые послужат нашему физическому, эмоциональному и общественному благополучию.

Хотя буддийская созерцательная традиция и современная наука развивались из разных исторических, интеллектуальных и культурных корней, я считаю, что их в значительной степени объединяют общие интересы, особенно в том, что касается их базового философского мировоззрения и методологии. С точки зрения философии, и буддизм, и современная наука сходятся во взгляде на отсутствие абсолюта, описываемого как сверхъестественное существо, как вечная и неменяющаяся сущность или как фундаментальный субстрат реальности. И буддизм, и наука предпочитают говорить об эволюции и возникновении космоса и жизни в терминах сложных взаимодействий в рамках законов природы, причинно-следственных связей. В области методологии обе традиции опираются на эмпирический подход.

Например, в традиции буддийских исследований из трех признаваемых источников знания ― эксперимента, логического анализа и свидетельств третьих лиц, ― на первом месте стоит знание, полученное в результате опыта, за ним следуют логические доводы, а свидетельства третьих лиц стоят на последнем месте. Это означает, что в буддийском исследовании реальности, по крайней мере, теоретически, данные, полученные опытным путем, должны преобладать над утверждениями священных текстов, как бы глубоко эти тексты ни почитались. Даже если утверждение выведено логически или посредством последовательных умозаключений, оно все равно должно быть окончательно подтверждено данными экспериментального исследования.

Основная движущая сила, лежащая в основе буддийского исследования реальности ― это стремление преодолеть страдания и привести человека к совершенству. Потому-то буддийские исследования всегда преимущественно были направлены на понимание человеческого ума и его различных функций. Мы занимаемся поиском способов преобразования наших мыслей, эмоций и лежащих в их основе наклонностей, чтобы прийти к более здоровому и радостному образу жизни. Таким образом, свободный обмен накопленными знаниями и опытом между буддизмом и современной наукой может быть не только очень интересным, но и потенциально полезным.

Лично меня глубоко обогатил опыт научного обмена мнениями с нейробиологами и психологами по таким вопросам, как природа и роль позитивных и негативных эмоций, внимание, построение умственных образов и нейропластичность. Я признателен именитым ученым, с которыми мне выпала честь вести диалог, начатый много лет назад под эгидой института «Ум и жизнь», который в 1987 году выступил инициатором проведения в моей резиденции в Дхарамсале в Индии ежегодных конференций.

Конечно, большинство людей считают, что религия, которую они практикуют, самая лучшая. Лично я уверен, что мне больше всего подходит буддизм. Но это не означает, что буддизм наилучшая религия для всех без исключения. Важно, чтобы каждый человек или группа людей нашли то, что подходит именно им. Для большинства из нас выбор религии зависит от семейных традиций, от того, где мы родились и выросли. И в целом я считаю, что лучше не изменять своим традициям. Однако чем лучше мы понимаем друг друга, тем больше можем почерпнуть друг у друга.

Заявляя о своем уважении ко всем религиям, я отнюдь не выступаю за объединение разных традиций. Я твердо уверен, что нам нужно разнообразие религиозных традиций, которые бы отвечали самым разным потребностям и умственным склонностям огромного числа людей. Все основные религии ставят на первое место задачу сделать людей лучше, и все они несут похожее послание. Если мы посмотрим на них как на средство для развития таких хороших человеческих качеств как сострадание, терпимость, умение прощать и самодисциплина, то сможем оценить то общее, что объединяет их все.

Я уверен, что самое значительное препятствие на пути к установлению гармонии в отношениях между религиями, это отсутствие контактов между разными религиозными общинами и, как следствие, отсутствие взаимного понимания их ценности. Но в современном мире, который день ото дня становится все более сложным и взаимозависимым, мы не можем не признавать существования других культур, этнических групп и, конечно, других вероисповеданий. Нравится нам это или нет, но большинство из нас имеет дело с таким разнообразием ежедневно.

Даже среди различных традиций буддизма, сформировавшихся в разных местах и в разное время, есть те, кто почитают своим источником тексты, сохранившиеся в палийском каноне, а есть те, кто обращается к санскритскому канону. Я считаю, что настало время, когда мы должны свободно общаться друг с другом ― последователи палийского и санскритского канонов должны вступить в диалог. Ведь все эти ветви растут из единого ствола и корневой системы. Как тибетский буддийский монах я и сегодня считаю себя учеником древней традиции университета Наланда. Преподавание и изучение буддизма в университете Наланда ― это наивысшая точка развития буддизма в Индии. Чтобы быть буддистами XXI века, нам важно не полагаться на веру, а изучать и анализировать учения Будды, как это делали многочисленные ученики университета Наланда.

Изучение и практика учений Будды необходимы для их сохранения и распространения. Во времена Будды ключевую роль в этом играла Сангха, и я счастлив, что монашеская традиция продолжается по сей день. Для поддержания чистоты Учения Будды важно, чтобы и нынешние члены монашеской общины сохраняли верность своим обетам.

В прошлом в силу разницы условий, в которых буддийская Дхарма развивалась в разных сообществах, у буддистов было не так много возможностей собраться вместе, чтобы обсудить волнующие их вопросы. Этот конгресс предоставил нам столь необходимую и важную возможность. И сегодня, и в будущем мы должны поощрять и развивать обмен знаниями и опытом между различными традициями, способствовать установлению более тесных связей между нами. Я надеюсь, что за этой первой встречей последуют и другие возможности, которые будут способствовать лучшему взаимопониманию между людьми во всем мире, помогут им стать счастливее и обрести умиротворенный настрой ума. По случаю 2600-й годовщины достижения Буддой просветления в Бодхгае я сердечно приветствую уважаемых делегатов Глобального буддийского конгресса.

25 ноября 2011 г.]]> [/yandexrss][shortrss] Далай-лама о «своих» и «чужих» линиях преемственности https://dalailama.ru/messages/160-lineages.html https://dalailama.ru/messages/160-lineages.html Проявлять узость мышления в отношении писаний или линий преемственности Дхармы из сектантского фанатизма все равно, что превращать целебное лекарство в яд. Атиша написал свой труд «Светоч на пути к Просветлению», когда жители западного Тибета попросили его дать основополагающее учение из устной традиции, которое бы наиболее отвечало наклонностям тибетцев; вероятно, до известной степени именно традицию Ламрим можно назвать «ламаизмом». Но при этом в ее основе лежат все те же учения Будды, собранные и разъясненные древнеиндийскими философами Нагарджуной и Асангой, чей приход был предсказан в пророчествах, и потому любая из буддийских традиций найдет в Ламриме отражение своих практик. Поскольку Ламрим вобрал в себя все важнейшие практики Хинаяны, Махаяны и Ваджраяны, преподаваемые и изучаемые в различных линиях преемственности, берущих начало от Будды Шакьямуни, то его изучение способно обогатить духовную практику любого буддиста, вне зависимости от его принадлежности к той или иной школе или традиции.

К наставлениям, которые содержит Ламрим, прямо или косвенно обращаются во всех течениях тибетского буддизма. Марпа познакомился с Атишей в Непале, где они позаимствовали друг у друга многие из учений. Главный ученик Миларепы Гампопа приобрел известность, соединив традицию Атиши Ламрим с линией преемственности Махамудры, переданной ему Миларепой.

Когда Атиша прибыл в Тибет и направился на север в Толинг, он проезжал мимо горы, которая позже приобрела название Сакья, и по прошествии нескольких лет здесь разместилась главная резиденция школы Сакья. Атиша спешился, сделал простирания перед горой и предсказал появление в этом месте монастыря школы Сакья, а также целого ряда великих основоположников этой традиции. Собственные учения Атиши, включая Ламрим, позже станут краеугольным камнем доктрины Сакья.

Порой нам приходится слышать, что приверженцы школы Гелуг уделяют слишком много внимания интеллектуальному аспекту, а используемый ими анализ и логическое размышление препятствуют медитации и тормозят духовное развитие. Я лично считаю, что это глупые разговоры, которые люди ведут от недостатка знаний. Первый, Второй, Третий, Пятый и Тринадцатый Далай-ламы широко практиковали учения всех школ тибетского буддизма, особенно это касается школы Ньингма. Их называли «ламами Дрепунга» и «желтошапочниками», но, несмотря на это, они в равной степени почитали и все остальные школы и проходили обучение у учителей ― держателей тех традиций, которые их интересовали, вне зависимости от того, к какой школе буддизма они принадлежали.

Проявлять узость мышления в отношении писаний или линий преемственности Дхармы из сектантского фанатизма все равно, что превращать целебное лекарство в яд. Мания величия в религиозной сфере делает из человека глупца. Я получил монашеское посвящение и прошел обучение в школе Гелуг, но все линии тибетского буддизма очень тесно связаны между собой, и, к примеру, одна из основных медитаций в школе Гелуг относится к линии преемственности, которую принес в Тибет основатель школы Кагью, Марпа Лоцава.

Моя практика на тридцать процентов состоит из учений ньингмапинской линии преемственности. Я также встречался и обменивался идеями со многими японскими учителями, последователями Тхеравады и другими. Большинство тибетских лам поступает именно таким образом. Когда приходит понимание природы духовного пути, нет надобности искать противоречия между разными формами буддийской практики.

Будда передал широкое разнообразие учений не для того, чтобы смутить умы людей и заставить их гадать, что есть чистый буддизм, а что ― нет; что есть высший уровень, а что ― низший. Любой, кто обрел глубинное понимание намерения Просветленных, сумеет распознать чистую Дхарму в каждом слове каждого наставника, к какой бы традиции или линии преемственности он ни принадлежал. Подобно тому как путешественник, перемещающийся из страны в страну, должен облачаться в одежды разного рода, чтобы адаптироваться к тем или иным климатическим условиям, так и всякая линяя преемственности Дхармы, распространяясь, приобретала свой собственный уникальный характер, дабы соответствовать духу эпохи и особенностям той или иной культуры.

Тем не менее, если мы обратимся к истокам данной линии преемственности, то обнаружим, что она идет от самого Будды Шакьямуни и никогда не прерывалась. Возможно, ее можно проследить вплоть до первого поворота Колеса Дхармы, и потому она относится к категории практик Хинаяны, в основе которых лежат Четыре Благородные Истины, отречение и три высших практики (санскр. тришикша). Или же она берет начало от второго поворота Колеса Дхармы и опирается на Срединный путь традиции Махаяны. А может быть, она относится ко времени, когда Будда повернул Колесо Дхармы в третий раз, и основывается на доктрине школы «Только ум». Линией преемственности может также быть и метод Ваджраяны, который передается тайно, или устная традиция, которая объединяет в себе сразу несколько течений.

У того ученика, который однажды открывает для себя всю широту и глубину учений Будды, собранных воедино и истолкованных древнеиндийскими учителями буддизма, такими как Нагарджуна, Асанга, Васубандху, Дхармакирти, незамедлительно само собой рождается почтительное отношение к любой из линий преемственности Дхармы. Нам также следует стараться придерживаться в своих взглядах подобного эклектического подхода, которым руководствовались многие учителя прошлого. И это вовсе не означает, что мы должны смешивать все практики, превращая их в один большой суп. Скорее, мы должны быть открыты для всех учений, являющих собой достоверную передачу мысли Просветленных, а также источник знания, которое может поддержать и укрепить ту линию преемственности, которую мы для себя избрали.

Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина]]> Выступления и тексты, Буддизм Editor Sun, 11 Jul 2010 01:43:53 +0400 [/shortrss] [fullrss] Далай-лама о «своих» и «чужих» линиях преемственности https://dalailama.ru/messages/160-lineages.html https://dalailama.ru/messages/160-lineages.html Атиша написал свой труд «Светоч на пути к Просветлению», когда жители западного Тибета попросили его дать основополагающее учение из устной традиции, которое бы наиболее отвечало наклонностям тибетцев; вероятно, до известной степени именно традицию Ламрим можно назвать «ламаизмом». Но при этом в ее основе лежат все те же учения Будды, собранные и разъясненные древнеиндийскими философами Нагарджуной и Асангой, чей приход был предсказан в пророчествах, и потому любая из буддийских традиций найдет в Ламриме отражение своих практик. Поскольку Ламрим вобрал в себя все важнейшие практики Хинаяны, Махаяны и Ваджраяны, преподаваемые и изучаемые в различных линиях преемственности, берущих начало от Будды Шакьямуни, то его изучение способно обогатить духовную практику любого буддиста, вне зависимости от его принадлежности к той или иной школе или традиции.

К наставлениям, которые содержит Ламрим, прямо или косвенно обращаются во всех течениях тибетского буддизма. Марпа познакомился с Атишей в Непале, где они позаимствовали друг у друга многие из учений. Главный ученик Миларепы Гампопа приобрел известность, соединив традицию Атиши Ламрим с линией преемственности Махамудры, переданной ему Миларепой.

Когда Атиша прибыл в Тибет и направился на север в Толинг, он проезжал мимо горы, которая позже приобрела название Сакья, и по прошествии нескольких лет здесь разместилась главная резиденция школы Сакья. Атиша спешился, сделал простирания перед горой и предсказал появление в этом месте монастыря школы Сакья, а также целого ряда великих основоположников этой традиции. Собственные учения Атиши, включая Ламрим, позже станут краеугольным камнем доктрины Сакья.

Порой нам приходится слышать, что приверженцы школы Гелуг уделяют слишком много внимания интеллектуальному аспекту, а используемый ими анализ и логическое размышление препятствуют медитации и тормозят духовное развитие. Я лично считаю, что это глупые разговоры, которые люди ведут от недостатка знаний. Первый, Второй, Третий, Пятый и Тринадцатый Далай-ламы широко практиковали учения всех школ тибетского буддизма, особенно это касается школы Ньингма. Их называли «ламами Дрепунга» и «желтошапочниками», но, несмотря на это, они в равной степени почитали и все остальные школы и проходили обучение у учителей ― держателей тех традиций, которые их интересовали, вне зависимости от того, к какой школе буддизма они принадлежали.

Проявлять узость мышления в отношении писаний или линий преемственности Дхармы из сектантского фанатизма все равно, что превращать целебное лекарство в яд. Мания величия в религиозной сфере делает из человека глупца. Я получил монашеское посвящение и прошел обучение в школе Гелуг, но все линии тибетского буддизма очень тесно связаны между собой, и, к примеру, одна из основных медитаций в школе Гелуг относится к линии преемственности, которую принес в Тибет основатель школы Кагью, Марпа Лоцава.

Моя практика на тридцать процентов состоит из учений ньингмапинской линии преемственности. Я также встречался и обменивался идеями со многими японскими учителями, последователями Тхеравады и другими. Большинство тибетских лам поступает именно таким образом. Когда приходит понимание природы духовного пути, нет надобности искать противоречия между разными формами буддийской практики.

Будда передал широкое разнообразие учений не для того, чтобы смутить умы людей и заставить их гадать, что есть чистый буддизм, а что ― нет; что есть высший уровень, а что ― низший. Любой, кто обрел глубинное понимание намерения Просветленных, сумеет распознать чистую Дхарму в каждом слове каждого наставника, к какой бы традиции или линии преемственности он ни принадлежал. Подобно тому как путешественник, перемещающийся из страны в страну, должен облачаться в одежды разного рода, чтобы адаптироваться к тем или иным климатическим условиям, так и всякая линяя преемственности Дхармы, распространяясь, приобретала свой собственный уникальный характер, дабы соответствовать духу эпохи и особенностям той или иной культуры.

Тем не менее, если мы обратимся к истокам данной линии преемственности, то обнаружим, что она идет от самого Будды Шакьямуни и никогда не прерывалась. Возможно, ее можно проследить вплоть до первого поворота Колеса Дхармы, и потому она относится к категории практик Хинаяны, в основе которых лежат Четыре Благородные Истины, отречение и три высших практики (санскр. тришикша). Или же она берет начало от второго поворота Колеса Дхармы и опирается на Срединный путь традиции Махаяны. А может быть, она относится ко времени, когда Будда повернул Колесо Дхармы в третий раз, и основывается на доктрине школы «Только ум». Линией преемственности может также быть и метод Ваджраяны, который передается тайно, или устная традиция, которая объединяет в себе сразу несколько течений.

У того ученика, который однажды открывает для себя всю широту и глубину учений Будды, собранных воедино и истолкованных древнеиндийскими учителями буддизма, такими как Нагарджуна, Асанга, Васубандху, Дхармакирти, незамедлительно само собой рождается почтительное отношение к любой из линий преемственности Дхармы. Нам также следует стараться придерживаться в своих взглядах подобного эклектического подхода, которым руководствовались многие учителя прошлого. И это вовсе не означает, что мы должны смешивать все практики, превращая их в один большой суп. Скорее, мы должны быть открыты для всех учений, являющих собой достоверную передачу мысли Просветленных, а также источник знания, которое может поддержать и укрепить ту линию преемственности, которую мы для себя избрали.

Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина]]> Editor Sun, 11 Jul 2010 01:43:53 +0400 [/fullrss] [yandexrss] Далай-лама о «своих» и «чужих» линиях преемственности https://dalailama.ru/messages/160-lineages.html Проявлять узость мышления в отношении писаний или линий преемственности Дхармы из сектантского фанатизма все равно, что превращать целебное лекарство в яд. Выступления и тексты, Буддизм Sun, 11 Jul 2010 01:43:53 +0400 Далай-лама о «своих» и «чужих» линиях преемственности Атиша написал свой труд «Светоч на пути к Просветлению», когда жители западного Тибета попросили его дать основополагающее учение из устной традиции, которое бы наиболее отвечало наклонностям тибетцев; вероятно, до известной степени именно традицию Ламрим можно назвать «ламаизмом». Но при этом в ее основе лежат все те же учения Будды, собранные и разъясненные древнеиндийскими философами Нагарджуной и Асангой, чей приход был предсказан в пророчествах, и потому любая из буддийских традиций найдет в Ламриме отражение своих практик. Поскольку Ламрим вобрал в себя все важнейшие практики Хинаяны, Махаяны и Ваджраяны, преподаваемые и изучаемые в различных линиях преемственности, берущих начало от Будды Шакьямуни, то его изучение способно обогатить духовную практику любого буддиста, вне зависимости от его принадлежности к той или иной школе или традиции.

К наставлениям, которые содержит Ламрим, прямо или косвенно обращаются во всех течениях тибетского буддизма. Марпа познакомился с Атишей в Непале, где они позаимствовали друг у друга многие из учений. Главный ученик Миларепы Гампопа приобрел известность, соединив традицию Атиши Ламрим с линией преемственности Махамудры, переданной ему Миларепой.

Когда Атиша прибыл в Тибет и направился на север в Толинг, он проезжал мимо горы, которая позже приобрела название Сакья, и по прошествии нескольких лет здесь разместилась главная резиденция школы Сакья. Атиша спешился, сделал простирания перед горой и предсказал появление в этом месте монастыря школы Сакья, а также целого ряда великих основоположников этой традиции. Собственные учения Атиши, включая Ламрим, позже станут краеугольным камнем доктрины Сакья.

Порой нам приходится слышать, что приверженцы школы Гелуг уделяют слишком много внимания интеллектуальному аспекту, а используемый ими анализ и логическое размышление препятствуют медитации и тормозят духовное развитие. Я лично считаю, что это глупые разговоры, которые люди ведут от недостатка знаний. Первый, Второй, Третий, Пятый и Тринадцатый Далай-ламы широко практиковали учения всех школ тибетского буддизма, особенно это касается школы Ньингма. Их называли «ламами Дрепунга» и «желтошапочниками», но, несмотря на это, они в равной степени почитали и все остальные школы и проходили обучение у учителей ― держателей тех традиций, которые их интересовали, вне зависимости от того, к какой школе буддизма они принадлежали.

Проявлять узость мышления в отношении писаний или линий преемственности Дхармы из сектантского фанатизма все равно, что превращать целебное лекарство в яд. Мания величия в религиозной сфере делает из человека глупца. Я получил монашеское посвящение и прошел обучение в школе Гелуг, но все линии тибетского буддизма очень тесно связаны между собой, и, к примеру, одна из основных медитаций в школе Гелуг относится к линии преемственности, которую принес в Тибет основатель школы Кагью, Марпа Лоцава.

Моя практика на тридцать процентов состоит из учений ньингмапинской линии преемственности. Я также встречался и обменивался идеями со многими японскими учителями, последователями Тхеравады и другими. Большинство тибетских лам поступает именно таким образом. Когда приходит понимание природы духовного пути, нет надобности искать противоречия между разными формами буддийской практики.

Будда передал широкое разнообразие учений не для того, чтобы смутить умы людей и заставить их гадать, что есть чистый буддизм, а что ― нет; что есть высший уровень, а что ― низший. Любой, кто обрел глубинное понимание намерения Просветленных, сумеет распознать чистую Дхарму в каждом слове каждого наставника, к какой бы традиции или линии преемственности он ни принадлежал. Подобно тому как путешественник, перемещающийся из страны в страну, должен облачаться в одежды разного рода, чтобы адаптироваться к тем или иным климатическим условиям, так и всякая линяя преемственности Дхармы, распространяясь, приобретала свой собственный уникальный характер, дабы соответствовать духу эпохи и особенностям той или иной культуры.

Тем не менее, если мы обратимся к истокам данной линии преемственности, то обнаружим, что она идет от самого Будды Шакьямуни и никогда не прерывалась. Возможно, ее можно проследить вплоть до первого поворота Колеса Дхармы, и потому она относится к категории практик Хинаяны, в основе которых лежат Четыре Благородные Истины, отречение и три высших практики (санскр. тришикша). Или же она берет начало от второго поворота Колеса Дхармы и опирается на Срединный путь традиции Махаяны. А может быть, она относится ко времени, когда Будда повернул Колесо Дхармы в третий раз, и основывается на доктрине школы «Только ум». Линией преемственности может также быть и метод Ваджраяны, который передается тайно, или устная традиция, которая объединяет в себе сразу несколько течений.

У того ученика, который однажды открывает для себя всю широту и глубину учений Будды, собранных воедино и истолкованных древнеиндийскими учителями буддизма, такими как Нагарджуна, Асанга, Васубандху, Дхармакирти, незамедлительно само собой рождается почтительное отношение к любой из линий преемственности Дхармы. Нам также следует стараться придерживаться в своих взглядах подобного эклектического подхода, которым руководствовались многие учителя прошлого. И это вовсе не означает, что мы должны смешивать все практики, превращая их в один большой суп. Скорее, мы должны быть открыты для всех учений, являющих собой достоверную передачу мысли Просветленных, а также источник знания, которое может поддержать и укрепить ту линию преемственности, которую мы для себя избрали.

Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина Атиша написал свой труд «Светоч на пути к Просветлению», когда жители западного Тибета попросили его дать основополагающее учение из устной традиции, которое бы наиболее отвечало наклонностям тибетцев; вероятно, до известной степени именно традицию Ламрим можно назвать «ламаизмом». Но при этом в ее основе лежат все те же учения Будды, собранные и разъясненные древнеиндийскими философами Нагарджуной и Асангой, чей приход был предсказан в пророчествах, и потому любая из буддийских традиций найдет в Ламриме отражение своих практик. Поскольку Ламрим вобрал в себя все важнейшие практики Хинаяны, Махаяны и Ваджраяны, преподаваемые и изучаемые в различных линиях преемственности, берущих начало от Будды Шакьямуни, то его изучение способно обогатить духовную практику любого буддиста, вне зависимости от его принадлежности к той или иной школе или традиции.

К наставлениям, которые содержит Ламрим, прямо или косвенно обращаются во всех течениях тибетского буддизма. Марпа познакомился с Атишей в Непале, где они позаимствовали друг у друга многие из учений. Главный ученик Миларепы Гампопа приобрел известность, соединив традицию Атиши Ламрим с линией преемственности Махамудры, переданной ему Миларепой.

Когда Атиша прибыл в Тибет и направился на север в Толинг, он проезжал мимо горы, которая позже приобрела название Сакья, и по прошествии нескольких лет здесь разместилась главная резиденция школы Сакья. Атиша спешился, сделал простирания перед горой и предсказал появление в этом месте монастыря школы Сакья, а также целого ряда великих основоположников этой традиции. Собственные учения Атиши, включая Ламрим, позже станут краеугольным камнем доктрины Сакья.

Порой нам приходится слышать, что приверженцы школы Гелуг уделяют слишком много внимания интеллектуальному аспекту, а используемый ими анализ и логическое размышление препятствуют медитации и тормозят духовное развитие. Я лично считаю, что это глупые разговоры, которые люди ведут от недостатка знаний. Первый, Второй, Третий, Пятый и Тринадцатый Далай-ламы широко практиковали учения всех школ тибетского буддизма, особенно это касается школы Ньингма. Их называли «ламами Дрепунга» и «желтошапочниками», но, несмотря на это, они в равной степени почитали и все остальные школы и проходили обучение у учителей ― держателей тех традиций, которые их интересовали, вне зависимости от того, к какой школе буддизма они принадлежали.

Проявлять узость мышления в отношении писаний или линий преемственности Дхармы из сектантского фанатизма все равно, что превращать целебное лекарство в яд. Мания величия в религиозной сфере делает из человека глупца. Я получил монашеское посвящение и прошел обучение в школе Гелуг, но все линии тибетского буддизма очень тесно связаны между собой, и, к примеру, одна из основных медитаций в школе Гелуг относится к линии преемственности, которую принес в Тибет основатель школы Кагью, Марпа Лоцава.

Моя практика на тридцать процентов состоит из учений ньингмапинской линии преемственности. Я также встречался и обменивался идеями со многими японскими учителями, последователями Тхеравады и другими. Большинство тибетских лам поступает именно таким образом. Когда приходит понимание природы духовного пути, нет надобности искать противоречия между разными формами буддийской практики.

Будда передал широкое разнообразие учений не для того, чтобы смутить умы людей и заставить их гадать, что есть чистый буддизм, а что ― нет; что есть высший уровень, а что ― низший. Любой, кто обрел глубинное понимание намерения Просветленных, сумеет распознать чистую Дхарму в каждом слове каждого наставника, к какой бы традиции или линии преемственности он ни принадлежал. Подобно тому как путешественник, перемещающийся из страны в страну, должен облачаться в одежды разного рода, чтобы адаптироваться к тем или иным климатическим условиям, так и всякая линяя преемственности Дхармы, распространяясь, приобретала свой собственный уникальный характер, дабы соответствовать духу эпохи и особенностям той или иной культуры.

Тем не менее, если мы обратимся к истокам данной линии преемственности, то обнаружим, что она идет от самого Будды Шакьямуни и никогда не прерывалась. Возможно, ее можно проследить вплоть до первого поворота Колеса Дхармы, и потому она относится к категории практик Хинаяны, в основе которых лежат Четыре Благородные Истины, отречение и три высших практики (санскр. тришикша). Или же она берет начало от второго поворота Колеса Дхармы и опирается на Срединный путь традиции Махаяны. А может быть, она относится ко времени, когда Будда повернул Колесо Дхармы в третий раз, и основывается на доктрине школы «Только ум». Линией преемственности может также быть и метод Ваджраяны, который передается тайно, или устная традиция, которая объединяет в себе сразу несколько течений.

У того ученика, который однажды открывает для себя всю широту и глубину учений Будды, собранных воедино и истолкованных древнеиндийскими учителями буддизма, такими как Нагарджуна, Асанга, Васубандху, Дхармакирти, незамедлительно само собой рождается почтительное отношение к любой из линий преемственности Дхармы. Нам также следует стараться придерживаться в своих взглядах подобного эклектического подхода, которым руководствовались многие учителя прошлого. И это вовсе не означает, что мы должны смешивать все практики, превращая их в один большой суп. Скорее, мы должны быть открыты для всех учений, являющих собой достоверную передачу мысли Просветленных, а также источник знания, которое может поддержать и укрепить ту линию преемственности, которую мы для себя избрали.

Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина]]> [/yandexrss][shortrss] О предписании «считать совершенным любое действие учителя» https://dalailama.ru/messages/159-guru.html https://dalailama.ru/messages/159-guru.html Довольно часто говорят, что суть практики гуру-йоги состоит в том, чтобы научиться видеть все действия учителя как совершенные. Я лично старался бы не переусердствовать в этом вопросе.

Довольно часто говорят, что суть практики гуру-йоги состоит в том, чтобы научиться видеть все действия учителя как совершенные. Я лично старался бы не переусердствовать в этом вопросе. Нередко в священных текстах можно прочесть: «Во всяком действии узрите безупречность». Однако следует рассматривать эту заповедь в свете сказанного самим Буддой Шакьямуни: «Не принимайте слово мое на веру из одного лишь почтения ко мне, но лишь после тщательной проверки, как ювелир, приобретающий золото». Проблема формирования идеального во всех отношениях образа гуру заключается в том, что такой подход легко превращается в губительный яд как для учителя, так для и ученика. Поэтому, когда я излагаю эту практику, я всегда подчеркиваю, что на традиции «восприятия всех действий учителя как совершенных» не стоит делать акцент. Если гуру проявит какие-либо качества или даст учения, идущие в разрез с Дхармой, то в этом случае указание видеть совершенство духовного учителя должно уступить место логике и дхармической мудрости.

Давайте рассмотрим это на моем примере. Поскольку многие из прежних Далай-лам были великими мудрецами, а меня считают их реинкарнацией, к тому же в нынешнем своем воплощении я достаточно часто даю лекции и учения на религиозные темы, многие люди питают в меня слишком большую веру и в своей практике гуру-йоги представляют меня Буддой. Вместе с тем, эти люди также считают меня государственным деятелем. В такой ситуации это указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» может с легкостью отравить мои отношения с моим народом, а также сделать мое светское руководство неэффективным. Ведь я могу подумать: «Все они считают меня Буддой, и, стало быть, примут любое мое утверждение за истину». Излишняя вера, а также создание ореола «святости» довольно легко становятся предпосылками для нравственного падения. Выполняющим базовые практики я всегда советую не придавать слишком большого значения этому аспекту гуру-йоги. Было бы весьма плачевно, если бы учение Будды, которое основывается на глубоком анализе, стало бы отводить логике лишь второстепенную роль.

Вероятно, здесь у вас может закрасться мысль: «Далай-лама не читал Ламрим. Ему неизвестно, что практиковать Дхарму без учителя невозможно». Я ни в коем случае не пытаюсь противоречить Ламриму. На пути духовного совершенствования ученику необходимо полагаться на учителя и медитировать о его доброте и достоинствах; однако указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» может применяться только в контексте буддийского учения в целом и рационального подхода к знанию, которое оно проповедует. Поскольку это указание «считать совершенным любое действие учителя» заимствовано из высшей тантры и упоминается в Ламриме главным образом для того, чтобы подготовить ученика к выполнению тантрических практик, начинающие должны относиться к нему с осторожностью. Что же касается духовных наставников, которые захотят воспользоваться доверчивостью учеников и представить эту заповедь гуру-йоги в ложном свете ради извлечения собственной выгоды, то подобные действия можно сравнить с низвержением потоков адского пламени в собственное чрево.

Для последователя Дхармы главными критериями, определяющими его движение в правильном направлении, всегда должны оставаться опора на логику и знание Дхармы. Без такого подхода нам будет трудно переварить весь тот опыт, который мы получаем в освоении Дхармы. Твердо убедитесь в достоинствах того человека, которого вы собираетесь назвать своим гуру, и даже после этого следуйте его указаниям, не выходя за пределы общепринятой логики, очерченные Буддой. Указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» по большей части следует оставить для практикующих высшую тантру, где оно обретает свой особый смысл. Одна из основных йогических практик в колеснице Ваджраяны предписывает представлять мир мандалой великого блаженства, а себя и других существ ― Буддами. В этом контексте довольно абсурдно было бы думать, что вы и все остальные ― Будды, а ваш учитель ― нет!

В Тибете, из-за того что Дхарма практиковалась достаточно широко, а также благодаря великой доброте многих учителей прошлого, люди питали веру огромной силы. Даже небольшой лоскут красного монашеского одеяния почитали как благородную Сангху. В ту пору не существовало проблем с выполнением практики восприятия каждого деяния гуру как совершенного. Следовательно, ответственность за сохранение чистоты традиции была возложена на лам, но, к сожалению, и ламам порою не идет на пользу эта практика «восприятия каждого деяния гуру как совершенного».

В действительности, чем большее почтение оказывают какой-либо личности, тем более смиренным должно становиться ее поведение. Однако порой мы наблюдаем прямо противоположное. Духовный наставник должен с особенно пристальным вниманием следить за собой, памятуя о словах ламы Дромтонпы: «Оказанные вам почести да будут источником вашего смирения». Учитель обязан соблюдать это правило. Обязанность же ученика ― проявлять мудрость, выражая свою преданность и почтение гуру.

Безусловно, зарождение веры является добродетелью, но без мудрости она может причинить нам вред. В целом мы, тибетцы, столь глубоко преданны учению Будды, что практику Дхармы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся. Монах же, который живет милостью благодетелей, но при этом не соблюдает религиозные предписания, порождает столь же негативную карму, как и тот, кто ворует из храма. Человек, обладающий духовными качествами, либо занятый усердной учебой или практикой, имеет право принимать подношения, и их получение имеет глубокий смысл. Но плохому монаху лучше проглотить раскаленное ядро, нежели принимать подношения. Проблема заключается в том, что, как правило, мы соблюдаем те наставления, которые подпитывают наши омрачения, и пренебрегаем теми, которые помогают их преодолеть. Такая «избирательность» может с легкостью привести к моральному падению. Вот почему я говорю, что указание «считать совершенным любое действие учителя» может оказаться ядом. Многие проблемы в Тибете, связанные с сектантством, родились из этого учения и почерпнули в нем силу.

Первый Далай-лама писал: «Подлинный духовный наставник взирает на всех живых существ с любовью и преисполнен почтения к учителям всех традиций. Лишь с одним врагом он борется ― с омрачениями, что в нем самом». Различные течения возникали, главным образом, как разновидности искусных средств, предназначенных для практикующих с разными способностями. Если мы выдернем из контекста какой-то один аспект учения, например указание «считать совершенным любое действие учителя» и станем применять его в поддержку сектантского взгляда, то чем мы воздадим великим учителям прошлого за ту доброту, которую они проявили к нам, даровав и распространив учение Дхармы? Разве не ляжет это на них пятном позора? Если мы будем неверно истолковывать и выполнять их наставления, это вряд ли их обрадует. Также и для ламы проведение церемоний или дарование посвящений с целью принести благо людям является заслугой, но если эти действия выполняются с единственным намерением ― извлечь материальную выгоду, то такому человеку лучше оставить служение и заняться бизнесом. Эксплуатация людского доверия под маской служения Дхарме является великим злом. Безусловно, китайцы причинили нам много вреда, но даже его масштаб не сравнится с теми последствиями, к которым способно привести использование Дхармы в поддержку сектантских идей или в угоду своим собственным корыстным интересам. Это разрушает фундамент, на котором зиждется вера.

По этому поводу великий йог Миларепа сказал: «Если практикующий Дхарму не соблюдает ее предписаний, он наносит ущерб учению». Подобно тому, как мелкие глисты способны лишить жизни огромного льва, так и обращение учений на службу сектантству и корыстным интересам, без особого труда может уничтожить Дхарму.

Мы создаем великолепные алтари и совершаем дорогостоящие паломничества, но гораздо важнее помнить слова Будды: «Избегайте дурных деяний и вершите добро; направляйте все практики на воспитание ума». Если наша практика не позволяет нам избавиться от омрачений, неблагого настроя и тревожащих состояний ума, значит, что-то мы делаем неправильно.

Порой говорится, что основной причиной заката буддизма в Индии восемь столетий назад стало применение тантрических практик неподготовленными людьми, а также сектантство, порожденное коррупцией внутри Сангхи. Всякий, кто преподает тибетский буддизм, должен всегда помнить об этом, когда обращается к указанию «считать совершенным любое действие учителя». Это чрезвычайно опасное учение, особенно для новичков.

Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина
]]> Выступления и тексты, Буддизм Editor Sun, 11 Jul 2010 01:35:23 +0400 [/shortrss] [fullrss] О предписании «считать совершенным любое действие учителя» https://dalailama.ru/messages/159-guru.html https://dalailama.ru/messages/159-guru.html

Довольно часто говорят, что суть практики гуру-йоги состоит в том, чтобы научиться видеть все действия учителя как совершенные. Я лично старался бы не переусердствовать в этом вопросе. Нередко в священных текстах можно прочесть: «Во всяком действии узрите безупречность». Однако следует рассматривать эту заповедь в свете сказанного самим Буддой Шакьямуни: «Не принимайте слово мое на веру из одного лишь почтения ко мне, но лишь после тщательной проверки, как ювелир, приобретающий золото». Проблема формирования идеального во всех отношениях образа гуру заключается в том, что такой подход легко превращается в губительный яд как для учителя, так для и ученика. Поэтому, когда я излагаю эту практику, я всегда подчеркиваю, что на традиции «восприятия всех действий учителя как совершенных» не стоит делать акцент. Если гуру проявит какие-либо качества или даст учения, идущие в разрез с Дхармой, то в этом случае указание видеть совершенство духовного учителя должно уступить место логике и дхармической мудрости.

Давайте рассмотрим это на моем примере. Поскольку многие из прежних Далай-лам были великими мудрецами, а меня считают их реинкарнацией, к тому же в нынешнем своем воплощении я достаточно часто даю лекции и учения на религиозные темы, многие люди питают в меня слишком большую веру и в своей практике гуру-йоги представляют меня Буддой. Вместе с тем, эти люди также считают меня государственным деятелем. В такой ситуации это указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» может с легкостью отравить мои отношения с моим народом, а также сделать мое светское руководство неэффективным. Ведь я могу подумать: «Все они считают меня Буддой, и, стало быть, примут любое мое утверждение за истину». Излишняя вера, а также создание ореола «святости» довольно легко становятся предпосылками для нравственного падения. Выполняющим базовые практики я всегда советую не придавать слишком большого значения этому аспекту гуру-йоги. Было бы весьма плачевно, если бы учение Будды, которое основывается на глубоком анализе, стало бы отводить логике лишь второстепенную роль.

Вероятно, здесь у вас может закрасться мысль: «Далай-лама не читал Ламрим. Ему неизвестно, что практиковать Дхарму без учителя невозможно». Я ни в коем случае не пытаюсь противоречить Ламриму. На пути духовного совершенствования ученику необходимо полагаться на учителя и медитировать о его доброте и достоинствах; однако указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» может применяться только в контексте буддийского учения в целом и рационального подхода к знанию, которое оно проповедует. Поскольку это указание «считать совершенным любое действие учителя» заимствовано из высшей тантры и упоминается в Ламриме главным образом для того, чтобы подготовить ученика к выполнению тантрических практик, начинающие должны относиться к нему с осторожностью. Что же касается духовных наставников, которые захотят воспользоваться доверчивостью учеников и представить эту заповедь гуру-йоги в ложном свете ради извлечения собственной выгоды, то подобные действия можно сравнить с низвержением потоков адского пламени в собственное чрево.

Для последователя Дхармы главными критериями, определяющими его движение в правильном направлении, всегда должны оставаться опора на логику и знание Дхармы. Без такого подхода нам будет трудно переварить весь тот опыт, который мы получаем в освоении Дхармы. Твердо убедитесь в достоинствах того человека, которого вы собираетесь назвать своим гуру, и даже после этого следуйте его указаниям, не выходя за пределы общепринятой логики, очерченные Буддой. Указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» по большей части следует оставить для практикующих высшую тантру, где оно обретает свой особый смысл. Одна из основных йогических практик в колеснице Ваджраяны предписывает представлять мир мандалой великого блаженства, а себя и других существ ― Буддами. В этом контексте довольно абсурдно было бы думать, что вы и все остальные ― Будды, а ваш учитель ― нет!

В Тибете, из-за того что Дхарма практиковалась достаточно широко, а также благодаря великой доброте многих учителей прошлого, люди питали веру огромной силы. Даже небольшой лоскут красного монашеского одеяния почитали как благородную Сангху. В ту пору не существовало проблем с выполнением практики восприятия каждого деяния гуру как совершенного. Следовательно, ответственность за сохранение чистоты традиции была возложена на лам, но, к сожалению, и ламам порою не идет на пользу эта практика «восприятия каждого деяния гуру как совершенного».

В действительности, чем большее почтение оказывают какой-либо личности, тем более смиренным должно становиться ее поведение. Однако порой мы наблюдаем прямо противоположное. Духовный наставник должен с особенно пристальным вниманием следить за собой, памятуя о словах ламы Дромтонпы: «Оказанные вам почести да будут источником вашего смирения». Учитель обязан соблюдать это правило. Обязанность же ученика ― проявлять мудрость, выражая свою преданность и почтение гуру.

Безусловно, зарождение веры является добродетелью, но без мудрости она может причинить нам вред. В целом мы, тибетцы, столь глубоко преданны учению Будды, что практику Дхармы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся. Монах же, который живет милостью благодетелей, но при этом не соблюдает религиозные предписания, порождает столь же негативную карму, как и тот, кто ворует из храма. Человек, обладающий духовными качествами, либо занятый усердной учебой или практикой, имеет право принимать подношения, и их получение имеет глубокий смысл. Но плохому монаху лучше проглотить раскаленное ядро, нежели принимать подношения. Проблема заключается в том, что, как правило, мы соблюдаем те наставления, которые подпитывают наши омрачения, и пренебрегаем теми, которые помогают их преодолеть. Такая «избирательность» может с легкостью привести к моральному падению. Вот почему я говорю, что указание «считать совершенным любое действие учителя» может оказаться ядом. Многие проблемы в Тибете, связанные с сектантством, родились из этого учения и почерпнули в нем силу.

Первый Далай-лама писал: «Подлинный духовный наставник взирает на всех живых существ с любовью и преисполнен почтения к учителям всех традиций. Лишь с одним врагом он борется ― с омрачениями, что в нем самом». Различные течения возникали, главным образом, как разновидности искусных средств, предназначенных для практикующих с разными способностями. Если мы выдернем из контекста какой-то один аспект учения, например указание «считать совершенным любое действие учителя» и станем применять его в поддержку сектантского взгляда, то чем мы воздадим великим учителям прошлого за ту доброту, которую они проявили к нам, даровав и распространив учение Дхармы? Разве не ляжет это на них пятном позора? Если мы будем неверно истолковывать и выполнять их наставления, это вряд ли их обрадует. Также и для ламы проведение церемоний или дарование посвящений с целью принести благо людям является заслугой, но если эти действия выполняются с единственным намерением ― извлечь материальную выгоду, то такому человеку лучше оставить служение и заняться бизнесом. Эксплуатация людского доверия под маской служения Дхарме является великим злом. Безусловно, китайцы причинили нам много вреда, но даже его масштаб не сравнится с теми последствиями, к которым способно привести использование Дхармы в поддержку сектантских идей или в угоду своим собственным корыстным интересам. Это разрушает фундамент, на котором зиждется вера.

По этому поводу великий йог Миларепа сказал: «Если практикующий Дхарму не соблюдает ее предписаний, он наносит ущерб учению». Подобно тому, как мелкие глисты способны лишить жизни огромного льва, так и обращение учений на службу сектантству и корыстным интересам, без особого труда может уничтожить Дхарму.

Мы создаем великолепные алтари и совершаем дорогостоящие паломничества, но гораздо важнее помнить слова Будды: «Избегайте дурных деяний и вершите добро; направляйте все практики на воспитание ума». Если наша практика не позволяет нам избавиться от омрачений, неблагого настроя и тревожащих состояний ума, значит, что-то мы делаем неправильно.

Порой говорится, что основной причиной заката буддизма в Индии восемь столетий назад стало применение тантрических практик неподготовленными людьми, а также сектантство, порожденное коррупцией внутри Сангхи. Всякий, кто преподает тибетский буддизм, должен всегда помнить об этом, когда обращается к указанию «считать совершенным любое действие учителя». Это чрезвычайно опасное учение, особенно для новичков.

Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина
]]> Editor Sun, 11 Jul 2010 01:35:23 +0400 [/fullrss] [yandexrss] О предписании «считать совершенным любое действие учителя» https://dalailama.ru/messages/159-guru.html Довольно часто говорят, что суть практики гуру-йоги состоит в том, чтобы научиться видеть все действия учителя как совершенные. Я лично старался бы не переусердствовать в этом вопросе. Выступления и тексты, Буддизм Sun, 11 Jul 2010 01:35:23 +0400 О предписании «считать совершенным любое действие учителя»

Довольно часто говорят, что суть практики гуру-йоги состоит в том, чтобы научиться видеть все действия учителя как совершенные. Я лично старался бы не переусердствовать в этом вопросе. Нередко в священных текстах можно прочесть: «Во всяком действии узрите безупречность». Однако следует рассматривать эту заповедь в свете сказанного самим Буддой Шакьямуни: «Не принимайте слово мое на веру из одного лишь почтения ко мне, но лишь после тщательной проверки, как ювелир, приобретающий золото». Проблема формирования идеального во всех отношениях образа гуру заключается в том, что такой подход легко превращается в губительный яд как для учителя, так для и ученика. Поэтому, когда я излагаю эту практику, я всегда подчеркиваю, что на традиции «восприятия всех действий учителя как совершенных» не стоит делать акцент. Если гуру проявит какие-либо качества или даст учения, идущие в разрез с Дхармой, то в этом случае указание видеть совершенство духовного учителя должно уступить место логике и дхармической мудрости.

Давайте рассмотрим это на моем примере. Поскольку многие из прежних Далай-лам были великими мудрецами, а меня считают их реинкарнацией, к тому же в нынешнем своем воплощении я достаточно часто даю лекции и учения на религиозные темы, многие люди питают в меня слишком большую веру и в своей практике гуру-йоги представляют меня Буддой. Вместе с тем, эти люди также считают меня государственным деятелем. В такой ситуации это указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» может с легкостью отравить мои отношения с моим народом, а также сделать мое светское руководство неэффективным. Ведь я могу подумать: «Все они считают меня Буддой, и, стало быть, примут любое мое утверждение за истину». Излишняя вера, а также создание ореола «святости» довольно легко становятся предпосылками для нравственного падения. Выполняющим базовые практики я всегда советую не придавать слишком большого значения этому аспекту гуру-йоги. Было бы весьма плачевно, если бы учение Будды, которое основывается на глубоком анализе, стало бы отводить логике лишь второстепенную роль.

Вероятно, здесь у вас может закрасться мысль: «Далай-лама не читал Ламрим. Ему неизвестно, что практиковать Дхарму без учителя невозможно». Я ни в коем случае не пытаюсь противоречить Ламриму. На пути духовного совершенствования ученику необходимо полагаться на учителя и медитировать о его доброте и достоинствах; однако указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» может применяться только в контексте буддийского учения в целом и рационального подхода к знанию, которое оно проповедует. Поскольку это указание «считать совершенным любое действие учителя» заимствовано из высшей тантры и упоминается в Ламриме главным образом для того, чтобы подготовить ученика к выполнению тантрических практик, начинающие должны относиться к нему с осторожностью. Что же касается духовных наставников, которые захотят воспользоваться доверчивостью учеников и представить эту заповедь гуру-йоги в ложном свете ради извлечения собственной выгоды, то подобные действия можно сравнить с низвержением потоков адского пламени в собственное чрево.

Для последователя Дхармы главными критериями, определяющими его движение в правильном направлении, всегда должны оставаться опора на логику и знание Дхармы. Без такого подхода нам будет трудно переварить весь тот опыт, который мы получаем в освоении Дхармы. Твердо убедитесь в достоинствах того человека, которого вы собираетесь назвать своим гуру, и даже после этого следуйте его указаниям, не выходя за пределы общепринятой логики, очерченные Буддой. Указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» по большей части следует оставить для практикующих высшую тантру, где оно обретает свой особый смысл. Одна из основных йогических практик в колеснице Ваджраяны предписывает представлять мир мандалой великого блаженства, а себя и других существ ― Буддами. В этом контексте довольно абсурдно было бы думать, что вы и все остальные ― Будды, а ваш учитель ― нет!

В Тибете, из-за того что Дхарма практиковалась достаточно широко, а также благодаря великой доброте многих учителей прошлого, люди питали веру огромной силы. Даже небольшой лоскут красного монашеского одеяния почитали как благородную Сангху. В ту пору не существовало проблем с выполнением практики восприятия каждого деяния гуру как совершенного. Следовательно, ответственность за сохранение чистоты традиции была возложена на лам, но, к сожалению, и ламам порою не идет на пользу эта практика «восприятия каждого деяния гуру как совершенного».

В действительности, чем большее почтение оказывают какой-либо личности, тем более смиренным должно становиться ее поведение. Однако порой мы наблюдаем прямо противоположное. Духовный наставник должен с особенно пристальным вниманием следить за собой, памятуя о словах ламы Дромтонпы: «Оказанные вам почести да будут источником вашего смирения». Учитель обязан соблюдать это правило. Обязанность же ученика ― проявлять мудрость, выражая свою преданность и почтение гуру.

Безусловно, зарождение веры является добродетелью, но без мудрости она может причинить нам вред. В целом мы, тибетцы, столь глубоко преданны учению Будды, что практику Дхармы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся. Монах же, который живет милостью благодетелей, но при этом не соблюдает религиозные предписания, порождает столь же негативную карму, как и тот, кто ворует из храма. Человек, обладающий духовными качествами, либо занятый усердной учебой или практикой, имеет право принимать подношения, и их получение имеет глубокий смысл. Но плохому монаху лучше проглотить раскаленное ядро, нежели принимать подношения. Проблема заключается в том, что, как правило, мы соблюдаем те наставления, которые подпитывают наши омрачения, и пренебрегаем теми, которые помогают их преодолеть. Такая «избирательность» может с легкостью привести к моральному падению. Вот почему я говорю, что указание «считать совершенным любое действие учителя» может оказаться ядом. Многие проблемы в Тибете, связанные с сектантством, родились из этого учения и почерпнули в нем силу.

Первый Далай-лама писал: «Подлинный духовный наставник взирает на всех живых существ с любовью и преисполнен почтения к учителям всех традиций. Лишь с одним врагом он борется ― с омрачениями, что в нем самом». Различные течения возникали, главным образом, как разновидности искусных средств, предназначенных для практикующих с разными способностями. Если мы выдернем из контекста какой-то один аспект учения, например указание «считать совершенным любое действие учителя» и станем применять его в поддержку сектантского взгляда, то чем мы воздадим великим учителям прошлого за ту доброту, которую они проявили к нам, даровав и распространив учение Дхармы? Разве не ляжет это на них пятном позора? Если мы будем неверно истолковывать и выполнять их наставления, это вряд ли их обрадует. Также и для ламы проведение церемоний или дарование посвящений с целью принести благо людям является заслугой, но если эти действия выполняются с единственным намерением ― извлечь материальную выгоду, то такому человеку лучше оставить служение и заняться бизнесом. Эксплуатация людского доверия под маской служения Дхарме является великим злом. Безусловно, китайцы причинили нам много вреда, но даже его масштаб не сравнится с теми последствиями, к которым способно привести использование Дхармы в поддержку сектантских идей или в угоду своим собственным корыстным интересам. Это разрушает фундамент, на котором зиждется вера.

По этому поводу великий йог Миларепа сказал: «Если практикующий Дхарму не соблюдает ее предписаний, он наносит ущерб учению». Подобно тому, как мелкие глисты способны лишить жизни огромного льва, так и обращение учений на службу сектантству и корыстным интересам, без особого труда может уничтожить Дхарму.

Мы создаем великолепные алтари и совершаем дорогостоящие паломничества, но гораздо важнее помнить слова Будды: «Избегайте дурных деяний и вершите добро; направляйте все практики на воспитание ума». Если наша практика не позволяет нам избавиться от омрачений, неблагого настроя и тревожащих состояний ума, значит, что-то мы делаем неправильно.

Порой говорится, что основной причиной заката буддизма в Индии восемь столетий назад стало применение тантрических практик неподготовленными людьми, а также сектантство, порожденное коррупцией внутри Сангхи. Всякий, кто преподает тибетский буддизм, должен всегда помнить об этом, когда обращается к указанию «считать совершенным любое действие учителя». Это чрезвычайно опасное учение, особенно для новичков.

Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина

Довольно часто говорят, что суть практики гуру-йоги состоит в том, чтобы научиться видеть все действия учителя как совершенные. Я лично старался бы не переусердствовать в этом вопросе. Нередко в священных текстах можно прочесть: «Во всяком действии узрите безупречность». Однако следует рассматривать эту заповедь в свете сказанного самим Буддой Шакьямуни: «Не принимайте слово мое на веру из одного лишь почтения ко мне, но лишь после тщательной проверки, как ювелир, приобретающий золото». Проблема формирования идеального во всех отношениях образа гуру заключается в том, что такой подход легко превращается в губительный яд как для учителя, так для и ученика. Поэтому, когда я излагаю эту практику, я всегда подчеркиваю, что на традиции «восприятия всех действий учителя как совершенных» не стоит делать акцент. Если гуру проявит какие-либо качества или даст учения, идущие в разрез с Дхармой, то в этом случае указание видеть совершенство духовного учителя должно уступить место логике и дхармической мудрости.

Давайте рассмотрим это на моем примере. Поскольку многие из прежних Далай-лам были великими мудрецами, а меня считают их реинкарнацией, к тому же в нынешнем своем воплощении я достаточно часто даю лекции и учения на религиозные темы, многие люди питают в меня слишком большую веру и в своей практике гуру-йоги представляют меня Буддой. Вместе с тем, эти люди также считают меня государственным деятелем. В такой ситуации это указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» может с легкостью отравить мои отношения с моим народом, а также сделать мое светское руководство неэффективным. Ведь я могу подумать: «Все они считают меня Буддой, и, стало быть, примут любое мое утверждение за истину». Излишняя вера, а также создание ореола «святости» довольно легко становятся предпосылками для нравственного падения. Выполняющим базовые практики я всегда советую не придавать слишком большого значения этому аспекту гуру-йоги. Было бы весьма плачевно, если бы учение Будды, которое основывается на глубоком анализе, стало бы отводить логике лишь второстепенную роль.

Вероятно, здесь у вас может закрасться мысль: «Далай-лама не читал Ламрим. Ему неизвестно, что практиковать Дхарму без учителя невозможно». Я ни в коем случае не пытаюсь противоречить Ламриму. На пути духовного совершенствования ученику необходимо полагаться на учителя и медитировать о его доброте и достоинствах; однако указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» может применяться только в контексте буддийского учения в целом и рационального подхода к знанию, которое оно проповедует. Поскольку это указание «считать совершенным любое действие учителя» заимствовано из высшей тантры и упоминается в Ламриме главным образом для того, чтобы подготовить ученика к выполнению тантрических практик, начинающие должны относиться к нему с осторожностью. Что же касается духовных наставников, которые захотят воспользоваться доверчивостью учеников и представить эту заповедь гуру-йоги в ложном свете ради извлечения собственной выгоды, то подобные действия можно сравнить с низвержением потоков адского пламени в собственное чрево.

Для последователя Дхармы главными критериями, определяющими его движение в правильном направлении, всегда должны оставаться опора на логику и знание Дхармы. Без такого подхода нам будет трудно переварить весь тот опыт, который мы получаем в освоении Дхармы. Твердо убедитесь в достоинствах того человека, которого вы собираетесь назвать своим гуру, и даже после этого следуйте его указаниям, не выходя за пределы общепринятой логики, очерченные Буддой. Указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» по большей части следует оставить для практикующих высшую тантру, где оно обретает свой особый смысл. Одна из основных йогических практик в колеснице Ваджраяны предписывает представлять мир мандалой великого блаженства, а себя и других существ ― Буддами. В этом контексте довольно абсурдно было бы думать, что вы и все остальные ― Будды, а ваш учитель ― нет!

В Тибете, из-за того что Дхарма практиковалась достаточно широко, а также благодаря великой доброте многих учителей прошлого, люди питали веру огромной силы. Даже небольшой лоскут красного монашеского одеяния почитали как благородную Сангху. В ту пору не существовало проблем с выполнением практики восприятия каждого деяния гуру как совершенного. Следовательно, ответственность за сохранение чистоты традиции была возложена на лам, но, к сожалению, и ламам порою не идет на пользу эта практика «восприятия каждого деяния гуру как совершенного».

В действительности, чем большее почтение оказывают какой-либо личности, тем более смиренным должно становиться ее поведение. Однако порой мы наблюдаем прямо противоположное. Духовный наставник должен с особенно пристальным вниманием следить за собой, памятуя о словах ламы Дромтонпы: «Оказанные вам почести да будут источником вашего смирения». Учитель обязан соблюдать это правило. Обязанность же ученика ― проявлять мудрость, выражая свою преданность и почтение гуру.

Безусловно, зарождение веры является добродетелью, но без мудрости она может причинить нам вред. В целом мы, тибетцы, столь глубоко преданны учению Будды, что практику Дхармы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся. Монах же, который живет милостью благодетелей, но при этом не соблюдает религиозные предписания, порождает столь же негативную карму, как и тот, кто ворует из храма. Человек, обладающий духовными качествами, либо занятый усердной учебой или практикой, имеет право принимать подношения, и их получение имеет глубокий смысл. Но плохому монаху лучше проглотить раскаленное ядро, нежели принимать подношения. Проблема заключается в том, что, как правило, мы соблюдаем те наставления, которые подпитывают наши омрачения, и пренебрегаем теми, которые помогают их преодолеть. Такая «избирательность» может с легкостью привести к моральному падению. Вот почему я говорю, что указание «считать совершенным любое действие учителя» может оказаться ядом. Многие проблемы в Тибете, связанные с сектантством, родились из этого учения и почерпнули в нем силу.

Первый Далай-лама писал: «Подлинный духовный наставник взирает на всех живых существ с любовью и преисполнен почтения к учителям всех традиций. Лишь с одним врагом он борется ― с омрачениями, что в нем самом». Различные течения возникали, главным образом, как разновидности искусных средств, предназначенных для практикующих с разными способностями. Если мы выдернем из контекста какой-то один аспект учения, например указание «считать совершенным любое действие учителя» и станем применять его в поддержку сектантского взгляда, то чем мы воздадим великим учителям прошлого за ту доброту, которую они проявили к нам, даровав и распространив учение Дхармы? Разве не ляжет это на них пятном позора? Если мы будем неверно истолковывать и выполнять их наставления, это вряд ли их обрадует. Также и для ламы проведение церемоний или дарование посвящений с целью принести благо людям является заслугой, но если эти действия выполняются с единственным намерением ― извлечь материальную выгоду, то такому человеку лучше оставить служение и заняться бизнесом. Эксплуатация людского доверия под маской служения Дхарме является великим злом. Безусловно, китайцы причинили нам много вреда, но даже его масштаб не сравнится с теми последствиями, к которым способно привести использование Дхармы в поддержку сектантских идей или в угоду своим собственным корыстным интересам. Это разрушает фундамент, на котором зиждется вера.

По этому поводу великий йог Миларепа сказал: «Если практикующий Дхарму не соблюдает ее предписаний, он наносит ущерб учению». Подобно тому, как мелкие глисты способны лишить жизни огромного льва, так и обращение учений на службу сектантству и корыстным интересам, без особого труда может уничтожить Дхарму.

Мы создаем великолепные алтари и совершаем дорогостоящие паломничества, но гораздо важнее помнить слова Будды: «Избегайте дурных деяний и вершите добро; направляйте все практики на воспитание ума». Если наша практика не позволяет нам избавиться от омрачений, неблагого настроя и тревожащих состояний ума, значит, что-то мы делаем неправильно.

Порой говорится, что основной причиной заката буддизма в Индии восемь столетий назад стало применение тантрических практик неподготовленными людьми, а также сектантство, порожденное коррупцией внутри Сангхи. Всякий, кто преподает тибетский буддизм, должен всегда помнить об этом, когда обращается к указанию «считать совершенным любое действие учителя». Это чрезвычайно опасное учение, особенно для новичков.

Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина
]]> [/yandexrss][shortrss] Размышление о десяти неблагих деяниях https://dalailama.ru/messages/158-negative_deeds.html https://dalailama.ru/messages/158-negative_deeds.html Являясь буддистами, мы должны стараться на протяжении жизни избегать совершения десяти деяний, порождающих негативную карму, или, по крайней мере, стремиться совершать их как можно реже.

Пагубный образ действий, от которого следует отказаться, характеризуется десятью деяниями. Три из них относятся к деяниям тела: убийство, воровство и прелюбодеяние. Четыре — к деяниям речи: ложь, сквернословие, злословие и пустословие. И последние три действия затрагивают ум: алчность, злонамеренность и приверженность ложным воззрениям. Избегая этих десяти и совершая действия им противоположные, мы взращиваем десять добродетелей.

Каковы же результаты десяти негативных деяний, перечисленных выше? Рассмотрим убийство: насилие сокращает эту жизнь и создает кармические предпосылки для насильственной смерти в одном из последующих рождений. Привычка убивать проявит себя в будущем как склонность к совершению насилия такого же рода. Если в нынешнем существовании мы позволяем себе убивать, то в следующей жизни появимся на свет с пагубным стремлением к убийству. Подтверждением этому служит поведение маленьких детей. Кажется, что некоторым малышам истребление живого доставляет настоящее удовольствие. Когда им на глаза попадается насекомое, они стремглав бегут к нему, чтобы раздавить, заливаясь при этом радостным смехом. Иногда они ловят животных и мучают, пока те не умрут. Такие действия говорят о привычке совершать убийства, обретенной в прошлых жизнях. Напротив, дети, которые проявляют сострадание и не могут спокойно смотреть, как другим причиняют зло, служат примером того, как семена позитивной кармы дают добрые всходы уже с самого нашего рождения.

Являясь буддистами, мы должны стараться на протяжении жизни избегать совершения десяти деяний, порождающих негативную карму, или, по крайней мере, стремиться совершать их как можно реже.

Полностью избежать десяти неблагих деяний довольно сложно. Например, что делать, если дома завелись клопы? Если я скажу не убивать их, то весьма сомнительно, чтобы многие последовали моему совету. Да я и сам нахожу мало приятного в том, чтобы спать в постели, кишащей насекомыми. Поэтому в качестве оптимального решения я всегда рекомендую просто не допускать подобных ситуаций. Соблюдение гигиены, поддержание чистоты, умеренность и добросовестное выполнение домашних обязанностей способны предотвратить проблемы, связанные с нежелательным появлением большинства насекомых и грызунов.

Также употребление в пищу мяса, по сути, делает нас сообщниками того же убийства. Отсюда возникает вопрос, следует ли отказаться от мясных продуктов? Однажды я попробовал полностью перейти на вегетарианскую диету, но возникли проблемы со здоровьем, и спустя два года мои доктора посоветовали мне вновь включить мясо в мой рацион. Если есть люди, которые могут совсем перестать есть мясо, то мы должны сорадоваться благородству их поступка. В любом случае следует, по меньшей мере, постараться свести потребление мяса к минимуму и отказываться от него там, где его запасы ограничены, и наше желание поесть мяса повлечет за собой дополнительные убийства.

Хотя в силу климатических и географических особенностей нашей страны мы, тибетцы, относимся к традиционным потребителям мяса, учение Махаяны о сострадании наложило на эту традицию свой благотворный отпечаток. Всем тибетцам известно выражение: «Все живые существа когда-то были нашими матерями». Кочевники, зарабатывавшие на жизнь разведением скота, совершали паломничества в Лхасу, облачившись в длинные меховые чупы, которые даже в разгар зимы обвязывали вокруг талии и спускали с плеч, обнажая грудь с вереницами ниспадающих благословенных шнурков. Эти люди очень хорошо понимали смысл фразы «Все живые существа прежде были мне матерями». И хотя внешне они больше походили на банду разбойников и грабителей, это были благочестивые люди, глубоко чтившие Махаяну. Поскольку они были кочевниками, то мясо животных служило им единственным источником пропитания. Но если им приходилось лишать животных жизни, они всегда старались прибегнуть к наиболее гуманному способу, не переставая при этом шептать им на ухо молитвы. В Лхасе был распространен обычай покупать предназначенное для забоя животное и отпускать его на свободу; это приносило духовные заслуги. Если случалось, что скотина заболевала и умирала, то можно было видеть, как люди окропляют ее святой водой и возносят молитвы. На всей территории Тибета убийство любого дикого зверя было запрещено, исключение составляли только волки, нападавшие на стада, и грызуны, от которых страдали крестьяне.

Вторым деянием, порождающим негативную карму, является воровство. Тот вред, который воровство приносит обществу, не требует особых доказательств. Подойдите на улице к первому встречному и попробуйте назвать его вором. Вряд ли ему это понравится. Если в городе с населением в сто тысяч человек есть хотя бы один вор, то и этого слишком много. Буддисты никогда не должны помышлять о краже, они должны порицать такие намерения и стараться отвратить от них других людей. Если мы застанем кого-то за совершением кражи, следует сначала предупредить преступника о последствиях; но если он не внемлет вашим словам, тогда со всей ответственностью, которая зиждется на сострадании, следует дать ему понять, что вы не оставите этот эпизод без внимания. Для формирования здорового общества необходимо, чтобы люди понимали, что мир и гармония в нем зависят от каждого из них. Потворствуя воровству, мы лишь способствуем отягощению негативной кармы людей, которые в нем участвуют, а также создаем предпосылки для деградации общества, в котором придется жить нам и нашим детям.

Вместо того чтобы воровать, следует обратиться к практике даяния, помогая бедным и нуждающимся людям. Это окажет куда более благоприятное воздействие на наш ум, и на кармические узоры, которые мы плетем.

Что касается неправильного сексуального поведения, то, по большей части, здесь подразумевается супружеская измена, которая является главной причиной семейных проблем. В прежние времена из-за измены порой разгорались настоящие войны. С одинаковой беспощадностью измены приносят хаос как в стены дворца, так и в непритязательные жилища простых смертных. К тому же прелюбодеяние приводит к распаду семей и взаимному отчуждению родителей, что травмирует психику детей, которые порой даже не знают в лицо собственного отца. Выросшему без отца ребенку не хватает отеческой заботы, из-за чего он нередко пребывает в смущении и подавленности. Дефицит общения с отцом оставляет в сознании глубокий след, который сохраняется на протяжении всей жизни.

Мой друг-иностранец однажды рассказал мне, сколь легкомысленным порой бывает отношение к сексу у людей Запада, и спросил меня, как я отношусь к беспорядочной половой жизни. Я ответил, что сомневаюсь, чтобы это приносило хоть какую-то пользу в духовном плане, а в большинстве случаев подобная распущенность в конечном итоге влечет за собой куда больше страданий, чем радости. В качестве отдельной рекомендации я тогда высказал мнение, что пары, которые не собираются долго жить вместе, должны прилагать все усилия, чтобы не заводить детей. В остальном при обоюдном согласии сторон и условии, что ничьи интересы не ущемляются, люди могут поступать так, как считают нужным. Больше всего меня беспокоит душевное состояние тех детей, которые могут оказаться заложниками подобных ситуаций. Ведь наши дети — это единственная надежда на будущее.

Первой в перечне негативных деяний речи упомянута ложь. Честность и прямота являются полезными качествами даже для тех, кто не стремится к духовному совершенствованию. Можно изучить все пять великих философских трактатов, но один небольшой обман способен продемонстрировать, сколь поверхностны познания такого «философа». Как сказано в предании о Гьялпо Депа Тенпо: «Истина вечна, а у лжи нет будущего». Опорой для лжи служит вымысел, а не фактическая реальность, поэтому у нее нет надежной основы. Правда же всегда основывается на фактической реальности, и потому ее опора устойчива. Следовательно, хотя путем обмана мы и можем на какое-то время оказаться в более выгодном положении, надежда на то, что с его помощью удастся обрести настоящее счастье, невелика.

Люди в обществе взаимосвязаны, а потому разве будет хоть какая-то польза для них или их детей, если они постоянно будут пытаться обмануть друг друга или сбить с толку? Благополучие общества зиждется на доверии, а если мы не можем полагаться на слова собственных соседей, то установить с ними хорошие отношения будет довольно трудно. На смену душевному покою придут сомнения и паранойя. Зачем же нам самим доводить себя до столь плачевного состояния? Поступая таким образом, мы просто унижаем свое человеческое достоинство и оскверняем память наших предков и учителей прошлого. Родные братья, которые между собой допускают ложь и обман, становятся друг другу чужими. До чего мрачная вырисовывается картина! Нам следует остерегаться подобных способов поведения, словно смертельного яда. Люди, прибегающие к ним, достойны всеобщего сочувствия.

Вторым негативным деянием речи является злословие, или речь, сеющая распри. Злословие расширяет пропасть между людьми, которых уже развели жизненные пути, и разлучает тех, кто прежде был близок. Мы много говорим о таких высоких начинаниях как практики Бодхисаттвы и тантрические методы, но если сами мы до сих пор не в состоянии соблюдать основные заповеди вроде избавления от речей, сеющих распри, то от наших бесед будет мало толку. Чем позорить учение аморальным поведением, лучше забить себе рот экскрементами. Это будет куда уместней.

Мы должны учиться относиться к другим с почтением, доверять им и уважать их, а также радоваться чужому счастью, вместо того чтобы из зависти строить козни и вносить разлад. Когда мы чувствуем, что наша практика позволяет нам находить оправдания для оскорбления других, чьи манеры или поведение кажутся нам не такими безукоризненными, как наши собственные, то самое время попридержать язык.
Признать один-единственный собственный недостаток куда полезнее, чем тысячу чужих. Чем плохо отзываться о людях и своим злословием вносить в их жизнь трения и беспокойство, лучше приучить себя воспринимать их поступки как чистые, и, говоря о других, перечислять только их достоинства. Если вы чувствуете, что вас так и тянет очернить кого-то, тут же представьте, что ваш рот забит экскрементами. Это довольно быстро избавит вас от вредной привычки.

Благодаря воздержанию от десяти неблагих деяний и совершению благих ум обретает гармонию, которая является основой для всех высших духовных практик, к которым относятся медитативное сосредоточение, Бодхичитта и различные йога-тантры. Если же ум не обладает достаточной силой для того, чтобы удержаться от совершения неблагих деяний, то есть для совершения практик базового уровня, то применение высших техник не принесет ожидаемых результатов. Эффективность метода определяется совершенством ума того, кто к нему обращается. Вместо того чтобы метаться в поисках высочайших и сокровенных учений по высшим йога-тантрам, следует со всей искренность посмотреть на самого себя и определить, какой уровень практики более всего соответствует той духовной ступени, на которой мы на самом деле находимся.

Сначала необходимо заложить основы, соблюдая законы кармы, то есть выполняя практику совершения десяти благих деяний. В противном случае мы будем попросту обманывать сами себя. Мы частенько говорим о том, как много текстов мы изучили, сколько часов в день медитируем и сколько ретритов прошли, но лучше было бы сосчитать, сколько раз на дню мы забываем о соблюдении десяти нравственных заповедей. Весьма полезной в этом плане может оказаться следующая практика. Каждый вечер, сидя в спокойной обстановке, пересмотрите все совершенные за день поступки, отмечая про себя те моменты, где ваши действия расходились учениями, после чего породите намерение в будущем успешно преодолевать подобные испытания. Приняв Прибежище, медитируйте о Бодхичитте и старайтесь давать отпор негативным кармическим наклонностям с помощью различных медитационных техник. После того как вы вернете ум в чистое состояние, приступайте к выполнению вечерних медитаций или чтению молитв.

Третьим негативным деянием речи является сквернословие — употребление грубых слов, которые могут ранить сердце. В какие бы мягкие формы мы ни старались облечь свои фразы, речь считается грубой, если причиняет страдание. Ехидный сарказм — еще одна форма сквернословия. Подобные манеры словесного обращения приводят ум собеседника в замешательство, и потому их следует избегать. Лучше уж вовсе промолчать, чем сказать что-то обидное. Жизнь человека и без того коротка, зачем понапрасну или по злому умыслу тратить отпущенные нам глотки воздуха.

Пустословие — четвертое негативное действие речи. Хотя, на первый взгляд, оно кажется довольно безобидным, однако пересуды в конце концов непременно останавливаются на какой-нибудь теме, усугубляющей наши омрачения и отнимающей время и энергию. По своей природе пустословие не обладает разрушительной силой, но, поскольку оно несет в себе семена тщетности, то вступает в противоречие с усилиями, предпринимаемыми на ниве духовной.

Три негативных деяния ума (алчность, злонамеренность и приверженность ложным воззрениям, противоречащим реальному положению вещей) служат причиной всех пагубных деяний, совершаемых посредством тела или речи. Они неизменно следуют друг за другим, подобно лошади и телеге.

Алчность — это жажда обладания собственным или чужим имуществом. Она порождает бесчисленное множество пагубных деяний тела и речи. В ней источник зависти, гнева и все прочих видов омрачающих эмоций.

Злонамеренность же — самое разрушительное из омрачений ума, его пагубный характер более всего очевиден, ибо оно влечет за собой насилие, причинение вреда и даже убийства.

Приверженность воззрениям, противоречащим реальному положению вещей, означает отрицание взаимосвязи между действиями, совершаемыми нами ныне, и теми переживаниями, которые ждут нас в будущем, а также Просветления и ведущих к нему путей. Такие ложные воззрения уводят человека в сторону от добродетельной жизни и вступления на духовный путь.

Для того чтобы достичь мудрости Всеведения, необходимо прибегнуть к помощи действенного метода. Посредством медитации о пустоте происходит накопление мудрости, а с помощью других практик, таких как принесение блага другим существам и медитация о сострадании, создаются огромные накопления созидательной энергии. Сохранение этой созидательной энергии во многом зависит от практики отказа от десяти неблагих деяний. Отказываясь от десяти неблагих деяний, мы делаем свою жизнь гармоничной, что дарит нам мир и счастье и способствует выполнению высших духовных практик. Мы также закладываем в своем сознании кармические отпечатки, способствующие формированию причин для обретения человеческого рождения, наделенного восемью качествами, которое благоприятствуют дальнейшему духовному прогрессу.


Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина]]> Выступления и тексты, Буддизм Editor Sun, 11 Jul 2010 00:08:10 +0400 [/shortrss] [fullrss] Размышление о десяти неблагих деяниях https://dalailama.ru/messages/158-negative_deeds.html https://dalailama.ru/messages/158-negative_deeds.html

Пагубный образ действий, от которого следует отказаться, характеризуется десятью деяниями. Три из них относятся к деяниям тела: убийство, воровство и прелюбодеяние. Четыре — к деяниям речи: ложь, сквернословие, злословие и пустословие. И последние три действия затрагивают ум: алчность, злонамеренность и приверженность ложным воззрениям. Избегая этих десяти и совершая действия им противоположные, мы взращиваем десять добродетелей.

Каковы же результаты десяти негативных деяний, перечисленных выше? Рассмотрим убийство: насилие сокращает эту жизнь и создает кармические предпосылки для насильственной смерти в одном из последующих рождений. Привычка убивать проявит себя в будущем как склонность к совершению насилия такого же рода. Если в нынешнем существовании мы позволяем себе убивать, то в следующей жизни появимся на свет с пагубным стремлением к убийству. Подтверждением этому служит поведение маленьких детей. Кажется, что некоторым малышам истребление живого доставляет настоящее удовольствие. Когда им на глаза попадается насекомое, они стремглав бегут к нему, чтобы раздавить, заливаясь при этом радостным смехом. Иногда они ловят животных и мучают, пока те не умрут. Такие действия говорят о привычке совершать убийства, обретенной в прошлых жизнях. Напротив, дети, которые проявляют сострадание и не могут спокойно смотреть, как другим причиняют зло, служат примером того, как семена позитивной кармы дают добрые всходы уже с самого нашего рождения.

Являясь буддистами, мы должны стараться на протяжении жизни избегать совершения десяти деяний, порождающих негативную карму, или, по крайней мере, стремиться совершать их как можно реже.

Полностью избежать десяти неблагих деяний довольно сложно. Например, что делать, если дома завелись клопы? Если я скажу не убивать их, то весьма сомнительно, чтобы многие последовали моему совету. Да я и сам нахожу мало приятного в том, чтобы спать в постели, кишащей насекомыми. Поэтому в качестве оптимального решения я всегда рекомендую просто не допускать подобных ситуаций. Соблюдение гигиены, поддержание чистоты, умеренность и добросовестное выполнение домашних обязанностей способны предотвратить проблемы, связанные с нежелательным появлением большинства насекомых и грызунов.

Также употребление в пищу мяса, по сути, делает нас сообщниками того же убийства. Отсюда возникает вопрос, следует ли отказаться от мясных продуктов? Однажды я попробовал полностью перейти на вегетарианскую диету, но возникли проблемы со здоровьем, и спустя два года мои доктора посоветовали мне вновь включить мясо в мой рацион. Если есть люди, которые могут совсем перестать есть мясо, то мы должны сорадоваться благородству их поступка. В любом случае следует, по меньшей мере, постараться свести потребление мяса к минимуму и отказываться от него там, где его запасы ограничены, и наше желание поесть мяса повлечет за собой дополнительные убийства.

Хотя в силу климатических и географических особенностей нашей страны мы, тибетцы, относимся к традиционным потребителям мяса, учение Махаяны о сострадании наложило на эту традицию свой благотворный отпечаток. Всем тибетцам известно выражение: «Все живые существа когда-то были нашими матерями». Кочевники, зарабатывавшие на жизнь разведением скота, совершали паломничества в Лхасу, облачившись в длинные меховые чупы, которые даже в разгар зимы обвязывали вокруг талии и спускали с плеч, обнажая грудь с вереницами ниспадающих благословенных шнурков. Эти люди очень хорошо понимали смысл фразы «Все живые существа прежде были мне матерями». И хотя внешне они больше походили на банду разбойников и грабителей, это были благочестивые люди, глубоко чтившие Махаяну. Поскольку они были кочевниками, то мясо животных служило им единственным источником пропитания. Но если им приходилось лишать животных жизни, они всегда старались прибегнуть к наиболее гуманному способу, не переставая при этом шептать им на ухо молитвы. В Лхасе был распространен обычай покупать предназначенное для забоя животное и отпускать его на свободу; это приносило духовные заслуги. Если случалось, что скотина заболевала и умирала, то можно было видеть, как люди окропляют ее святой водой и возносят молитвы. На всей территории Тибета убийство любого дикого зверя было запрещено, исключение составляли только волки, нападавшие на стада, и грызуны, от которых страдали крестьяне.

Вторым деянием, порождающим негативную карму, является воровство. Тот вред, который воровство приносит обществу, не требует особых доказательств. Подойдите на улице к первому встречному и попробуйте назвать его вором. Вряд ли ему это понравится. Если в городе с населением в сто тысяч человек есть хотя бы один вор, то и этого слишком много. Буддисты никогда не должны помышлять о краже, они должны порицать такие намерения и стараться отвратить от них других людей. Если мы застанем кого-то за совершением кражи, следует сначала предупредить преступника о последствиях; но если он не внемлет вашим словам, тогда со всей ответственностью, которая зиждется на сострадании, следует дать ему понять, что вы не оставите этот эпизод без внимания. Для формирования здорового общества необходимо, чтобы люди понимали, что мир и гармония в нем зависят от каждого из них. Потворствуя воровству, мы лишь способствуем отягощению негативной кармы людей, которые в нем участвуют, а также создаем предпосылки для деградации общества, в котором придется жить нам и нашим детям.

Вместо того чтобы воровать, следует обратиться к практике даяния, помогая бедным и нуждающимся людям. Это окажет куда более благоприятное воздействие на наш ум, и на кармические узоры, которые мы плетем.

Что касается неправильного сексуального поведения, то, по большей части, здесь подразумевается супружеская измена, которая является главной причиной семейных проблем. В прежние времена из-за измены порой разгорались настоящие войны. С одинаковой беспощадностью измены приносят хаос как в стены дворца, так и в непритязательные жилища простых смертных. К тому же прелюбодеяние приводит к распаду семей и взаимному отчуждению родителей, что травмирует психику детей, которые порой даже не знают в лицо собственного отца. Выросшему без отца ребенку не хватает отеческой заботы, из-за чего он нередко пребывает в смущении и подавленности. Дефицит общения с отцом оставляет в сознании глубокий след, который сохраняется на протяжении всей жизни.

Мой друг-иностранец однажды рассказал мне, сколь легкомысленным порой бывает отношение к сексу у людей Запада, и спросил меня, как я отношусь к беспорядочной половой жизни. Я ответил, что сомневаюсь, чтобы это приносило хоть какую-то пользу в духовном плане, а в большинстве случаев подобная распущенность в конечном итоге влечет за собой куда больше страданий, чем радости. В качестве отдельной рекомендации я тогда высказал мнение, что пары, которые не собираются долго жить вместе, должны прилагать все усилия, чтобы не заводить детей. В остальном при обоюдном согласии сторон и условии, что ничьи интересы не ущемляются, люди могут поступать так, как считают нужным. Больше всего меня беспокоит душевное состояние тех детей, которые могут оказаться заложниками подобных ситуаций. Ведь наши дети — это единственная надежда на будущее.

Первой в перечне негативных деяний речи упомянута ложь. Честность и прямота являются полезными качествами даже для тех, кто не стремится к духовному совершенствованию. Можно изучить все пять великих философских трактатов, но один небольшой обман способен продемонстрировать, сколь поверхностны познания такого «философа». Как сказано в предании о Гьялпо Депа Тенпо: «Истина вечна, а у лжи нет будущего». Опорой для лжи служит вымысел, а не фактическая реальность, поэтому у нее нет надежной основы. Правда же всегда основывается на фактической реальности, и потому ее опора устойчива. Следовательно, хотя путем обмана мы и можем на какое-то время оказаться в более выгодном положении, надежда на то, что с его помощью удастся обрести настоящее счастье, невелика.

Люди в обществе взаимосвязаны, а потому разве будет хоть какая-то польза для них или их детей, если они постоянно будут пытаться обмануть друг друга или сбить с толку? Благополучие общества зиждется на доверии, а если мы не можем полагаться на слова собственных соседей, то установить с ними хорошие отношения будет довольно трудно. На смену душевному покою придут сомнения и паранойя. Зачем же нам самим доводить себя до столь плачевного состояния? Поступая таким образом, мы просто унижаем свое человеческое достоинство и оскверняем память наших предков и учителей прошлого. Родные братья, которые между собой допускают ложь и обман, становятся друг другу чужими. До чего мрачная вырисовывается картина! Нам следует остерегаться подобных способов поведения, словно смертельного яда. Люди, прибегающие к ним, достойны всеобщего сочувствия.

Вторым негативным деянием речи является злословие, или речь, сеющая распри. Злословие расширяет пропасть между людьми, которых уже развели жизненные пути, и разлучает тех, кто прежде был близок. Мы много говорим о таких высоких начинаниях как практики Бодхисаттвы и тантрические методы, но если сами мы до сих пор не в состоянии соблюдать основные заповеди вроде избавления от речей, сеющих распри, то от наших бесед будет мало толку. Чем позорить учение аморальным поведением, лучше забить себе рот экскрементами. Это будет куда уместней.

Мы должны учиться относиться к другим с почтением, доверять им и уважать их, а также радоваться чужому счастью, вместо того чтобы из зависти строить козни и вносить разлад. Когда мы чувствуем, что наша практика позволяет нам находить оправдания для оскорбления других, чьи манеры или поведение кажутся нам не такими безукоризненными, как наши собственные, то самое время попридержать язык.
Признать один-единственный собственный недостаток куда полезнее, чем тысячу чужих. Чем плохо отзываться о людях и своим злословием вносить в их жизнь трения и беспокойство, лучше приучить себя воспринимать их поступки как чистые, и, говоря о других, перечислять только их достоинства. Если вы чувствуете, что вас так и тянет очернить кого-то, тут же представьте, что ваш рот забит экскрементами. Это довольно быстро избавит вас от вредной привычки.

Благодаря воздержанию от десяти неблагих деяний и совершению благих ум обретает гармонию, которая является основой для всех высших духовных практик, к которым относятся медитативное сосредоточение, Бодхичитта и различные йога-тантры. Если же ум не обладает достаточной силой для того, чтобы удержаться от совершения неблагих деяний, то есть для совершения практик базового уровня, то применение высших техник не принесет ожидаемых результатов. Эффективность метода определяется совершенством ума того, кто к нему обращается. Вместо того чтобы метаться в поисках высочайших и сокровенных учений по высшим йога-тантрам, следует со всей искренность посмотреть на самого себя и определить, какой уровень практики более всего соответствует той духовной ступени, на которой мы на самом деле находимся.

Сначала необходимо заложить основы, соблюдая законы кармы, то есть выполняя практику совершения десяти благих деяний. В противном случае мы будем попросту обманывать сами себя. Мы частенько говорим о том, как много текстов мы изучили, сколько часов в день медитируем и сколько ретритов прошли, но лучше было бы сосчитать, сколько раз на дню мы забываем о соблюдении десяти нравственных заповедей. Весьма полезной в этом плане может оказаться следующая практика. Каждый вечер, сидя в спокойной обстановке, пересмотрите все совершенные за день поступки, отмечая про себя те моменты, где ваши действия расходились учениями, после чего породите намерение в будущем успешно преодолевать подобные испытания. Приняв Прибежище, медитируйте о Бодхичитте и старайтесь давать отпор негативным кармическим наклонностям с помощью различных медитационных техник. После того как вы вернете ум в чистое состояние, приступайте к выполнению вечерних медитаций или чтению молитв.

Третьим негативным деянием речи является сквернословие — употребление грубых слов, которые могут ранить сердце. В какие бы мягкие формы мы ни старались облечь свои фразы, речь считается грубой, если причиняет страдание. Ехидный сарказм — еще одна форма сквернословия. Подобные манеры словесного обращения приводят ум собеседника в замешательство, и потому их следует избегать. Лучше уж вовсе промолчать, чем сказать что-то обидное. Жизнь человека и без того коротка, зачем понапрасну или по злому умыслу тратить отпущенные нам глотки воздуха.

Пустословие — четвертое негативное действие речи. Хотя, на первый взгляд, оно кажется довольно безобидным, однако пересуды в конце концов непременно останавливаются на какой-нибудь теме, усугубляющей наши омрачения и отнимающей время и энергию. По своей природе пустословие не обладает разрушительной силой, но, поскольку оно несет в себе семена тщетности, то вступает в противоречие с усилиями, предпринимаемыми на ниве духовной.

Три негативных деяния ума (алчность, злонамеренность и приверженность ложным воззрениям, противоречащим реальному положению вещей) служат причиной всех пагубных деяний, совершаемых посредством тела или речи. Они неизменно следуют друг за другим, подобно лошади и телеге.

Алчность — это жажда обладания собственным или чужим имуществом. Она порождает бесчисленное множество пагубных деяний тела и речи. В ней источник зависти, гнева и все прочих видов омрачающих эмоций.

Злонамеренность же — самое разрушительное из омрачений ума, его пагубный характер более всего очевиден, ибо оно влечет за собой насилие, причинение вреда и даже убийства.

Приверженность воззрениям, противоречащим реальному положению вещей, означает отрицание взаимосвязи между действиями, совершаемыми нами ныне, и теми переживаниями, которые ждут нас в будущем, а также Просветления и ведущих к нему путей. Такие ложные воззрения уводят человека в сторону от добродетельной жизни и вступления на духовный путь.

Для того чтобы достичь мудрости Всеведения, необходимо прибегнуть к помощи действенного метода. Посредством медитации о пустоте происходит накопление мудрости, а с помощью других практик, таких как принесение блага другим существам и медитация о сострадании, создаются огромные накопления созидательной энергии. Сохранение этой созидательной энергии во многом зависит от практики отказа от десяти неблагих деяний. Отказываясь от десяти неблагих деяний, мы делаем свою жизнь гармоничной, что дарит нам мир и счастье и способствует выполнению высших духовных практик. Мы также закладываем в своем сознании кармические отпечатки, способствующие формированию причин для обретения человеческого рождения, наделенного восемью качествами, которое благоприятствуют дальнейшему духовному прогрессу.


Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина]]> Editor Sun, 11 Jul 2010 00:08:10 +0400 [/fullrss] [yandexrss] Размышление о десяти неблагих деяниях https://dalailama.ru/messages/158-negative_deeds.html Являясь буддистами, мы должны стараться на протяжении жизни избегать совершения десяти деяний, порождающих негативную карму, или, по крайней мере, стремиться совершать их как можно реже. Выступления и тексты, Буддизм Sun, 11 Jul 2010 00:08:10 +0400 Размышление о десяти неблагих деяниях

Пагубный образ действий, от которого следует отказаться, характеризуется десятью деяниями. Три из них относятся к деяниям тела: убийство, воровство и прелюбодеяние. Четыре — к деяниям речи: ложь, сквернословие, злословие и пустословие. И последние три действия затрагивают ум: алчность, злонамеренность и приверженность ложным воззрениям. Избегая этих десяти и совершая действия им противоположные, мы взращиваем десять добродетелей.

Каковы же результаты десяти негативных деяний, перечисленных выше? Рассмотрим убийство: насилие сокращает эту жизнь и создает кармические предпосылки для насильственной смерти в одном из последующих рождений. Привычка убивать проявит себя в будущем как склонность к совершению насилия такого же рода. Если в нынешнем существовании мы позволяем себе убивать, то в следующей жизни появимся на свет с пагубным стремлением к убийству. Подтверждением этому служит поведение маленьких детей. Кажется, что некоторым малышам истребление живого доставляет настоящее удовольствие. Когда им на глаза попадается насекомое, они стремглав бегут к нему, чтобы раздавить, заливаясь при этом радостным смехом. Иногда они ловят животных и мучают, пока те не умрут. Такие действия говорят о привычке совершать убийства, обретенной в прошлых жизнях. Напротив, дети, которые проявляют сострадание и не могут спокойно смотреть, как другим причиняют зло, служат примером того, как семена позитивной кармы дают добрые всходы уже с самого нашего рождения.

Являясь буддистами, мы должны стараться на протяжении жизни избегать совершения десяти деяний, порождающих негативную карму, или, по крайней мере, стремиться совершать их как можно реже.

Полностью избежать десяти неблагих деяний довольно сложно. Например, что делать, если дома завелись клопы? Если я скажу не убивать их, то весьма сомнительно, чтобы многие последовали моему совету. Да я и сам нахожу мало приятного в том, чтобы спать в постели, кишащей насекомыми. Поэтому в качестве оптимального решения я всегда рекомендую просто не допускать подобных ситуаций. Соблюдение гигиены, поддержание чистоты, умеренность и добросовестное выполнение домашних обязанностей способны предотвратить проблемы, связанные с нежелательным появлением большинства насекомых и грызунов.

Также употребление в пищу мяса, по сути, делает нас сообщниками того же убийства. Отсюда возникает вопрос, следует ли отказаться от мясных продуктов? Однажды я попробовал полностью перейти на вегетарианскую диету, но возникли проблемы со здоровьем, и спустя два года мои доктора посоветовали мне вновь включить мясо в мой рацион. Если есть люди, которые могут совсем перестать есть мясо, то мы должны сорадоваться благородству их поступка. В любом случае следует, по меньшей мере, постараться свести потребление мяса к минимуму и отказываться от него там, где его запасы ограничены, и наше желание поесть мяса повлечет за собой дополнительные убийства.

Хотя в силу климатических и географических особенностей нашей страны мы, тибетцы, относимся к традиционным потребителям мяса, учение Махаяны о сострадании наложило на эту традицию свой благотворный отпечаток. Всем тибетцам известно выражение: «Все живые существа когда-то были нашими матерями». Кочевники, зарабатывавшие на жизнь разведением скота, совершали паломничества в Лхасу, облачившись в длинные меховые чупы, которые даже в разгар зимы обвязывали вокруг талии и спускали с плеч, обнажая грудь с вереницами ниспадающих благословенных шнурков. Эти люди очень хорошо понимали смысл фразы «Все живые существа прежде были мне матерями». И хотя внешне они больше походили на банду разбойников и грабителей, это были благочестивые люди, глубоко чтившие Махаяну. Поскольку они были кочевниками, то мясо животных служило им единственным источником пропитания. Но если им приходилось лишать животных жизни, они всегда старались прибегнуть к наиболее гуманному способу, не переставая при этом шептать им на ухо молитвы. В Лхасе был распространен обычай покупать предназначенное для забоя животное и отпускать его на свободу; это приносило духовные заслуги. Если случалось, что скотина заболевала и умирала, то можно было видеть, как люди окропляют ее святой водой и возносят молитвы. На всей территории Тибета убийство любого дикого зверя было запрещено, исключение составляли только волки, нападавшие на стада, и грызуны, от которых страдали крестьяне.

Вторым деянием, порождающим негативную карму, является воровство. Тот вред, который воровство приносит обществу, не требует особых доказательств. Подойдите на улице к первому встречному и попробуйте назвать его вором. Вряд ли ему это понравится. Если в городе с населением в сто тысяч человек есть хотя бы один вор, то и этого слишком много. Буддисты никогда не должны помышлять о краже, они должны порицать такие намерения и стараться отвратить от них других людей. Если мы застанем кого-то за совершением кражи, следует сначала предупредить преступника о последствиях; но если он не внемлет вашим словам, тогда со всей ответственностью, которая зиждется на сострадании, следует дать ему понять, что вы не оставите этот эпизод без внимания. Для формирования здорового общества необходимо, чтобы люди понимали, что мир и гармония в нем зависят от каждого из них. Потворствуя воровству, мы лишь способствуем отягощению негативной кармы людей, которые в нем участвуют, а также создаем предпосылки для деградации общества, в котором придется жить нам и нашим детям.

Вместо того чтобы воровать, следует обратиться к практике даяния, помогая бедным и нуждающимся людям. Это окажет куда более благоприятное воздействие на наш ум, и на кармические узоры, которые мы плетем.

Что касается неправильного сексуального поведения, то, по большей части, здесь подразумевается супружеская измена, которая является главной причиной семейных проблем. В прежние времена из-за измены порой разгорались настоящие войны. С одинаковой беспощадностью измены приносят хаос как в стены дворца, так и в непритязательные жилища простых смертных. К тому же прелюбодеяние приводит к распаду семей и взаимному отчуждению родителей, что травмирует психику детей, которые порой даже не знают в лицо собственного отца. Выросшему без отца ребенку не хватает отеческой заботы, из-за чего он нередко пребывает в смущении и подавленности. Дефицит общения с отцом оставляет в сознании глубокий след, который сохраняется на протяжении всей жизни.

Мой друг-иностранец однажды рассказал мне, сколь легкомысленным порой бывает отношение к сексу у людей Запада, и спросил меня, как я отношусь к беспорядочной половой жизни. Я ответил, что сомневаюсь, чтобы это приносило хоть какую-то пользу в духовном плане, а в большинстве случаев подобная распущенность в конечном итоге влечет за собой куда больше страданий, чем радости. В качестве отдельной рекомендации я тогда высказал мнение, что пары, которые не собираются долго жить вместе, должны прилагать все усилия, чтобы не заводить детей. В остальном при обоюдном согласии сторон и условии, что ничьи интересы не ущемляются, люди могут поступать так, как считают нужным. Больше всего меня беспокоит душевное состояние тех детей, которые могут оказаться заложниками подобных ситуаций. Ведь наши дети — это единственная надежда на будущее.

Первой в перечне негативных деяний речи упомянута ложь. Честность и прямота являются полезными качествами даже для тех, кто не стремится к духовному совершенствованию. Можно изучить все пять великих философских трактатов, но один небольшой обман способен продемонстрировать, сколь поверхностны познания такого «философа». Как сказано в предании о Гьялпо Депа Тенпо: «Истина вечна, а у лжи нет будущего». Опорой для лжи служит вымысел, а не фактическая реальность, поэтому у нее нет надежной основы. Правда же всегда основывается на фактической реальности, и потому ее опора устойчива. Следовательно, хотя путем обмана мы и можем на какое-то время оказаться в более выгодном положении, надежда на то, что с его помощью удастся обрести настоящее счастье, невелика.

Люди в обществе взаимосвязаны, а потому разве будет хоть какая-то польза для них или их детей, если они постоянно будут пытаться обмануть друг друга или сбить с толку? Благополучие общества зиждется на доверии, а если мы не можем полагаться на слова собственных соседей, то установить с ними хорошие отношения будет довольно трудно. На смену душевному покою придут сомнения и паранойя. Зачем же нам самим доводить себя до столь плачевного состояния? Поступая таким образом, мы просто унижаем свое человеческое достоинство и оскверняем память наших предков и учителей прошлого. Родные братья, которые между собой допускают ложь и обман, становятся друг другу чужими. До чего мрачная вырисовывается картина! Нам следует остерегаться подобных способов поведения, словно смертельного яда. Люди, прибегающие к ним, достойны всеобщего сочувствия.

Вторым негативным деянием речи является злословие, или речь, сеющая распри. Злословие расширяет пропасть между людьми, которых уже развели жизненные пути, и разлучает тех, кто прежде был близок. Мы много говорим о таких высоких начинаниях как практики Бодхисаттвы и тантрические методы, но если сами мы до сих пор не в состоянии соблюдать основные заповеди вроде избавления от речей, сеющих распри, то от наших бесед будет мало толку. Чем позорить учение аморальным поведением, лучше забить себе рот экскрементами. Это будет куда уместней.

Мы должны учиться относиться к другим с почтением, доверять им и уважать их, а также радоваться чужому счастью, вместо того чтобы из зависти строить козни и вносить разлад. Когда мы чувствуем, что наша практика позволяет нам находить оправдания для оскорбления других, чьи манеры или поведение кажутся нам не такими безукоризненными, как наши собственные, то самое время попридержать язык.
Признать один-единственный собственный недостаток куда полезнее, чем тысячу чужих. Чем плохо отзываться о людях и своим злословием вносить в их жизнь трения и беспокойство, лучше приучить себя воспринимать их поступки как чистые, и, говоря о других, перечислять только их достоинства. Если вы чувствуете, что вас так и тянет очернить кого-то, тут же представьте, что ваш рот забит экскрементами. Это довольно быстро избавит вас от вредной привычки.

Благодаря воздержанию от десяти неблагих деяний и совершению благих ум обретает гармонию, которая является основой для всех высших духовных практик, к которым относятся медитативное сосредоточение, Бодхичитта и различные йога-тантры. Если же ум не обладает достаточной силой для того, чтобы удержаться от совершения неблагих деяний, то есть для совершения практик базового уровня, то применение высших техник не принесет ожидаемых результатов. Эффективность метода определяется совершенством ума того, кто к нему обращается. Вместо того чтобы метаться в поисках высочайших и сокровенных учений по высшим йога-тантрам, следует со всей искренность посмотреть на самого себя и определить, какой уровень практики более всего соответствует той духовной ступени, на которой мы на самом деле находимся.

Сначала необходимо заложить основы, соблюдая законы кармы, то есть выполняя практику совершения десяти благих деяний. В противном случае мы будем попросту обманывать сами себя. Мы частенько говорим о том, как много текстов мы изучили, сколько часов в день медитируем и сколько ретритов прошли, но лучше было бы сосчитать, сколько раз на дню мы забываем о соблюдении десяти нравственных заповедей. Весьма полезной в этом плане может оказаться следующая практика. Каждый вечер, сидя в спокойной обстановке, пересмотрите все совершенные за день поступки, отмечая про себя те моменты, где ваши действия расходились учениями, после чего породите намерение в будущем успешно преодолевать подобные испытания. Приняв Прибежище, медитируйте о Бодхичитте и старайтесь давать отпор негативным кармическим наклонностям с помощью различных медитационных техник. После того как вы вернете ум в чистое состояние, приступайте к выполнению вечерних медитаций или чтению молитв.

Третьим негативным деянием речи является сквернословие — употребление грубых слов, которые могут ранить сердце. В какие бы мягкие формы мы ни старались облечь свои фразы, речь считается грубой, если причиняет страдание. Ехидный сарказм — еще одна форма сквернословия. Подобные манеры словесного обращения приводят ум собеседника в замешательство, и потому их следует избегать. Лучше уж вовсе промолчать, чем сказать что-то обидное. Жизнь человека и без того коротка, зачем понапрасну или по злому умыслу тратить отпущенные нам глотки воздуха.

Пустословие — четвертое негативное действие речи. Хотя, на первый взгляд, оно кажется довольно безобидным, однако пересуды в конце концов непременно останавливаются на какой-нибудь теме, усугубляющей наши омрачения и отнимающей время и энергию. По своей природе пустословие не обладает разрушительной силой, но, поскольку оно несет в себе семена тщетности, то вступает в противоречие с усилиями, предпринимаемыми на ниве духовной.

Три негативных деяния ума (алчность, злонамеренность и приверженность ложным воззрениям, противоречащим реальному положению вещей) служат причиной всех пагубных деяний, совершаемых посредством тела или речи. Они неизменно следуют друг за другим, подобно лошади и телеге.

Алчность — это жажда обладания собственным или чужим имуществом. Она порождает бесчисленное множество пагубных деяний тела и речи. В ней источник зависти, гнева и все прочих видов омрачающих эмоций.

Злонамеренность же — самое разрушительное из омрачений ума, его пагубный характер более всего очевиден, ибо оно влечет за собой насилие, причинение вреда и даже убийства.

Приверженность воззрениям, противоречащим реальному положению вещей, означает отрицание взаимосвязи между действиями, совершаемыми нами ныне, и теми переживаниями, которые ждут нас в будущем, а также Просветления и ведущих к нему путей. Такие ложные воззрения уводят человека в сторону от добродетельной жизни и вступления на духовный путь.

Для того чтобы достичь мудрости Всеведения, необходимо прибегнуть к помощи действенного метода. Посредством медитации о пустоте происходит накопление мудрости, а с помощью других практик, таких как принесение блага другим существам и медитация о сострадании, создаются огромные накопления созидательной энергии. Сохранение этой созидательной энергии во многом зависит от практики отказа от десяти неблагих деяний. Отказываясь от десяти неблагих деяний, мы делаем свою жизнь гармоничной, что дарит нам мир и счастье и способствует выполнению высших духовных практик. Мы также закладываем в своем сознании кармические отпечатки, способствующие формированию причин для обретения человеческого рождения, наделенного восемью качествами, которое благоприятствуют дальнейшему духовному прогрессу.


Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина

Пагубный образ действий, от которого следует отказаться, характеризуется десятью деяниями. Три из них относятся к деяниям тела: убийство, воровство и прелюбодеяние. Четыре — к деяниям речи: ложь, сквернословие, злословие и пустословие. И последние три действия затрагивают ум: алчность, злонамеренность и приверженность ложным воззрениям. Избегая этих десяти и совершая действия им противоположные, мы взращиваем десять добродетелей.

Каковы же результаты десяти негативных деяний, перечисленных выше? Рассмотрим убийство: насилие сокращает эту жизнь и создает кармические предпосылки для насильственной смерти в одном из последующих рождений. Привычка убивать проявит себя в будущем как склонность к совершению насилия такого же рода. Если в нынешнем существовании мы позволяем себе убивать, то в следующей жизни появимся на свет с пагубным стремлением к убийству. Подтверждением этому служит поведение маленьких детей. Кажется, что некоторым малышам истребление живого доставляет настоящее удовольствие. Когда им на глаза попадается насекомое, они стремглав бегут к нему, чтобы раздавить, заливаясь при этом радостным смехом. Иногда они ловят животных и мучают, пока те не умрут. Такие действия говорят о привычке совершать убийства, обретенной в прошлых жизнях. Напротив, дети, которые проявляют сострадание и не могут спокойно смотреть, как другим причиняют зло, служат примером того, как семена позитивной кармы дают добрые всходы уже с самого нашего рождения.

Являясь буддистами, мы должны стараться на протяжении жизни избегать совершения десяти деяний, порождающих негативную карму, или, по крайней мере, стремиться совершать их как можно реже.

Полностью избежать десяти неблагих деяний довольно сложно. Например, что делать, если дома завелись клопы? Если я скажу не убивать их, то весьма сомнительно, чтобы многие последовали моему совету. Да я и сам нахожу мало приятного в том, чтобы спать в постели, кишащей насекомыми. Поэтому в качестве оптимального решения я всегда рекомендую просто не допускать подобных ситуаций. Соблюдение гигиены, поддержание чистоты, умеренность и добросовестное выполнение домашних обязанностей способны предотвратить проблемы, связанные с нежелательным появлением большинства насекомых и грызунов.

Также употребление в пищу мяса, по сути, делает нас сообщниками того же убийства. Отсюда возникает вопрос, следует ли отказаться от мясных продуктов? Однажды я попробовал полностью перейти на вегетарианскую диету, но возникли проблемы со здоровьем, и спустя два года мои доктора посоветовали мне вновь включить мясо в мой рацион. Если есть люди, которые могут совсем перестать есть мясо, то мы должны сорадоваться благородству их поступка. В любом случае следует, по меньшей мере, постараться свести потребление мяса к минимуму и отказываться от него там, где его запасы ограничены, и наше желание поесть мяса повлечет за собой дополнительные убийства.

Хотя в силу климатических и географических особенностей нашей страны мы, тибетцы, относимся к традиционным потребителям мяса, учение Махаяны о сострадании наложило на эту традицию свой благотворный отпечаток. Всем тибетцам известно выражение: «Все живые существа когда-то были нашими матерями». Кочевники, зарабатывавшие на жизнь разведением скота, совершали паломничества в Лхасу, облачившись в длинные меховые чупы, которые даже в разгар зимы обвязывали вокруг талии и спускали с плеч, обнажая грудь с вереницами ниспадающих благословенных шнурков. Эти люди очень хорошо понимали смысл фразы «Все живые существа прежде были мне матерями». И хотя внешне они больше походили на банду разбойников и грабителей, это были благочестивые люди, глубоко чтившие Махаяну. Поскольку они были кочевниками, то мясо животных служило им единственным источником пропитания. Но если им приходилось лишать животных жизни, они всегда старались прибегнуть к наиболее гуманному способу, не переставая при этом шептать им на ухо молитвы. В Лхасе был распространен обычай покупать предназначенное для забоя животное и отпускать его на свободу; это приносило духовные заслуги. Если случалось, что скотина заболевала и умирала, то можно было видеть, как люди окропляют ее святой водой и возносят молитвы. На всей территории Тибета убийство любого дикого зверя было запрещено, исключение составляли только волки, нападавшие на стада, и грызуны, от которых страдали крестьяне.

Вторым деянием, порождающим негативную карму, является воровство. Тот вред, который воровство приносит обществу, не требует особых доказательств. Подойдите на улице к первому встречному и попробуйте назвать его вором. Вряд ли ему это понравится. Если в городе с населением в сто тысяч человек есть хотя бы один вор, то и этого слишком много. Буддисты никогда не должны помышлять о краже, они должны порицать такие намерения и стараться отвратить от них других людей. Если мы застанем кого-то за совершением кражи, следует сначала предупредить преступника о последствиях; но если он не внемлет вашим словам, тогда со всей ответственностью, которая зиждется на сострадании, следует дать ему понять, что вы не оставите этот эпизод без внимания. Для формирования здорового общества необходимо, чтобы люди понимали, что мир и гармония в нем зависят от каждого из них. Потворствуя воровству, мы лишь способствуем отягощению негативной кармы людей, которые в нем участвуют, а также создаем предпосылки для деградации общества, в котором придется жить нам и нашим детям.

Вместо того чтобы воровать, следует обратиться к практике даяния, помогая бедным и нуждающимся людям. Это окажет куда более благоприятное воздействие на наш ум, и на кармические узоры, которые мы плетем.

Что касается неправильного сексуального поведения, то, по большей части, здесь подразумевается супружеская измена, которая является главной причиной семейных проблем. В прежние времена из-за измены порой разгорались настоящие войны. С одинаковой беспощадностью измены приносят хаос как в стены дворца, так и в непритязательные жилища простых смертных. К тому же прелюбодеяние приводит к распаду семей и взаимному отчуждению родителей, что травмирует психику детей, которые порой даже не знают в лицо собственного отца. Выросшему без отца ребенку не хватает отеческой заботы, из-за чего он нередко пребывает в смущении и подавленности. Дефицит общения с отцом оставляет в сознании глубокий след, который сохраняется на протяжении всей жизни.

Мой друг-иностранец однажды рассказал мне, сколь легкомысленным порой бывает отношение к сексу у людей Запада, и спросил меня, как я отношусь к беспорядочной половой жизни. Я ответил, что сомневаюсь, чтобы это приносило хоть какую-то пользу в духовном плане, а в большинстве случаев подобная распущенность в конечном итоге влечет за собой куда больше страданий, чем радости. В качестве отдельной рекомендации я тогда высказал мнение, что пары, которые не собираются долго жить вместе, должны прилагать все усилия, чтобы не заводить детей. В остальном при обоюдном согласии сторон и условии, что ничьи интересы не ущемляются, люди могут поступать так, как считают нужным. Больше всего меня беспокоит душевное состояние тех детей, которые могут оказаться заложниками подобных ситуаций. Ведь наши дети — это единственная надежда на будущее.

Первой в перечне негативных деяний речи упомянута ложь. Честность и прямота являются полезными качествами даже для тех, кто не стремится к духовному совершенствованию. Можно изучить все пять великих философских трактатов, но один небольшой обман способен продемонстрировать, сколь поверхностны познания такого «философа». Как сказано в предании о Гьялпо Депа Тенпо: «Истина вечна, а у лжи нет будущего». Опорой для лжи служит вымысел, а не фактическая реальность, поэтому у нее нет надежной основы. Правда же всегда основывается на фактической реальности, и потому ее опора устойчива. Следовательно, хотя путем обмана мы и можем на какое-то время оказаться в более выгодном положении, надежда на то, что с его помощью удастся обрести настоящее счастье, невелика.

Люди в обществе взаимосвязаны, а потому разве будет хоть какая-то польза для них или их детей, если они постоянно будут пытаться обмануть друг друга или сбить с толку? Благополучие общества зиждется на доверии, а если мы не можем полагаться на слова собственных соседей, то установить с ними хорошие отношения будет довольно трудно. На смену душевному покою придут сомнения и паранойя. Зачем же нам самим доводить себя до столь плачевного состояния? Поступая таким образом, мы просто унижаем свое человеческое достоинство и оскверняем память наших предков и учителей прошлого. Родные братья, которые между собой допускают ложь и обман, становятся друг другу чужими. До чего мрачная вырисовывается картина! Нам следует остерегаться подобных способов поведения, словно смертельного яда. Люди, прибегающие к ним, достойны всеобщего сочувствия.

Вторым негативным деянием речи является злословие, или речь, сеющая распри. Злословие расширяет пропасть между людьми, которых уже развели жизненные пути, и разлучает тех, кто прежде был близок. Мы много говорим о таких высоких начинаниях как практики Бодхисаттвы и тантрические методы, но если сами мы до сих пор не в состоянии соблюдать основные заповеди вроде избавления от речей, сеющих распри, то от наших бесед будет мало толку. Чем позорить учение аморальным поведением, лучше забить себе рот экскрементами. Это будет куда уместней.

Мы должны учиться относиться к другим с почтением, доверять им и уважать их, а также радоваться чужому счастью, вместо того чтобы из зависти строить козни и вносить разлад. Когда мы чувствуем, что наша практика позволяет нам находить оправдания для оскорбления других, чьи манеры или поведение кажутся нам не такими безукоризненными, как наши собственные, то самое время попридержать язык.
Признать один-единственный собственный недостаток куда полезнее, чем тысячу чужих. Чем плохо отзываться о людях и своим злословием вносить в их жизнь трения и беспокойство, лучше приучить себя воспринимать их поступки как чистые, и, говоря о других, перечислять только их достоинства. Если вы чувствуете, что вас так и тянет очернить кого-то, тут же представьте, что ваш рот забит экскрементами. Это довольно быстро избавит вас от вредной привычки.

Благодаря воздержанию от десяти неблагих деяний и совершению благих ум обретает гармонию, которая является основой для всех высших духовных практик, к которым относятся медитативное сосредоточение, Бодхичитта и различные йога-тантры. Если же ум не обладает достаточной силой для того, чтобы удержаться от совершения неблагих деяний, то есть для совершения практик базового уровня, то применение высших техник не принесет ожидаемых результатов. Эффективность метода определяется совершенством ума того, кто к нему обращается. Вместо того чтобы метаться в поисках высочайших и сокровенных учений по высшим йога-тантрам, следует со всей искренность посмотреть на самого себя и определить, какой уровень практики более всего соответствует той духовной ступени, на которой мы на самом деле находимся.

Сначала необходимо заложить основы, соблюдая законы кармы, то есть выполняя практику совершения десяти благих деяний. В противном случае мы будем попросту обманывать сами себя. Мы частенько говорим о том, как много текстов мы изучили, сколько часов в день медитируем и сколько ретритов прошли, но лучше было бы сосчитать, сколько раз на дню мы забываем о соблюдении десяти нравственных заповедей. Весьма полезной в этом плане может оказаться следующая практика. Каждый вечер, сидя в спокойной обстановке, пересмотрите все совершенные за день поступки, отмечая про себя те моменты, где ваши действия расходились учениями, после чего породите намерение в будущем успешно преодолевать подобные испытания. Приняв Прибежище, медитируйте о Бодхичитте и старайтесь давать отпор негативным кармическим наклонностям с помощью различных медитационных техник. После того как вы вернете ум в чистое состояние, приступайте к выполнению вечерних медитаций или чтению молитв.

Третьим негативным деянием речи является сквернословие — употребление грубых слов, которые могут ранить сердце. В какие бы мягкие формы мы ни старались облечь свои фразы, речь считается грубой, если причиняет страдание. Ехидный сарказм — еще одна форма сквернословия. Подобные манеры словесного обращения приводят ум собеседника в замешательство, и потому их следует избегать. Лучше уж вовсе промолчать, чем сказать что-то обидное. Жизнь человека и без того коротка, зачем понапрасну или по злому умыслу тратить отпущенные нам глотки воздуха.

Пустословие — четвертое негативное действие речи. Хотя, на первый взгляд, оно кажется довольно безобидным, однако пересуды в конце концов непременно останавливаются на какой-нибудь теме, усугубляющей наши омрачения и отнимающей время и энергию. По своей природе пустословие не обладает разрушительной силой, но, поскольку оно несет в себе семена тщетности, то вступает в противоречие с усилиями, предпринимаемыми на ниве духовной.

Три негативных деяния ума (алчность, злонамеренность и приверженность ложным воззрениям, противоречащим реальному положению вещей) служат причиной всех пагубных деяний, совершаемых посредством тела или речи. Они неизменно следуют друг за другим, подобно лошади и телеге.

Алчность — это жажда обладания собственным или чужим имуществом. Она порождает бесчисленное множество пагубных деяний тела и речи. В ней источник зависти, гнева и все прочих видов омрачающих эмоций.

Злонамеренность же — самое разрушительное из омрачений ума, его пагубный характер более всего очевиден, ибо оно влечет за собой насилие, причинение вреда и даже убийства.

Приверженность воззрениям, противоречащим реальному положению вещей, означает отрицание взаимосвязи между действиями, совершаемыми нами ныне, и теми переживаниями, которые ждут нас в будущем, а также Просветления и ведущих к нему путей. Такие ложные воззрения уводят человека в сторону от добродетельной жизни и вступления на духовный путь.

Для того чтобы достичь мудрости Всеведения, необходимо прибегнуть к помощи действенного метода. Посредством медитации о пустоте происходит накопление мудрости, а с помощью других практик, таких как принесение блага другим существам и медитация о сострадании, создаются огромные накопления созидательной энергии. Сохранение этой созидательной энергии во многом зависит от практики отказа от десяти неблагих деяний. Отказываясь от десяти неблагих деяний, мы делаем свою жизнь гармоничной, что дарит нам мир и счастье и способствует выполнению высших духовных практик. Мы также закладываем в своем сознании кармические отпечатки, способствующие формированию причин для обретения человеческого рождения, наделенного восемью качествами, которое благоприятствуют дальнейшему духовному прогрессу.


Перевод с тибетского Гленн Муллин
Перевод с английского Елена Лохнина]]> [/yandexrss][shortrss] Для чего нужно помнить о смерти? https://dalailama.ru/messages/157-death.html https://dalailama.ru/messages/157-death.html Помнить о том, что мы умрем, очень полезно. Почему? Если мы не задумываемся о смерти, то будем легкомысленно относиться к духовным практикам. Мы растратим свою жизнь впустую, не анализируя, какие мысли и поступки продлевают страдание, а какие — приносят счастье. Для чего нужно помнить о смерти?
Фото: Манюэль Бауэр.
The Pictorial Portrait ProjectПомнить о том, что мы умрем, очень полезно. Почему? Если мы не задумываемся о смерти, то будем легкомысленно относиться к духовным практикам. Мы растратим свою жизнь впустую, не анализируя, какие мысли и поступки продлевают страдание, а какие — приносят счастье.

Не задумываясь о том, что можем вскоре умереть, мы легко попадем в ловушку кажущегося постоянства, убеждая себя: «Я умру, но это будет когда-нибудь потом, не скоро». А когда приблизится смерть, даже если мы захотим сделать что-то полезное, у нас на то не окажется сил. Многие тибетцы поступают в монастырь еще совсем молодыми людьми. Они изучают тексты о духовных практиках, но когда подходит время применить эти знания на деле, выясняется, что они по какой-то причине к этому неспособны. Это происходит потому, что у них нет истинного понимания непостоянства.

Если после размышлений о духовной практике мы приходим к выводу, что нам совершенно необходимо уйти в затворничество на несколько месяцев или даже лет, то это знак того, что нами движет понимание непостоянства. Но если это решение не подкреплять периодическими размышлениями о разрушительной силе непостоянства, то практика постепенно утрачивает силу. Именно поэтому некоторые люди и проводят в затворничестве не один год, но это никак не сказывается на их последующей жизни. Итак, созерцание непостоянства не только побуждает нас к серьезной практике, но и наполняет ее новой силой.

Осознание неизбежности смерти и понимание, что время ее прихода неведомо, служит хорошим стимулом. Это как если бы друг постоянно напоминал нам: «Будь осмотрителен, прояви усердие — еще один день проходит».

Возможно, мы даже решим оставить дом и уйти в монастырь. Там мы получим новое имя и новые одежды. В монастыре у нас будет меньше повседневных забот. Мы должны будем пересмотреть свое отношение к жизни и устремиться к более высоким целям. Однако если в монастыре нас будут увлекать поверхностные мысли о сиюминутном: о вкусной еде, хорошей одежде, более комфортном жилье, приятных беседах, друзьях и знакомых; если мы и здесь станем наживать врагов, когда что-то будет нам не по нраву, станем ссориться и драться, то жизнь наша окажется ничуть не лучше той, что была у нас до прихода в монастырь. Скорее, она будет даже хуже. Помните, недостаточно отказаться от этих поверхностных мыслей и поступков из опасения дурно выглядеть в глазах друзей, которые тоже находятся на пути. Изменения должны произойти на внутреннем уровне. Это верно как для монахов и монахинь, так и для светских людей, занимающихся духовными практиками.

Возможно, нас убаюкало чувство постоянства, мы думаем, что умрем нескоро, и пока мы живы, нам нужны очень хорошая еда, одежда и приятное общение. Чтобы заполучить все те волшебные вещи, которые нас окружают, даже если обладание ими не имеет смысла с точки зрения долгосрочной перспективы, мы пускаемся на всевозможные ухищрения и совершаем самые необдуманные поступки — берем кредиты под высокие проценты, смотрим свысока на собственных друзей, затеваем судебные тяжбы. И все это лишь для того, чтобы получить больше, чем нам в действительности необходимо.

Когда мы посвящаем жизнь накоплению материальных благ, деньги становятся для нас важнее приобретения новых знаний. Даже занявшись духовными практиками, мы не можем полностью сосредоточиться. Если из книги выпадет страница, мы подумаем, а стоит ли наклоняться, но если упадет на землю денежная купюра, мы бросимся ее поднимать. Повстречав кого-то, кто посвятил жизнь духовному росту, мы можем восхититься его целеустремленности, но и только. Но если мы увидим человека в дорогих одеждах, кичащегося своим богатством, то исполнимся завистью и с все возрастающей привязанностью будем стремиться к обладанию такими же прекрасными вещами. Мы не остановимся ни перед чем, лишь бы достичь своей цели.

Когда мы целиком поглощены стремлением к материальным благам, наши омрачающие эмоции усиливаются, а это, в свою очередь, влечет за собой все новые дурные поступки. Эти негативные эмоции приносят одни неприятности, создавая неудобства для нас и окружающих. Даже если мы вкратце ознакомились с этапами пути к Просветлению, влечение к материальному благополучию и общению с множеством людей заставляет нас использовать полученные знания для того, чтобы устремляться к поверхностным ценностям этой жизни и с медитативной сосредоточенностью культивировать тягу к друзьям и ненависть к врагам, всеми возможными способами потакая своим омрачающим эмоциям. На этом этапе, если мы услышим о настоящей, благотворной практике, то подумаем: «Все это так, но…». Одно «но» следует за другим. Опыт существования в безначальной цепи перерождений приучил нас к омрачающим эмоциям, а теперь, в добавление к этому, мы делаем основой своей духовной практики поверхностные ценности. Это еще более ухудшает положение, заставляя нас отвергнуть то, что действительно может оказать нам помощь.

До тех пор пока нами движет подобное вожделение, мы не найдем покоя. Мы не сделаем счастливее других, и уж конечно не станем счастливее сами. По мере того, как мы все больше сосредоточиваемся на себе — «мое то, мое это», «мое тело, мое благополучие», любой, кто преградит нам путь, немедленно становится объектом нашего гнева. Мы дорожим «своими друзьями» и «своими родственниками», но они не могут помочь нам в рождении и смерти. Мы приходим в этот мир одни, и уйдем из него тоже одни. Если бы друг мог сопровождать нас в момент смерти, привязанность имела бы смысл. Но это не так. Если бы в момент рождения в совершенно незнакомом мире друг из прошлой жизни мог как-то помочь, об этом стоило бы задуматься. Но он ничего не может для нас сделать. Так почему же все годы между рождением и смертью мы упорно твердим «мой друг», «моя сестра», «мой брат»? Это упорство не приносит никакой пользы, а лишь порождает еще большее смятение, вожделение и ненависть.

Придавая слишком большое значение друзьям, мы тем самым уделяем и врагам больше внимания, чем они заслуживают. Когда мы рождаемся, мы никого не знаем и никто не знает нас. Несмотря на то, что все мы в равной мере хотим счастья и не желаем страдать, лица некоторых людей нам нравятся больше, о них мы думаем: «Это мои друзья». Лица других людей нам нравятся меньше, и о них мы думаем: «Это мои враги». Мы разделяем людей на «своих» и «чужих», настойчиво стремимся приблизиться к первым и культивируем неприязнь ко вторым. Приносит ли это пользу? Нет. Огромное количество энергии расходуется в заботах о самых поверхностных явлениях этой жизни. Глубина уступает банальности.

Если мы не занимались духовными практиками, и в день смерти вокруг соберутся плачущие друзья и другие люди, что были связаны с нами при жизни, из которых никто не напомнит нам о добродетельной практике, то это лишь усугубит тревогу, и нам некого будет винить, кроме себя. В чем же заключалась наша ошибка? В том, что мы не размышляли о непостоянстве.


Перевод Натальи Иноземцевой
]]> Выступления и тексты, Буддизм Editor Sat, 10 Jul 2010 23:51:42 +0400 [/shortrss] [fullrss] Для чего нужно помнить о смерти? https://dalailama.ru/messages/157-death.html https://dalailama.ru/messages/157-death.html Для чего нужно помнить о смерти?
Фото: Манюэль Бауэр.
The Pictorial Portrait ProjectПомнить о том, что мы умрем, очень полезно. Почему? Если мы не задумываемся о смерти, то будем легкомысленно относиться к духовным практикам. Мы растратим свою жизнь впустую, не анализируя, какие мысли и поступки продлевают страдание, а какие — приносят счастье.

Не задумываясь о том, что можем вскоре умереть, мы легко попадем в ловушку кажущегося постоянства, убеждая себя: «Я умру, но это будет когда-нибудь потом, не скоро». А когда приблизится смерть, даже если мы захотим сделать что-то полезное, у нас на то не окажется сил. Многие тибетцы поступают в монастырь еще совсем молодыми людьми. Они изучают тексты о духовных практиках, но когда подходит время применить эти знания на деле, выясняется, что они по какой-то причине к этому неспособны. Это происходит потому, что у них нет истинного понимания непостоянства.

Если после размышлений о духовной практике мы приходим к выводу, что нам совершенно необходимо уйти в затворничество на несколько месяцев или даже лет, то это знак того, что нами движет понимание непостоянства. Но если это решение не подкреплять периодическими размышлениями о разрушительной силе непостоянства, то практика постепенно утрачивает силу. Именно поэтому некоторые люди и проводят в затворничестве не один год, но это никак не сказывается на их последующей жизни. Итак, созерцание непостоянства не только побуждает нас к серьезной практике, но и наполняет ее новой силой.

Осознание неизбежности смерти и понимание, что время ее прихода неведомо, служит хорошим стимулом. Это как если бы друг постоянно напоминал нам: «Будь осмотрителен, прояви усердие — еще один день проходит».

Возможно, мы даже решим оставить дом и уйти в монастырь. Там мы получим новое имя и новые одежды. В монастыре у нас будет меньше повседневных забот. Мы должны будем пересмотреть свое отношение к жизни и устремиться к более высоким целям. Однако если в монастыре нас будут увлекать поверхностные мысли о сиюминутном: о вкусной еде, хорошей одежде, более комфортном жилье, приятных беседах, друзьях и знакомых; если мы и здесь станем наживать врагов, когда что-то будет нам не по нраву, станем ссориться и драться, то жизнь наша окажется ничуть не лучше той, что была у нас до прихода в монастырь. Скорее, она будет даже хуже. Помните, недостаточно отказаться от этих поверхностных мыслей и поступков из опасения дурно выглядеть в глазах друзей, которые тоже находятся на пути. Изменения должны произойти на внутреннем уровне. Это верно как для монахов и монахинь, так и для светских людей, занимающихся духовными практиками.

Возможно, нас убаюкало чувство постоянства, мы думаем, что умрем нескоро, и пока мы живы, нам нужны очень хорошая еда, одежда и приятное общение. Чтобы заполучить все те волшебные вещи, которые нас окружают, даже если обладание ими не имеет смысла с точки зрения долгосрочной перспективы, мы пускаемся на всевозможные ухищрения и совершаем самые необдуманные поступки — берем кредиты под высокие проценты, смотрим свысока на собственных друзей, затеваем судебные тяжбы. И все это лишь для того, чтобы получить больше, чем нам в действительности необходимо.

Когда мы посвящаем жизнь накоплению материальных благ, деньги становятся для нас важнее приобретения новых знаний. Даже занявшись духовными практиками, мы не можем полностью сосредоточиться. Если из книги выпадет страница, мы подумаем, а стоит ли наклоняться, но если упадет на землю денежная купюра, мы бросимся ее поднимать. Повстречав кого-то, кто посвятил жизнь духовному росту, мы можем восхититься его целеустремленности, но и только. Но если мы увидим человека в дорогих одеждах, кичащегося своим богатством, то исполнимся завистью и с все возрастающей привязанностью будем стремиться к обладанию такими же прекрасными вещами. Мы не остановимся ни перед чем, лишь бы достичь своей цели.

Когда мы целиком поглощены стремлением к материальным благам, наши омрачающие эмоции усиливаются, а это, в свою очередь, влечет за собой все новые дурные поступки. Эти негативные эмоции приносят одни неприятности, создавая неудобства для нас и окружающих. Даже если мы вкратце ознакомились с этапами пути к Просветлению, влечение к материальному благополучию и общению с множеством людей заставляет нас использовать полученные знания для того, чтобы устремляться к поверхностным ценностям этой жизни и с медитативной сосредоточенностью культивировать тягу к друзьям и ненависть к врагам, всеми возможными способами потакая своим омрачающим эмоциям. На этом этапе, если мы услышим о настоящей, благотворной практике, то подумаем: «Все это так, но…». Одно «но» следует за другим. Опыт существования в безначальной цепи перерождений приучил нас к омрачающим эмоциям, а теперь, в добавление к этому, мы делаем основой своей духовной практики поверхностные ценности. Это еще более ухудшает положение, заставляя нас отвергнуть то, что действительно может оказать нам помощь.

До тех пор пока нами движет подобное вожделение, мы не найдем покоя. Мы не сделаем счастливее других, и уж конечно не станем счастливее сами. По мере того, как мы все больше сосредоточиваемся на себе — «мое то, мое это», «мое тело, мое благополучие», любой, кто преградит нам путь, немедленно становится объектом нашего гнева. Мы дорожим «своими друзьями» и «своими родственниками», но они не могут помочь нам в рождении и смерти. Мы приходим в этот мир одни, и уйдем из него тоже одни. Если бы друг мог сопровождать нас в момент смерти, привязанность имела бы смысл. Но это не так. Если бы в момент рождения в совершенно незнакомом мире друг из прошлой жизни мог как-то помочь, об этом стоило бы задуматься. Но он ничего не может для нас сделать. Так почему же все годы между рождением и смертью мы упорно твердим «мой друг», «моя сестра», «мой брат»? Это упорство не приносит никакой пользы, а лишь порождает еще большее смятение, вожделение и ненависть.

Придавая слишком большое значение друзьям, мы тем самым уделяем и врагам больше внимания, чем они заслуживают. Когда мы рождаемся, мы никого не знаем и никто не знает нас. Несмотря на то, что все мы в равной мере хотим счастья и не желаем страдать, лица некоторых людей нам нравятся больше, о них мы думаем: «Это мои друзья». Лица других людей нам нравятся меньше, и о них мы думаем: «Это мои враги». Мы разделяем людей на «своих» и «чужих», настойчиво стремимся приблизиться к первым и культивируем неприязнь ко вторым. Приносит ли это пользу? Нет. Огромное количество энергии расходуется в заботах о самых поверхностных явлениях этой жизни. Глубина уступает банальности.

Если мы не занимались духовными практиками, и в день смерти вокруг соберутся плачущие друзья и другие люди, что были связаны с нами при жизни, из которых никто не напомнит нам о добродетельной практике, то это лишь усугубит тревогу, и нам некого будет винить, кроме себя. В чем же заключалась наша ошибка? В том, что мы не размышляли о непостоянстве.


Перевод Натальи Иноземцевой
]]> Editor Sat, 10 Jul 2010 23:51:42 +0400 [/fullrss] [yandexrss] Для чего нужно помнить о смерти? https://dalailama.ru/messages/157-death.html Помнить о том, что мы умрем, очень полезно. Почему? Если мы не задумываемся о смерти, то будем легкомысленно относиться к духовным практикам. Мы растратим свою жизнь впустую, не анализируя, какие мысли и поступки продлевают страдание, а какие — приносят счастье. Выступления и тексты, Буддизм Sat, 10 Jul 2010 23:51:42 +0400
Для чего нужно помнить о смерти?
Фото: Манюэль Бауэр.
The Pictorial Portrait Project
Помнить о том, что мы умрем, очень полезно. Почему? Если мы не задумываемся о смерти, то будем легкомысленно относиться к духовным практикам. Мы растратим свою жизнь впустую, не анализируя, какие мысли и поступки продлевают страдание, а какие — приносят счастье.

Не задумываясь о том, что можем вскоре умереть, мы легко попадем в ловушку кажущегося постоянства, убеждая себя: «Я умру, но это будет когда-нибудь потом, не скоро». А когда приблизится смерть, даже если мы захотим сделать что-то полезное, у нас на то не окажется сил. Многие тибетцы поступают в монастырь еще совсем молодыми людьми. Они изучают тексты о духовных практиках, но когда подходит время применить эти знания на деле, выясняется, что они по какой-то причине к этому неспособны. Это происходит потому, что у них нет истинного понимания непостоянства.

Если после размышлений о духовной практике мы приходим к выводу, что нам совершенно необходимо уйти в затворничество на несколько месяцев или даже лет, то это знак того, что нами движет понимание непостоянства. Но если это решение не подкреплять периодическими размышлениями о разрушительной силе непостоянства, то практика постепенно утрачивает силу. Именно поэтому некоторые люди и проводят в затворничестве не один год, но это никак не сказывается на их последующей жизни. Итак, созерцание непостоянства не только побуждает нас к серьезной практике, но и наполняет ее новой силой.

Осознание неизбежности смерти и понимание, что время ее прихода неведомо, служит хорошим стимулом. Это как если бы друг постоянно напоминал нам: «Будь осмотрителен, прояви усердие — еще один день проходит».

Возможно, мы даже решим оставить дом и уйти в монастырь. Там мы получим новое имя и новые одежды. В монастыре у нас будет меньше повседневных забот. Мы должны будем пересмотреть свое отношение к жизни и устремиться к более высоким целям. Однако если в монастыре нас будут увлекать поверхностные мысли о сиюминутном: о вкусной еде, хорошей одежде, более комфортном жилье, приятных беседах, друзьях и знакомых; если мы и здесь станем наживать врагов, когда что-то будет нам не по нраву, станем ссориться и драться, то жизнь наша окажется ничуть не лучше той, что была у нас до прихода в монастырь. Скорее, она будет даже хуже. Помните, недостаточно отказаться от этих поверхностных мыслей и поступков из опасения дурно выглядеть в глазах друзей, которые тоже находятся на пути. Изменения должны произойти на внутреннем уровне. Это верно как для монахов и монахинь, так и для светских людей, занимающихся духовными практиками.

Возможно, нас убаюкало чувство постоянства, мы думаем, что умрем нескоро, и пока мы живы, нам нужны очень хорошая еда, одежда и приятное общение. Чтобы заполучить все те волшебные вещи, которые нас окружают, даже если обладание ими не имеет смысла с точки зрения долгосрочной перспективы, мы пускаемся на всевозможные ухищрения и совершаем самые необдуманные поступки — берем кредиты под высокие проценты, смотрим свысока на собственных друзей, затеваем судебные тяжбы. И все это лишь для того, чтобы получить больше, чем нам в действительности необходимо.

Когда мы посвящаем жизнь накоплению материальных благ, деньги становятся для нас важнее приобретения новых знаний. Даже занявшись духовными практиками, мы не можем полностью сосредоточиться. Если из книги выпадет страница, мы подумаем, а стоит ли наклоняться, но если упадет на землю денежная купюра, мы бросимся ее поднимать. Повстречав кого-то, кто посвятил жизнь духовному росту, мы можем восхититься его целеустремленности, но и только. Но если мы увидим человека в дорогих одеждах, кичащегося своим богатством, то исполнимся завистью и с все возрастающей привязанностью будем стремиться к обладанию такими же прекрасными вещами. Мы не остановимся ни перед чем, лишь бы достичь своей цели.

Когда мы целиком поглощены стремлением к материальным благам, наши омрачающие эмоции усиливаются, а это, в свою очередь, влечет за собой все новые дурные поступки. Эти негативные эмоции приносят одни неприятности, создавая неудобства для нас и окружающих. Даже если мы вкратце ознакомились с этапами пути к Просветлению, влечение к материальному благополучию и общению с множеством людей заставляет нас использовать полученные знания для того, чтобы устремляться к поверхностным ценностям этой жизни и с медитативной сосредоточенностью культивировать тягу к друзьям и ненависть к врагам, всеми возможными способами потакая своим омрачающим эмоциям. На этом этапе, если мы услышим о настоящей, благотворной практике, то подумаем: «Все это так, но…». Одно «но» следует за другим. Опыт существования в безначальной цепи перерождений приучил нас к омрачающим эмоциям, а теперь, в добавление к этому, мы делаем основой своей духовной практики поверхностные ценности. Это еще более ухудшает положение, заставляя нас отвергнуть то, что действительно может оказать нам помощь.

До тех пор пока нами движет подобное вожделение, мы не найдем покоя. Мы не сделаем счастливее других, и уж конечно не станем счастливее сами. По мере того, как мы все больше сосредоточиваемся на себе — «мое то, мое это», «мое тело, мое благополучие», любой, кто преградит нам путь, немедленно становится объектом нашего гнева. Мы дорожим «своими друзьями» и «своими родственниками», но они не могут помочь нам в рождении и смерти. Мы приходим в этот мир одни, и уйдем из него тоже одни. Если бы друг мог сопровождать нас в момент смерти, привязанность имела бы смысл. Но это не так. Если бы в момент рождения в совершенно незнакомом мире друг из прошлой жизни мог как-то помочь, об этом стоило бы задуматься. Но он ничего не может для нас сделать. Так почему же все годы между рождением и смертью мы упорно твердим «мой друг», «моя сестра», «мой брат»? Это упорство не приносит никакой пользы, а лишь порождает еще большее смятение, вожделение и ненависть.

Придавая слишком большое значение друзьям, мы тем самым уделяем и врагам больше внимания, чем они заслуживают. Когда мы рождаемся, мы никого не знаем и никто не знает нас. Несмотря на то, что все мы в равной мере хотим счастья и не желаем страдать, лица некоторых людей нам нравятся больше, о них мы думаем: «Это мои друзья». Лица других людей нам нравятся меньше, и о них мы думаем: «Это мои враги». Мы разделяем людей на «своих» и «чужих», настойчиво стремимся приблизиться к первым и культивируем неприязнь ко вторым. Приносит ли это пользу? Нет. Огромное количество энергии расходуется в заботах о самых поверхностных явлениях этой жизни. Глубина уступает банальности.

Если мы не занимались духовными практиками, и в день смерти вокруг соберутся плачущие друзья и другие люди, что были связаны с нами при жизни, из которых никто не напомнит нам о добродетельной практике, то это лишь усугубит тревогу, и нам некого будет винить, кроме себя. В чем же заключалась наша ошибка? В том, что мы не размышляли о непостоянстве.


Перевод Натальи Иноземцевой
 Для чего нужно помнить о смерти?
Фото: Манюэль Бауэр.
The Pictorial Portrait ProjectПомнить о том, что мы умрем, очень полезно. Почему? Если мы не задумываемся о смерти, то будем легкомысленно относиться к духовным практикам. Мы растратим свою жизнь впустую, не анализируя, какие мысли и поступки продлевают страдание, а какие — приносят счастье.

Не задумываясь о том, что можем вскоре умереть, мы легко попадем в ловушку кажущегося постоянства, убеждая себя: «Я умру, но это будет когда-нибудь потом, не скоро». А когда приблизится смерть, даже если мы захотим сделать что-то полезное, у нас на то не окажется сил. Многие тибетцы поступают в монастырь еще совсем молодыми людьми. Они изучают тексты о духовных практиках, но когда подходит время применить эти знания на деле, выясняется, что они по какой-то причине к этому неспособны. Это происходит потому, что у них нет истинного понимания непостоянства.

Если после размышлений о духовной практике мы приходим к выводу, что нам совершенно необходимо уйти в затворничество на несколько месяцев или даже лет, то это знак того, что нами движет понимание непостоянства. Но если это решение не подкреплять периодическими размышлениями о разрушительной силе непостоянства, то практика постепенно утрачивает силу. Именно поэтому некоторые люди и проводят в затворничестве не один год, но это никак не сказывается на их последующей жизни. Итак, созерцание непостоянства не только побуждает нас к серьезной практике, но и наполняет ее новой силой.

Осознание неизбежности смерти и понимание, что время ее прихода неведомо, служит хорошим стимулом. Это как если бы друг постоянно напоминал нам: «Будь осмотрителен, прояви усердие — еще один день проходит».

Возможно, мы даже решим оставить дом и уйти в монастырь. Там мы получим новое имя и новые одежды. В монастыре у нас будет меньше повседневных забот. Мы должны будем пересмотреть свое отношение к жизни и устремиться к более высоким целям. Однако если в монастыре нас будут увлекать поверхностные мысли о сиюминутном: о вкусной еде, хорошей одежде, более комфортном жилье, приятных беседах, друзьях и знакомых; если мы и здесь станем наживать врагов, когда что-то будет нам не по нраву, станем ссориться и драться, то жизнь наша окажется ничуть не лучше той, что была у нас до прихода в монастырь. Скорее, она будет даже хуже. Помните, недостаточно отказаться от этих поверхностных мыслей и поступков из опасения дурно выглядеть в глазах друзей, которые тоже находятся на пути. Изменения должны произойти на внутреннем уровне. Это верно как для монахов и монахинь, так и для светских людей, занимающихся духовными практиками.

Возможно, нас убаюкало чувство постоянства, мы думаем, что умрем нескоро, и пока мы живы, нам нужны очень хорошая еда, одежда и приятное общение. Чтобы заполучить все те волшебные вещи, которые нас окружают, даже если обладание ими не имеет смысла с точки зрения долгосрочной перспективы, мы пускаемся на всевозможные ухищрения и совершаем самые необдуманные поступки — берем кредиты под высокие проценты, смотрим свысока на собственных друзей, затеваем судебные тяжбы. И все это лишь для того, чтобы получить больше, чем нам в действительности необходимо.

Когда мы посвящаем жизнь накоплению материальных благ, деньги становятся для нас важнее приобретения новых знаний. Даже занявшись духовными практиками, мы не можем полностью сосредоточиться. Если из книги выпадет страница, мы подумаем, а стоит ли наклоняться, но если упадет на землю денежная купюра, мы бросимся ее поднимать. Повстречав кого-то, кто посвятил жизнь духовному росту, мы можем восхититься его целеустремленности, но и только. Но если мы увидим человека в дорогих одеждах, кичащегося своим богатством, то исполнимся завистью и с все возрастающей привязанностью будем стремиться к обладанию такими же прекрасными вещами. Мы не остановимся ни перед чем, лишь бы достичь своей цели.

Когда мы целиком поглощены стремлением к материальным благам, наши омрачающие эмоции усиливаются, а это, в свою очередь, влечет за собой все новые дурные поступки. Эти негативные эмоции приносят одни неприятности, создавая неудобства для нас и окружающих. Даже если мы вкратце ознакомились с этапами пути к Просветлению, влечение к материальному благополучию и общению с множеством людей заставляет нас использовать полученные знания для того, чтобы устремляться к поверхностным ценностям этой жизни и с медитативной сосредоточенностью культивировать тягу к друзьям и ненависть к врагам, всеми возможными способами потакая своим омрачающим эмоциям. На этом этапе, если мы услышим о настоящей, благотворной практике, то подумаем: «Все это так, но…». Одно «но» следует за другим. Опыт существования в безначальной цепи перерождений приучил нас к омрачающим эмоциям, а теперь, в добавление к этому, мы делаем основой своей духовной практики поверхностные ценности. Это еще более ухудшает положение, заставляя нас отвергнуть то, что действительно может оказать нам помощь.

До тех пор пока нами движет подобное вожделение, мы не найдем покоя. Мы не сделаем счастливее других, и уж конечно не станем счастливее сами. По мере того, как мы все больше сосредоточиваемся на себе — «мое то, мое это», «мое тело, мое благополучие», любой, кто преградит нам путь, немедленно становится объектом нашего гнева. Мы дорожим «своими друзьями» и «своими родственниками», но они не могут помочь нам в рождении и смерти. Мы приходим в этот мир одни, и уйдем из него тоже одни. Если бы друг мог сопровождать нас в момент смерти, привязанность имела бы смысл. Но это не так. Если бы в момент рождения в совершенно незнакомом мире друг из прошлой жизни мог как-то помочь, об этом стоило бы задуматься. Но он ничего не может для нас сделать. Так почему же все годы между рождением и смертью мы упорно твердим «мой друг», «моя сестра», «мой брат»? Это упорство не приносит никакой пользы, а лишь порождает еще большее смятение, вожделение и ненависть.

Придавая слишком большое значение друзьям, мы тем самым уделяем и врагам больше внимания, чем они заслуживают. Когда мы рождаемся, мы никого не знаем и никто не знает нас. Несмотря на то, что все мы в равной мере хотим счастья и не желаем страдать, лица некоторых людей нам нравятся больше, о них мы думаем: «Это мои друзья». Лица других людей нам нравятся меньше, и о них мы думаем: «Это мои враги». Мы разделяем людей на «своих» и «чужих», настойчиво стремимся приблизиться к первым и культивируем неприязнь ко вторым. Приносит ли это пользу? Нет. Огромное количество энергии расходуется в заботах о самых поверхностных явлениях этой жизни. Глубина уступает банальности.

Если мы не занимались духовными практиками, и в день смерти вокруг соберутся плачущие друзья и другие люди, что были связаны с нами при жизни, из которых никто не напомнит нам о добродетельной практике, то это лишь усугубит тревогу, и нам некого будет винить, кроме себя. В чем же заключалась наша ошибка? В том, что мы не размышляли о непостоянстве.


Перевод Натальи Иноземцевой
]]> [/yandexrss][shortrss] Что мы понимаем под медитацией? https://dalailama.ru/messages/156-meditation.html https://dalailama.ru/messages/156-meditation.html Что мы понимаем под медитацией? С буддийской точки зрения, медитация ― это духовная дисциплина, позволяющая обрести определенный контроль над своими мыслями и чувствами.
Фото: Манюэль Бауэр. The Pictorial Portrait Project

Что мы понимаем под медитацией? С буддийской точки зрения, медитация ― это духовная дисциплина, позволяющая обрести определенный контроль над своими мыслями и чувствами.

Почему нам не удается прийти к долговременному счастью, к которому мы стремимся? И почему вместо этого мы так часто сталкиваемся со страданиями и мучениями? Буддизм учит, что, когда наш ум пребывает в своем обычном состоянии, наши мысли и чувства ― дикие и безудержные, а поскольку для их укрощения нам не достает внутренней силы, то мы оказываемся беспомощными и не можем их подчинить. В результате они правят нами. Эти мысли и чувства, в свою очередь, находятся под контролем отрицательных, а не положительных импульсов. Нам нужно сменить вектор движения, чтобы наши мысли и чувства подчинялись не отрицательным импульсам, но положительным, и чтобы мы сами контролировали свой собственный ум.

Само желание изменить себя столь коренным образом на первый взгляд кажется неосуществимым. Однако длительное применение такого упражнения как медитация позволяет достичь поставленной цели. Мы выбираем для себя определенный объект и затем упражняем свой ум, приучая его сохранять сосредоточение на этом объекте. Обычно, если мы пробуем сосредоточиться, пусть даже на мгновенье, то видим, что нам очень тяжело удерживать фокус. Мы сосредотачиваемся, но затем наш ум отвлекается на какую-то новую мысль, внезапно пришедшую нам в голову. Наши мысли то и дело бросаются вдогонку то за тем, то за другим, потому что мы не приучили себя к сосредоточению. Медитация может помочь нам развить в себе способность фиксировать свой ум и удерживать сосредоточение на любом избранном нами объекте.

Выбирая объект медитации, мы можем, конечно, остановиться и на объекте отрицательного свойства. Если, например, вы испытываете страстное влечение к какому-то человеку и однонаправленно сосредотачиваете на нем свой ум, думая о его привлекательных качествах, то это ведет к росту сексуального желания. Но не в этом цель медитации. В соответствии с буддийским Учением, для упражнения в медитации необходим положительный объект, то есть объект, который поможет нам развить в себе способность к сосредоточению. В этом случае мы сможем постепенно приучить себя к объекту, и он станет для нас близким и знакомым. В классической буддийской литературе этот вид медитации носит название «шаматха», или однонаправленная медитация.

Но одной только шаматхи недостаточно. Практикуя буддизм, мы должны сочетать однонаправленную медитацию с аналитической, которая носит название «випашьяна», проникновение в суть вещей. Осознав сильные и слабые стороны различных мыслей и чувств, а также их недостатки и преимущества, мы сумеем усилить положительные состояния своего ума, которые ведут к ощущению ясности, покоя и удовлетворенности, и ослабить те отрицательные состояния и эмоции, которые приводят к страданию и неудовлетворенности. Логическое размышление, таким образом, в значительной степени способствует этому процессу.

Должен отметить, что два вида медитации, которые я обозначил, однонаправленная и аналитическая, отличаются не объектами сосредоточения, но способом сосредоточения на избранном объекте.

Для разъяснения этого момента приведу медитацию о непостоянстве. Если созерцатель однонаправленно сосредотачивается на мысли о том, что все меняется в каждый последующий момент, то такая медитация будет однонаправленной. Если же он медитирует о непостоянстве, применяя ко всему, что встречает, различные логические цепочки, доказывающие преходящую природу вещей, и в ходе такого аналитического процесса усиливает в себе убежденность в непостоянстве всего сущего, то такая практика будет называться аналитической медитацией о непостоянстве. В обоих случаях речь идет об одном и том же объекте, непостоянстве, но способ медитации отличается.

Я полагаю, что оба вида медитации применяются практически во всех основных религиозных традициях. Если мы возьмем древнюю Индию, например, то найдем и однонаправленную, и аналитическую медитацию во всех основных духовных традициях этой страны ― и буддийских, и небуддийских. Беседуя с одним моим христианским другом несколько лет назад, я узнал, что и в христианстве и, в частности, греческой православной традиции созерцательные практики имеют давние и сильные корни. Многие раввины также рассказывали мне о мистических практиках в иудаизме, где применяется определенная форма однонаправленной медитации.

Таким образом, оба вида медитации вполне вписываются и в теистические религии. Христианин, например, может использовать аналитическую медитацию для размышления о таинствах мироздания или силе милости Господней, или об иных аспектах своей религии, которые внушают ему вдохновение и помогают утвердиться в вере в Бога-творца. Такие практики могут привести его к более глубокой вере в Бога, и, преисполнившись этой веры, он будет покоиться в этом состоянии, сохраняя однонаправленное сосредоточение. Он придет к однонаправленному сосредоточению на мыслях о Боге через аналитический процесс, так что здесь будут задействованы оба аспекта медитации.

Перевод Юлии Жиронкиной]]> Выступления и тексты, Буддизм Editor Sat, 10 Jul 2010 23:39:42 +0400 [/shortrss] [fullrss] Что мы понимаем под медитацией? https://dalailama.ru/messages/156-meditation.html https://dalailama.ru/messages/156-meditation.html
Фото: Манюэль Бауэр. The Pictorial Portrait Project

Что мы понимаем под медитацией? С буддийской точки зрения, медитация ― это духовная дисциплина, позволяющая обрести определенный контроль над своими мыслями и чувствами.

Почему нам не удается прийти к долговременному счастью, к которому мы стремимся? И почему вместо этого мы так часто сталкиваемся со страданиями и мучениями? Буддизм учит, что, когда наш ум пребывает в своем обычном состоянии, наши мысли и чувства ― дикие и безудержные, а поскольку для их укрощения нам не достает внутренней силы, то мы оказываемся беспомощными и не можем их подчинить. В результате они правят нами. Эти мысли и чувства, в свою очередь, находятся под контролем отрицательных, а не положительных импульсов. Нам нужно сменить вектор движения, чтобы наши мысли и чувства подчинялись не отрицательным импульсам, но положительным, и чтобы мы сами контролировали свой собственный ум.

Само желание изменить себя столь коренным образом на первый взгляд кажется неосуществимым. Однако длительное применение такого упражнения как медитация позволяет достичь поставленной цели. Мы выбираем для себя определенный объект и затем упражняем свой ум, приучая его сохранять сосредоточение на этом объекте. Обычно, если мы пробуем сосредоточиться, пусть даже на мгновенье, то видим, что нам очень тяжело удерживать фокус. Мы сосредотачиваемся, но затем наш ум отвлекается на какую-то новую мысль, внезапно пришедшую нам в голову. Наши мысли то и дело бросаются вдогонку то за тем, то за другим, потому что мы не приучили себя к сосредоточению. Медитация может помочь нам развить в себе способность фиксировать свой ум и удерживать сосредоточение на любом избранном нами объекте.

Выбирая объект медитации, мы можем, конечно, остановиться и на объекте отрицательного свойства. Если, например, вы испытываете страстное влечение к какому-то человеку и однонаправленно сосредотачиваете на нем свой ум, думая о его привлекательных качествах, то это ведет к росту сексуального желания. Но не в этом цель медитации. В соответствии с буддийским Учением, для упражнения в медитации необходим положительный объект, то есть объект, который поможет нам развить в себе способность к сосредоточению. В этом случае мы сможем постепенно приучить себя к объекту, и он станет для нас близким и знакомым. В классической буддийской литературе этот вид медитации носит название «шаматха», или однонаправленная медитация.

Но одной только шаматхи недостаточно. Практикуя буддизм, мы должны сочетать однонаправленную медитацию с аналитической, которая носит название «випашьяна», проникновение в суть вещей. Осознав сильные и слабые стороны различных мыслей и чувств, а также их недостатки и преимущества, мы сумеем усилить положительные состояния своего ума, которые ведут к ощущению ясности, покоя и удовлетворенности, и ослабить те отрицательные состояния и эмоции, которые приводят к страданию и неудовлетворенности. Логическое размышление, таким образом, в значительной степени способствует этому процессу.

Должен отметить, что два вида медитации, которые я обозначил, однонаправленная и аналитическая, отличаются не объектами сосредоточения, но способом сосредоточения на избранном объекте.

Для разъяснения этого момента приведу медитацию о непостоянстве. Если созерцатель однонаправленно сосредотачивается на мысли о том, что все меняется в каждый последующий момент, то такая медитация будет однонаправленной. Если же он медитирует о непостоянстве, применяя ко всему, что встречает, различные логические цепочки, доказывающие преходящую природу вещей, и в ходе такого аналитического процесса усиливает в себе убежденность в непостоянстве всего сущего, то такая практика будет называться аналитической медитацией о непостоянстве. В обоих случаях речь идет об одном и том же объекте, непостоянстве, но способ медитации отличается.

Я полагаю, что оба вида медитации применяются практически во всех основных религиозных традициях. Если мы возьмем древнюю Индию, например, то найдем и однонаправленную, и аналитическую медитацию во всех основных духовных традициях этой страны ― и буддийских, и небуддийских. Беседуя с одним моим христианским другом несколько лет назад, я узнал, что и в христианстве и, в частности, греческой православной традиции созерцательные практики имеют давние и сильные корни. Многие раввины также рассказывали мне о мистических практиках в иудаизме, где применяется определенная форма однонаправленной медитации.

Таким образом, оба вида медитации вполне вписываются и в теистические религии. Христианин, например, может использовать аналитическую медитацию для размышления о таинствах мироздания или силе милости Господней, или об иных аспектах своей религии, которые внушают ему вдохновение и помогают утвердиться в вере в Бога-творца. Такие практики могут привести его к более глубокой вере в Бога, и, преисполнившись этой веры, он будет покоиться в этом состоянии, сохраняя однонаправленное сосредоточение. Он придет к однонаправленному сосредоточению на мыслях о Боге через аналитический процесс, так что здесь будут задействованы оба аспекта медитации.

Перевод Юлии Жиронкиной]]> Editor Sat, 10 Jul 2010 23:39:42 +0400 [/fullrss] [yandexrss] Что мы понимаем под медитацией? https://dalailama.ru/messages/156-meditation.html Что мы понимаем под медитацией? С буддийской точки зрения, медитация ― это духовная дисциплина, позволяющая обрести определенный контроль над своими мыслями и чувствами. Выступления и тексты, Буддизм Sat, 10 Jul 2010 23:39:42 +0400 Что мы понимаем под медитацией?
Фото: Манюэль Бауэр. The Pictorial Portrait Project

Что мы понимаем под медитацией? С буддийской точки зрения, медитация ― это духовная дисциплина, позволяющая обрести определенный контроль над своими мыслями и чувствами.

Почему нам не удается прийти к долговременному счастью, к которому мы стремимся? И почему вместо этого мы так часто сталкиваемся со страданиями и мучениями? Буддизм учит, что, когда наш ум пребывает в своем обычном состоянии, наши мысли и чувства ― дикие и безудержные, а поскольку для их укрощения нам не достает внутренней силы, то мы оказываемся беспомощными и не можем их подчинить. В результате они правят нами. Эти мысли и чувства, в свою очередь, находятся под контролем отрицательных, а не положительных импульсов. Нам нужно сменить вектор движения, чтобы наши мысли и чувства подчинялись не отрицательным импульсам, но положительным, и чтобы мы сами контролировали свой собственный ум.

Само желание изменить себя столь коренным образом на первый взгляд кажется неосуществимым. Однако длительное применение такого упражнения как медитация позволяет достичь поставленной цели. Мы выбираем для себя определенный объект и затем упражняем свой ум, приучая его сохранять сосредоточение на этом объекте. Обычно, если мы пробуем сосредоточиться, пусть даже на мгновенье, то видим, что нам очень тяжело удерживать фокус. Мы сосредотачиваемся, но затем наш ум отвлекается на какую-то новую мысль, внезапно пришедшую нам в голову. Наши мысли то и дело бросаются вдогонку то за тем, то за другим, потому что мы не приучили себя к сосредоточению. Медитация может помочь нам развить в себе способность фиксировать свой ум и удерживать сосредоточение на любом избранном нами объекте.

Выбирая объект медитации, мы можем, конечно, остановиться и на объекте отрицательного свойства. Если, например, вы испытываете страстное влечение к какому-то человеку и однонаправленно сосредотачиваете на нем свой ум, думая о его привлекательных качествах, то это ведет к росту сексуального желания. Но не в этом цель медитации. В соответствии с буддийским Учением, для упражнения в медитации необходим положительный объект, то есть объект, который поможет нам развить в себе способность к сосредоточению. В этом случае мы сможем постепенно приучить себя к объекту, и он станет для нас близким и знакомым. В классической буддийской литературе этот вид медитации носит название «шаматха», или однонаправленная медитация.

Но одной только шаматхи недостаточно. Практикуя буддизм, мы должны сочетать однонаправленную медитацию с аналитической, которая носит название «випашьяна», проникновение в суть вещей. Осознав сильные и слабые стороны различных мыслей и чувств, а также их недостатки и преимущества, мы сумеем усилить положительные состояния своего ума, которые ведут к ощущению ясности, покоя и удовлетворенности, и ослабить те отрицательные состояния и эмоции, которые приводят к страданию и неудовлетворенности. Логическое размышление, таким образом, в значительной степени способствует этому процессу.

Должен отметить, что два вида медитации, которые я обозначил, однонаправленная и аналитическая, отличаются не объектами сосредоточения, но способом сосредоточения на избранном объекте.

Для разъяснения этого момента приведу медитацию о непостоянстве. Если созерцатель однонаправленно сосредотачивается на мысли о том, что все меняется в каждый последующий момент, то такая медитация будет однонаправленной. Если же он медитирует о непостоянстве, применяя ко всему, что встречает, различные логические цепочки, доказывающие преходящую природу вещей, и в ходе такого аналитического процесса усиливает в себе убежденность в непостоянстве всего сущего, то такая практика будет называться аналитической медитацией о непостоянстве. В обоих случаях речь идет об одном и том же объекте, непостоянстве, но способ медитации отличается.

Я полагаю, что оба вида медитации применяются практически во всех основных религиозных традициях. Если мы возьмем древнюю Индию, например, то найдем и однонаправленную, и аналитическую медитацию во всех основных духовных традициях этой страны ― и буддийских, и небуддийских. Беседуя с одним моим христианским другом несколько лет назад, я узнал, что и в христианстве и, в частности, греческой православной традиции созерцательные практики имеют давние и сильные корни. Многие раввины также рассказывали мне о мистических практиках в иудаизме, где применяется определенная форма однонаправленной медитации.

Таким образом, оба вида медитации вполне вписываются и в теистические религии. Христианин, например, может использовать аналитическую медитацию для размышления о таинствах мироздания или силе милости Господней, или об иных аспектах своей религии, которые внушают ему вдохновение и помогают утвердиться в вере в Бога-творца. Такие практики могут привести его к более глубокой вере в Бога, и, преисполнившись этой веры, он будет покоиться в этом состоянии, сохраняя однонаправленное сосредоточение. Он придет к однонаправленному сосредоточению на мыслях о Боге через аналитический процесс, так что здесь будут задействованы оба аспекта медитации.

Перевод Юлии Жиронкиной
Фото: Манюэль Бауэр. The Pictorial Portrait Project

Что мы понимаем под медитацией? С буддийской точки зрения, медитация ― это духовная дисциплина, позволяющая обрести определенный контроль над своими мыслями и чувствами.

Почему нам не удается прийти к долговременному счастью, к которому мы стремимся? И почему вместо этого мы так часто сталкиваемся со страданиями и мучениями? Буддизм учит, что, когда наш ум пребывает в своем обычном состоянии, наши мысли и чувства ― дикие и безудержные, а поскольку для их укрощения нам не достает внутренней силы, то мы оказываемся беспомощными и не можем их подчинить. В результате они правят нами. Эти мысли и чувства, в свою очередь, находятся под контролем отрицательных, а не положительных импульсов. Нам нужно сменить вектор движения, чтобы наши мысли и чувства подчинялись не отрицательным импульсам, но положительным, и чтобы мы сами контролировали свой собственный ум.

Само желание изменить себя столь коренным образом на первый взгляд кажется неосуществимым. Однако длительное применение такого упражнения как медитация позволяет достичь поставленной цели. Мы выбираем для себя определенный объект и затем упражняем свой ум, приучая его сохранять сосредоточение на этом объекте. Обычно, если мы пробуем сосредоточиться, пусть даже на мгновенье, то видим, что нам очень тяжело удерживать фокус. Мы сосредотачиваемся, но затем наш ум отвлекается на какую-то новую мысль, внезапно пришедшую нам в голову. Наши мысли то и дело бросаются вдогонку то за тем, то за другим, потому что мы не приучили себя к сосредоточению. Медитация может помочь нам развить в себе способность фиксировать свой ум и удерживать сосредоточение на любом избранном нами объекте.

Выбирая объект медитации, мы можем, конечно, остановиться и на объекте отрицательного свойства. Если, например, вы испытываете страстное влечение к какому-то человеку и однонаправленно сосредотачиваете на нем свой ум, думая о его привлекательных качествах, то это ведет к росту сексуального желания. Но не в этом цель медитации. В соответствии с буддийским Учением, для упражнения в медитации необходим положительный объект, то есть объект, который поможет нам развить в себе способность к сосредоточению. В этом случае мы сможем постепенно приучить себя к объекту, и он станет для нас близким и знакомым. В классической буддийской литературе этот вид медитации носит название «шаматха», или однонаправленная медитация.

Но одной только шаматхи недостаточно. Практикуя буддизм, мы должны сочетать однонаправленную медитацию с аналитической, которая носит название «випашьяна», проникновение в суть вещей. Осознав сильные и слабые стороны различных мыслей и чувств, а также их недостатки и преимущества, мы сумеем усилить положительные состояния своего ума, которые ведут к ощущению ясности, покоя и удовлетворенности, и ослабить те отрицательные состояния и эмоции, которые приводят к страданию и неудовлетворенности. Логическое размышление, таким образом, в значительной степени способствует этому процессу.

Должен отметить, что два вида медитации, которые я обозначил, однонаправленная и аналитическая, отличаются не объектами сосредоточения, но способом сосредоточения на избранном объекте.

Для разъяснения этого момента приведу медитацию о непостоянстве. Если созерцатель однонаправленно сосредотачивается на мысли о том, что все меняется в каждый последующий момент, то такая медитация будет однонаправленной. Если же он медитирует о непостоянстве, применяя ко всему, что встречает, различные логические цепочки, доказывающие преходящую природу вещей, и в ходе такого аналитического процесса усиливает в себе убежденность в непостоянстве всего сущего, то такая практика будет называться аналитической медитацией о непостоянстве. В обоих случаях речь идет об одном и том же объекте, непостоянстве, но способ медитации отличается.

Я полагаю, что оба вида медитации применяются практически во всех основных религиозных традициях. Если мы возьмем древнюю Индию, например, то найдем и однонаправленную, и аналитическую медитацию во всех основных духовных традициях этой страны ― и буддийских, и небуддийских. Беседуя с одним моим христианским другом несколько лет назад, я узнал, что и в христианстве и, в частности, греческой православной традиции созерцательные практики имеют давние и сильные корни. Многие раввины также рассказывали мне о мистических практиках в иудаизме, где применяется определенная форма однонаправленной медитации.

Таким образом, оба вида медитации вполне вписываются и в теистические религии. Христианин, например, может использовать аналитическую медитацию для размышления о таинствах мироздания или силе милости Господней, или об иных аспектах своей религии, которые внушают ему вдохновение и помогают утвердиться в вере в Бога-творца. Такие практики могут привести его к более глубокой вере в Бога, и, преисполнившись этой веры, он будет покоиться в этом состоянии, сохраняя однонаправленное сосредоточение. Он придет к однонаправленному сосредоточению на мыслях о Боге через аналитический процесс, так что здесь будут задействованы оба аспекта медитации.

Перевод Юлии Жиронкиной]]> [/yandexrss][shortrss] Далай-лама о Четырех печатях буддизма https://dalailama.ru/messages/58-dalai-lama.html https://dalailama.ru/messages/58-dalai-lama.html Определяющим фактом нашей жизни является то, что все мы от природы инстинктивно стремимся к счастью и не желаем страдать. Стремление к счастью является главным для всех нас.

Определяющим фактом нашей жизни является то, что все мы от природы инстинктивно стремимся к счастью и не желаем страдать. Стремление к счастью является главным для всех нас. На вопрос, почему, мы, пожалуй, можем просто ответить: «Так устроена жизнь».

Но хотя всем нам присуще это естественное устремление и хотя мы всеми силами стремимся к счастью, другой определяющий факт состоит в том, что нам снова и снова приходится претерпевать боль и сталкиваться со страданиями разного рода. Почему же так происходит? Почему, несмотря на наше глубинное желание стать счастливыми, мы постоянно сталкиваемся с болью и страданием?

С буддийской точки зрения, причина заключается в том, что в нашем способе восприятия и взаимоотношениях с миром или с самими собой скрывается существенный изъян. Коренится он в том, что буддизм обозначает как «четыре ошибочных воззрения». Первое из них: явления и события, которые на самом деле являются непостоянными и преходящими, мы считаем вечными, постоянными и неизменными. Второе: явления и события, которые на самом деле порождают неудовлетворенность и страдание, мы считаем подлинными источниками удовольствия и счастья. Третье ошибочное воззрение заключается в том, что мы нередко считаем чистым и желанным то, что в действительности является загрязненным. И четвертое ошибочное воззрение сводится к нашей тенденции приписывать подлинное существование явлениям и событиям, которые на самом деле лишены такой самостоятельности. Эти коренные изъяны в нашем мировоззрении ведут к ошибочному типу взаимоотношений с миром и самими собой, что, в свою очередь, ведет к запутанности, мучениям и страданиям. Взяв за основу эту динамику, буддизм формулирует так называемые «Четыре печати», ряд аксиом, которые являются общими для всех школ буддийской мысли. Четыре печати таковы:

1. Все составные явления непостоянны.
2. Все загрязненные явления суть страдание.
3. Все явления лишены самобытия.
4. Нирвана — истинный покой.

Все составные явления непостоянны


Одно из фундаментальных прозрений буддизма ― понимание непостоянства всех явлений; это первая из Четырех печатей. Основная мысль здесь следующая: все явления, возникающие в силу причин и условий, непостоянны и находятся в процессе непрерывных изменений.

Если говорить о грубом уровне непостоянства, то все мы осознаем, как возникают и исчезают те или иные вещи, как они претерпевают изменения и так далее. Но буддисты на этом не останавливаются и утверждают, что за изменениями, которые все мы видим, должны стоять изменения более тонкого уровня — процесс, который может быть не столь очевидным. Если мы отдаем себе отчет в очевидных изменениях, происходящих в течение длительных периодов времени, то, в принципе, мы должны быть способны мысленно проследить и те изменения, что происходят в течение самых незначительных временных промежутков. По логике вещей, даже в течение одной минуты должен идти непрерывный и динамичный процесс. Все явления подвержены этому процессу изменений, меняясь каждое мгновение. Поэтому мы можем сказать, что все, возникающее в силу причин и условий, по природе своей является непостоянным. Другими словами, все обусловленное должно быть преходящим.

Как только вы поняли этот ключевой момент, вы начинаете осознавать, что счастье, к которому мы все так стремимся, и страдание, которого все мы инстинктивно пытаемся избежать, также представляют собой переживания, зависящие от причин и условий. Счастье и страдание не приходят из ниоткуда, но являются следствием причин и условий. Из этого следует, что, даже если сейчас вы испытываете некое болезненное переживание или сильное страдание, сам факт, что это переживание обусловлено, свидетельствует о том, что оно пройдет. Так мы приходим к пониманию того, что как счастье, так и страдание подвержены изменениям и не обладают постоянством. С точки зрения непостоянства между счастьем и страданием нет разницы.


Все загрязненные явления суть страдание


Во второй печати разбирается, чем различаются счастье и страдание, и указывается, что все загрязненные феномены по сути являются страданием. Из этого следует, что те явления, которые не обусловлены такими загрязненными причинами, могут приносить удовлетворение и отвечать нашим потребностям. Когда мы говорим о загрязненных явлениях в этом контексте, то имеем в виду те события и переживания, которые возникают под воздействием негативных импульсов или омрачающих мыслей и эмоций; они называются «загрязненными», потому что запятнаны загрязнениями ума. Вот почему они не могут приносить удовлетворения, и их природой является «духкха», то есть страдание.

Вторая аксиома относится не только к тем физическим ощущениям, которым все мы с готовностью привешиваем ярлыки «боль» и «страдание». Разумеется, желание освободиться от страдания является общим для всех нас, однако глубина понимания того, что такое страдание, может быть разной. Когда буддисты говорят о преодолении страдания, в особенности в контексте второй печати, то имеют в виду очень тонкий уровень страдания. Если вы знакомы с буддийской классификацией страданий, то знаете, что в буддизме выделяют три основных вида: очевидное (букв. «страдание страдания») страдание, страдание от перемен и всепронизывающее страдание от обусловленности. Именно о третьем виде страданий идет речь во второй печати.

Как я уже отметил, из второй аксиомы можно сделать следующий вывод: если мы освободимся от загрязнений ума, то сможем достичь подлинного долговременного счастья, к которому стремимся. Возникает вопрос, почему природа загрязнений такова, что их результатом становится страдание? И можно ли избавиться от этих загрязнений, этих отрицательных мыслей и чувств?

Загрязнения ума, или омрачающие мысли и чувства, ― это целый класс мыслей и чувств, которые являются омрачающими от природы. Из этимологии тибетского слова «ньон-монг» мы видим, что под страданием понимается нечто омрачающее нас изнутри. «Омрачает» ― значит причиняет страдание и боль. Именно омрачения ума: отрицательные импульсы, отрицательные мысли и чувства являются тончайшими причинами всех наших страданий. Другими словами, причина страдания в нас самих, равно как и причина счастья. Основной урок, который мы выносим из этого, следующий. Будем мы счастливы или будем страдать, зависит от того, в какой мере мы сумеем обуздать свой ум. Обузданный ум, духовно преобразованный ум ведет к счастью, а необузданный ум, то есть находящийся во власти омрачающих эмоций, ведет к страданию.

Теперь мы можем объединить размышления о первых двух печатях в одну медитацию. Из первой печати, гласящей, что все составные явления непостоянны, мы сделали вывод, что существование любых явлений, возникающих в результате причин и условий, зависит иных факторов. Такие явления претерпевает постоянные изменения, не имея возможности существовать автономно. Более того, не требуется никакой третьей силы для того чтобы запустить в действие этот процесс изменений. Те же самые причины и условия, что ведут к возникновению данного явления, одновременно закладывают и семена для его исчезновения. Можно подвести следующий итог: в обусловленных явлениях нет ни малейшей силы для независимого существования, самобытия. Поэтому они носят название «подчиняющиеся иным силам», и их существование определяется факторами отличными от них самих. А теперь, если мы совместим эти выводы с теми, что мы сделали при анализе второй печати, то окажется, что любые явления, возникающие вследствие загрязненных причин и условий (загрязнений ума), по сути своей не могут принести удовлетворения и находится во власти этих загрязнений.
Размышляя подобным образом, мы начинаем осознавать, что позволяем своим мыслям и чувствам управлять нами, а эти мысли и чувства отдаем во власть отрицательных импульсов и других омрачений ума. И если мы продолжим мириться с подобным положением вещей, то это приведет нас лишь к несчастьям и страданиям. Размышляя в этом ключе, мы сумеем увидеть поистине разрушительный характер своих омрачающих мыслей и чувств.

Все, приводящее нас катастрофе и причиняющее нам вред, должно быть отнесено к враждебным силам, а, следовательно, наш настоящий враг на самом деле прячется в нас самих. Это так осложняет нам жизнь! Если бы враг находился где-то там, снаружи, то мы могли бы убежать или спрятаться от него. А иногда мы могли бы пойти на хитрость и его обмануть. Но если враг кроется в нас самих, то очень трудно понять, что же нам делать. Поэтому главный вопрос, который встает перед духовным практиком ― возможно ли вообще победить этого внутреннего врага. Одержать победу над ним ― наша главная, пусть и очень трудная задача.
Некоторые древние философы утверждали, что загрязнения заложены в самой природе сознания и являются его неотъемлемой частью. Из их философии следовало, что до тех пор, пока существует сознание, будут существовать и эти загрязнения, ведь они ― одна из ключевых характеристик нашего ума. Получается, что справиться с ними нет ни малейшей возможности. Если бы все обстояло так, то лично я предпочел бы быть гедонистом. Я не стал бы прилагать ни малейших усилий для движения по духовному пути, но искал бы утешения в алкоголе, или, быть может, в иных одурманивающих веществах и выбросил бы из головы саму идею духовного развития. Я бы также не стал изнурять себя попытками найти ответ на философские вопросы. Возможно, в этом случае, это был бы лучший способ обрести счастье. Если сравнить людей с животными, то порой мы, люди, так увлекаемся плодами своего воображения и мыслительного процесса, что еще больше усложняем себе жизнь. Животные же, которым не свойственны такие интеллектуальные упражнения, довольны жизнью, спокойны и расслаблены. Они едят, и, стоит им насытиться, погружаются в сон и чувствуют себя вполне комфортно. С какой-то точки зрения, они гораздо больше довольны жизнью, чем мы. Это подводит нас к третьей печати.

Все явления лишены самобытия


Третья аксиома заключается в том, что все явления пусты и лишены самобытия. Не следует относиться к этому как к некой нигилистической формуле. Не нужно думать, что, согласно буддийскому учению, в конечном итоге ничего не существует. Это не может соответствовать действительности по той простой причине, что в буддизме мы говорим о страдании, о счастье, о наиболее эффективном методе реализовать свое стремление к счастью и преодолению страданий, и, следовательно не можем утверждать, что ничего не существует. Скорее, в третьей печати говорится о коренном расхождении между тем, как мы воспринимаем мир и самих себя, и тем, каким все является на самом деле. Способ существования явлений, которые представляются нам независимыми и объективно существующими, на самом деле совсем иной.

Для того чтобы найти ответ на вопрос, действительно ли отрицательные эмоции, такие как гнев, ненависть и другие, заложены в самой природе нашего ума, мы исследуем самих себя и свои переживания. Присутствует ли гнев в каждое мгновение нашего осознанного состояния? Проявляется ли ненависть непрерывно, все время? Мы видим, что это не так. Иногда проявляется гнев, иногда ― ненависть, а потом они исчезают. Осознанное состояние далеко не всегда сопровождается этими отрицательными эмоциями. Да, порой нас охватывает гнев и ненависть, но в другое время проявляются противоположные им чувства ― любовь и сострадание. Из этого буддисты делают вывод, что мысли и чувства, проявляющиеся в данный момент, застилают наше базовое сознание, как облака. Мы также утверждаем, что две взаимоисключающих эмоции (например, ненависть и любовь) не могут одновременно проявляться в сознании одного и того же человека. Отсюда следует, что различные мысли и чувства проявляются в уме в разные мгновения, то есть отрицательные эмоции не присутствуют в нас постоянно и не являются неотъемлемыми частями нашего базового сознания. По этой причине мы говорим, что мысли и чувства проявляются и застилают базовое сознание, словно облака. Таким образом, мы считаем основополагающее сознание нейтральным. На него могут влиять как положительные мысли и чувства, так и отрицательные. Это вселяет надежду.

Взяв за основу все эти логические доводы, мы должны теперь задать себе главный вопрос ― можно ли положить конец омрачающим эмоциям или нет?

Ранее мы уже пришли к выводу, что изменения и преобразования возможны в силу непостоянства всего сущего, а значит, есть и возможность победить отрицательные эмоции и мысли. Однако более общий и более фундаментальный вопрос следующий. Можно ли полностью искоренить все эти загрязнения? Все школы буддизма говорят, что это возможно, и во многих буддийских учениях мы находим весьма обширные обсуждения природы этих омрачений, их разрушительного потенциала, их причин и условий. Все эти дискуссии по сути необходимы для того, чтобы попытаться полностью устранить отрицательные импульсы.

Можно, конечно, рассуждать о Дхарме в контексте нравственности и говорить о необходимости воздерживаться от убийства, лжи и других негативных деяний и совершать благие деяния. Однако это будет Дхарма в широком смысле этого слова, поскольку о нормах нравственного поведения говорится далеко не только в буддизме. Уникальной чертой буддийского понимания духовной практики является именно то, что в буддизме мы говорим о возможности полного искоренения отрицательных импульсов. Это называется Нирваной ― полным освобождением от омрачений ума, полным их прекращением. Можно сказать, что Нирвана ― это суть буддийской Дхармы.

Человек, практикующий буддизм, должен рассматривать все аспекты Дхармы в свете этой высшей духовной цели ― обретения свободы от загрязнений ума. Это также применимо и к нравственному поведению: соблюдение норм нравственного поведения приближает нас к нашей цели, Освобождению. Поскольку главная задача буддиста ― это искоренение всех отрицательных мыслей и эмоций, которые влекут за собой дурные деяния, то те усилия, которые практикующий прилагает для соблюдения норм нравственного поведения, свидетельствуют о его решимости справиться с отрицательными мыслями и эмоциями. На первом этапе он работает с проявлениями этих омрачений, то есть следит за своим поведением на уровне тела и речи.

Когда мы открываем для себя природу этих омрачающих эмоций и мыслей, то начинаем понимать, что в их основе лежат определенные проекции нашего ума, определенные умопостроения, которые возникают вне зависимости от того, есть у них опора в реальной действительности или нет. Например, в объекте, который мы считаем желанным, мы усматриваем определенные притягательные свойства и затем преувеличиваем их посредством своего воображения. После этого мы то и дело размышляем о них, черпая в этих мыслях удовольствие, и от этого наша привязанность к предмету нашего вожделения становится все сильнее и сильнее. Подобным образом, если мы сталкиваемся с чем-то нежелательным, то опять же проецируем на него определенные свойства и характеристики, которые совершенно не соответствуют действительности. В результате мы начинаем испытывать чувство отвращения, и нам хочется побыстрее отойти в сторонку. Таковы основные импульсы, которые вступают в действие при нашем взаимодействии с другими явлениями. Мы чувствуем либо влечение, либо отвращение. Эти импульсы влекут за собой все остальные виды эмоциональных реакций, которые вызывают в нас явления и события. Налицо динамичный процесс, в основе которого сильное цепляние за объекты вне зависимости от того, выражается ли оно в форме влечения или отвращения. Отсюда рождаются все наши омрачения.

Различные направления буддизма предлагают разные объяснения природы этих омрачений и их причин, в зависимости от их представлений о природе действительности. Наиболее глубокое постижение природы омрачений мы находим в более продвинутых с философской точки зрения школах буддизма. Например, великий индийский наставник Нагарджуна говорил, что Нирвану нужно понимать как свободу от омрачений ума и кармических действий, которые они влекут за собой. Страдания являются следствием кармических действий, а те, в свою очередь, совершаются под воздействием отрицательных мыслей и чувств. Эти мысли и чувства порождаются в силу наших проекций и умопостроений, которые возникают вследствие ошибочного восприятия действительности. Под ошибочным восприятием действительности здесь мы понимаем восприятие явлений и событий как обладающих неким объективным, реальным и независимым существованием.

Согласно Нагарджуне, это основополагающее неведение, или извращенную картину мира, можно победить только постижением пустоты. Эта мысль напрямую связана с третьей аксиомой, гласящей, что все явления пусты и лишены самобытия. В этой аксиоме говорится, что, наше обыденное восприятие заставляет нас видеть вещи постоянными, реальными и обладающими неким независимым существованием, однако в процессе анализа мы обнаруживаем, что у них нет таких качеств. Так мы выясняем, что любое восприятие, заставляющее нас думать, будто вещи обладают самосущим и независимым существованием, является ошибочным; и только постижение пустоты позволяет прорваться через пелену этого ошибочного мировосприятия и устранить его. Многие отрицательные мысли и чувства, коренящиеся в нашем искаженном восприятии действительности, будут устранены, как только мы сумеем породить в себе постижение пустоты, увидим, что представляет собой наше мировосприятие, и признаем его ложный характер.

Можно подвести следующий итог всему вышесказанному. Посредством анализа мы приходим к выводу, что базовый ум, или природа сознания, нейтральны, то есть не являются ни отрицательными, ни положительными. Мы также обнаруживаем, что многие из наших отрицательных мыслей и чувств коренятся в нашем восприятии действительности (мира и самих себя), которое в основе своей является ошибочным. Затем мы выясняем, что постижение пустоты побеждает подобное искаженное восприятие. Далее, мы приходим к пониманию, что отрицательные эмоции и постижение пустоты прямо противоположны. Разница между ними заключается в том, что постижение пустоты имеет основу и опору в переживаниях и размышлениях, соответствующих действительности; отрицательные же эмоции не имеют такой основы. Сложив все эти доводы в общую картину, мы приходим к пониманию, что, взращивая постижение пустоты, можно устранить все омрачения нашего ума.

Нирвана — истинный покой


В четвертой печати указывается, что основополагающая природа ума чиста и светоносна. Ложное восприятие, отрицательные мысли и чувства не являются неотъемлемой частью основополагающей природы ума. Поскольку омрачения коренятся в ложном восприятии, значит, должно существовать противоядие, позволяющее их победить. И это противоядие ― постижение пустоты всех вещей, или подлинное восприятие действительности. Поэтому пустоту, то есть отсутствие самобытия, и называют «естественной Нирваной». Именно в силу того, что природа явлений — пустота, и возможна эта подлинная Нирвана, подлинное освобождение от страданий.

Это объясняет, почему в буддийских текстах перечисляются четыре вида Нирваны: естественная Нирвана, то есть пустота; Нирвана «с остатком» (обычно под этим термином понимается продолжение существование в физическом теле); Нирвана без остатка и, наконец, непребывающая Нирвана. Именно естественная Нирвана делает возможными все остальные уровни Нирваны.

Точное значение Нирваны с остатком и без остатка по-разному объясняется в разных школах буддизма. Одни говорят об остатке как о физических совокупностях индивидуума, в то время как другие понимают под остатком двойственное восприятие. Если под остатком понимают физические совокупности, то имеются в виду физические совокупности, обретенные индивидуумом вследствие предшествующей кармы. Однако я не буду вдаваться здесь в детальное объяснение.

Итак, говоря в целом, из третьей печати мы выносим, что основополагающая природа действительности заключается в том, что все явления лишены самобытия. Все явления, которые возникают вследствие иных факторов, лишены независимого существования, однако мы ошибочно принимаем их за автономные. Это искаженное мировосприятие лежит в основе нашей запутанности и порождает омрачающие мысли и чувства. Постижение природы действительности открывает нам, что вещи лишены самобытия, и служит непосредственным противоядием от ошибочного восприятия, а следовательно, и от омрачений ума. Полное искоренение всех отрицательных мыслей и чувств, а также составляющего их основу ошибочного восприятия, и называют Нирваной.

Тибетское слово, используемое для обозначения Нирваны, «ньянг-дэ», в буквальном переводе означает «по ту сторону скорби». В этом контексте под печалями понимают омрачения ума, а под Нирваной — состояние, свободное от омрачающих мыслей и чувств. Нирвана — это свобода от страданий и причин страданий. Когда мы размышляем о Нирване в этом ключе, то начинаем понимать, что такое истинное счастье. В результате мы допускаем возможность полного освобождения от страдания.

В завершение необходимо еще раз повторить, что именно постижение пустоты дает нам возможность ослабить и полностью устранить отрицательные мысли и чувства, а также ошибочное восприятие, составляющее их основу. Все эти загрязнения очищаются в сфере пустоты. Главный момент здесь заключается в том, что буддийское понимание Нирваны базируется на постижении пустоты.

Вопрос обоснования духовного пути


Если вы поразмышляете о приведенных мною доводах, то, возможно, найдете в них рациональное зерно и здравый смысл. Однако какие доказательства есть у нас, чтобы подтвердить правоту этих аргументов и непогрешимость заложенной в них логики? Есть ли подтверждения, которые мы можем непосредственно наблюдать или пережить на собственном опыте?

Отвечая на этот вопрос, я бы хотел привести объяснение, которое для меня лично оказалось весьма полезным. Оно приводится в учениях школы Сакья , в традиции «Лам дре», Путь и плод. Согласно этому объяснению, существуют четыре фактора достоверного познания: достоверный первоисточник, достоверный комментарий, достоверный учитель и достоверный опыт.

Если рассуждать об эволюции учений, то вначале появились достоверные первоисточники, затем к ним были даны достоверные комментарии. После этого, появились достоверные учители, которые в ходе их ученых занятий стали знатоками этих комментариев. Это позволило им прийти к достоверному опыту. Однако, когда речь заходит об укреплении нашей собственной убежденности в достоверности учений, рекомендуется выстроить эти элементы в обратном порядке. Другими словами, на первом месте должен стоять личный опыт того или иного рода. Возьмем, например, размышление о Четырех печатях, или пустотной природе явлений, или пользе альтруизма. Если у нас нет личного опыта постижения данной темы, если мы не сумели почувствовать ее «вкус» и хотя бы на мгновенье осознать ее истинность, то едва ли нам хватит вдохновения, чтобы упорно продолжать практику.

Разумеется, существует много различных уровней и степеней духовного опыта. Есть глубинные уровни духовной реализации, которыми я, возможно, не обладаю. Но существует также и начальный духовный опыт, который есть у каждого из нас. Если говорить обо мне, то всякий раз, когда я размышляю о сострадании и альтруизме, я испытываю глубокое волнение. Но как нам понять, является ли данный духовный опыт достоверным? Во-первых, можно проанализировать то воздействие, которое он на нас оказывает. Когда мы размышляем об определенных духовных качествах и развиваем их, то испытываем глубокое вдохновение, и оно наделяет нас внутренней силой. Мы ощущаем особую смелость, наш образ мыслей становится шире, и мы меньше подвержены беспокойствам и неуверенности в себе. Все это ― признаки подлинного духовного опыта.

Как я отмечал выше, размышление об определенных духовных качествах нередко вызывает во мне сильное волнение, и это глубокое вдохновение заставляет меня еще больше восхищаться учителями, которые воплощали в себе эти качества. Размышляя в этом ключе, я начинаю чувствовать, что, возможно, в жизнеописаниях великих учителей и в их рассказах о глубинных духовных реализациях есть какая-то правда. Конечно, нужно признать, что в жизнеописаниях и легендах нередко есть место и преувеличению, в особенности когда их пересказывают особо рьяные ученики, превозносящие достоинства своих гуру. Однако мы не можем назвать весь этот жанр духовной литературы не заслуживающим доверия. Так не может быть ― должны существовать рассказы и об истинных духовных достижениях этих наставников.

Конечно, в буддийской литературе есть место не только преувеличениям. Когда я читаю сложные комментарии, написанные каким-нибудь великим философом на короткий текст одного из своих учителей, то комментарий порой оказывается таким подробным и всеобъемлющим, что я начинаю задаваться вопросом, а вкладывал ли автор оригинала все эти мысли в свой короткий текст!

Когда у вас получается соотнести духовный опыт, описанный в биографиях учителей, со своими собственными духовными переживаниями, то вы начинаете испытывать глубокое восхищение перед этими истинными наставниками. Из собственного достоверного опыта рождается понимание ценности достоверного учителя, а когда в вас возникает уважение к таким учителям, то вы преисполняетесь уверенности в правильности того, что они изложили в своих трактатах-комментариях. А это, в свою очередь, помогает вам добиться убежденности в достоверности главного источника учений ― текстов, излагающих Слово Будды. Я лично нахожу этот подход к учениям весьма полезным: вы отталкиваетесь от своего личного опыта, который является краеугольным камнем вашей духовной практики.
Для буддийского практика, в особенности, если он следует пути Махаяны, жизненно важно питать восхищение перед Буддой, и это восхищение должно основываться на глубоком понимании сути Учения, Дхармы. Понимание Дхармы, в свою очередь, должно базироваться на постижении бессамостности, или пустоты, о которых я говорил выше. Серьезный практик не может воспринимать Будду только лишь как деятеля исторического значения, который был великим учителем с необыкновенными, восхитительными качествами и огромным состраданием. Восхищение практикующего буддиста Буддой должно основываться на понимании его главного и наиболее глубокого учения ― учения о пустоте. Буддист должен понимать, что состояние Будды, или полное Просветление, является воплощением четыре кай, или четырех тел Будды . Эту идею нужно рассматривать с опорой на другое основополагающее положение буддизма: о глубинной недвойственности ума и тела. Состояние полного Просветления, таким образом, следует понимать как абсолютную недвойственность мудрости и сострадания.

Подведем итог сказанному: Четыре печати, или аксиомы буддийского учения, открывают нам, что страдания, которых никто из нас не желает испытывать, возникают вследствие омрачающих мыслей и чувств, а они, в свою очередь, коренятся в ложных воззрениях. Четыре основных ошибочных воззрения следующие: мы считаем вещи постоянными; верим, что непостоянные вещи могут принести нам счастье; считаем непостоянные вещи привлекательными; и верим, что вещи обладают независимым существованием. Все эти воззрения можно устранить, и это достигается посредством постижения подлинной природы действительности. Взращивая это постижение и усиливая его, можно постепенно искоренить ошибочные воззрения, а также порождаемые ими мысли и чувства. Этот процесс требует дисциплины, но именно он делает возможным внутреннее преобразование.

Если говорить о методе преобразовании ума и сердца, то в буддийской традиции у духовного пути есть два основных аспекта: «аспект метода» и «аспект мудрости». Аспект метода, который включает различные искусные средства, используемые на пути, можно назвать подготовительным этапом. Он позволяет практикующему в дальнейшем взрастить мудрость, или проникновение в суть вещей, которые прямо противодействуют отрицательным омрачающим эмоциям и устраняют их.

Перевод Юлии Жиронкиной]]> Выступления и тексты, Буддизм Lotos Thu, 06 May 2010 15:32:00 +0400 [/shortrss] [fullrss] Далай-лама о Четырех печатях буддизма https://dalailama.ru/messages/58-dalai-lama.html https://dalailama.ru/messages/58-dalai-lama.html

Определяющим фактом нашей жизни является то, что все мы от природы инстинктивно стремимся к счастью и не желаем страдать. Стремление к счастью является главным для всех нас. На вопрос, почему, мы, пожалуй, можем просто ответить: «Так устроена жизнь».

Но хотя всем нам присуще это естественное устремление и хотя мы всеми силами стремимся к счастью, другой определяющий факт состоит в том, что нам снова и снова приходится претерпевать боль и сталкиваться со страданиями разного рода. Почему же так происходит? Почему, несмотря на наше глубинное желание стать счастливыми, мы постоянно сталкиваемся с болью и страданием?

С буддийской точки зрения, причина заключается в том, что в нашем способе восприятия и взаимоотношениях с миром или с самими собой скрывается существенный изъян. Коренится он в том, что буддизм обозначает как «четыре ошибочных воззрения». Первое из них: явления и события, которые на самом деле являются непостоянными и преходящими, мы считаем вечными, постоянными и неизменными. Второе: явления и события, которые на самом деле порождают неудовлетворенность и страдание, мы считаем подлинными источниками удовольствия и счастья. Третье ошибочное воззрение заключается в том, что мы нередко считаем чистым и желанным то, что в действительности является загрязненным. И четвертое ошибочное воззрение сводится к нашей тенденции приписывать подлинное существование явлениям и событиям, которые на самом деле лишены такой самостоятельности. Эти коренные изъяны в нашем мировоззрении ведут к ошибочному типу взаимоотношений с миром и самими собой, что, в свою очередь, ведет к запутанности, мучениям и страданиям. Взяв за основу эту динамику, буддизм формулирует так называемые «Четыре печати», ряд аксиом, которые являются общими для всех школ буддийской мысли. Четыре печати таковы:

1. Все составные явления непостоянны.
2. Все загрязненные явления суть страдание.
3. Все явления лишены самобытия.
4. Нирвана — истинный покой.

Все составные явления непостоянны


Одно из фундаментальных прозрений буддизма ― понимание непостоянства всех явлений; это первая из Четырех печатей. Основная мысль здесь следующая: все явления, возникающие в силу причин и условий, непостоянны и находятся в процессе непрерывных изменений.

Если говорить о грубом уровне непостоянства, то все мы осознаем, как возникают и исчезают те или иные вещи, как они претерпевают изменения и так далее. Но буддисты на этом не останавливаются и утверждают, что за изменениями, которые все мы видим, должны стоять изменения более тонкого уровня — процесс, который может быть не столь очевидным. Если мы отдаем себе отчет в очевидных изменениях, происходящих в течение длительных периодов времени, то, в принципе, мы должны быть способны мысленно проследить и те изменения, что происходят в течение самых незначительных временных промежутков. По логике вещей, даже в течение одной минуты должен идти непрерывный и динамичный процесс. Все явления подвержены этому процессу изменений, меняясь каждое мгновение. Поэтому мы можем сказать, что все, возникающее в силу причин и условий, по природе своей является непостоянным. Другими словами, все обусловленное должно быть преходящим.

Как только вы поняли этот ключевой момент, вы начинаете осознавать, что счастье, к которому мы все так стремимся, и страдание, которого все мы инстинктивно пытаемся избежать, также представляют собой переживания, зависящие от причин и условий. Счастье и страдание не приходят из ниоткуда, но являются следствием причин и условий. Из этого следует, что, даже если сейчас вы испытываете некое болезненное переживание или сильное страдание, сам факт, что это переживание обусловлено, свидетельствует о том, что оно пройдет. Так мы приходим к пониманию того, что как счастье, так и страдание подвержены изменениям и не обладают постоянством. С точки зрения непостоянства между счастьем и страданием нет разницы.


Все загрязненные явления суть страдание


Во второй печати разбирается, чем различаются счастье и страдание, и указывается, что все загрязненные феномены по сути являются страданием. Из этого следует, что те явления, которые не обусловлены такими загрязненными причинами, могут приносить удовлетворение и отвечать нашим потребностям. Когда мы говорим о загрязненных явлениях в этом контексте, то имеем в виду те события и переживания, которые возникают под воздействием негативных импульсов или омрачающих мыслей и эмоций; они называются «загрязненными», потому что запятнаны загрязнениями ума. Вот почему они не могут приносить удовлетворения, и их природой является «духкха», то есть страдание.

Вторая аксиома относится не только к тем физическим ощущениям, которым все мы с готовностью привешиваем ярлыки «боль» и «страдание». Разумеется, желание освободиться от страдания является общим для всех нас, однако глубина понимания того, что такое страдание, может быть разной. Когда буддисты говорят о преодолении страдания, в особенности в контексте второй печати, то имеют в виду очень тонкий уровень страдания. Если вы знакомы с буддийской классификацией страданий, то знаете, что в буддизме выделяют три основных вида: очевидное (букв. «страдание страдания») страдание, страдание от перемен и всепронизывающее страдание от обусловленности. Именно о третьем виде страданий идет речь во второй печати.

Как я уже отметил, из второй аксиомы можно сделать следующий вывод: если мы освободимся от загрязнений ума, то сможем достичь подлинного долговременного счастья, к которому стремимся. Возникает вопрос, почему природа загрязнений такова, что их результатом становится страдание? И можно ли избавиться от этих загрязнений, этих отрицательных мыслей и чувств?

Загрязнения ума, или омрачающие мысли и чувства, ― это целый класс мыслей и чувств, которые являются омрачающими от природы. Из этимологии тибетского слова «ньон-монг» мы видим, что под страданием понимается нечто омрачающее нас изнутри. «Омрачает» ― значит причиняет страдание и боль. Именно омрачения ума: отрицательные импульсы, отрицательные мысли и чувства являются тончайшими причинами всех наших страданий. Другими словами, причина страдания в нас самих, равно как и причина счастья. Основной урок, который мы выносим из этого, следующий. Будем мы счастливы или будем страдать, зависит от того, в какой мере мы сумеем обуздать свой ум. Обузданный ум, духовно преобразованный ум ведет к счастью, а необузданный ум, то есть находящийся во власти омрачающих эмоций, ведет к страданию.

Теперь мы можем объединить размышления о первых двух печатях в одну медитацию. Из первой печати, гласящей, что все составные явления непостоянны, мы сделали вывод, что существование любых явлений, возникающих в результате причин и условий, зависит иных факторов. Такие явления претерпевает постоянные изменения, не имея возможности существовать автономно. Более того, не требуется никакой третьей силы для того чтобы запустить в действие этот процесс изменений. Те же самые причины и условия, что ведут к возникновению данного явления, одновременно закладывают и семена для его исчезновения. Можно подвести следующий итог: в обусловленных явлениях нет ни малейшей силы для независимого существования, самобытия. Поэтому они носят название «подчиняющиеся иным силам», и их существование определяется факторами отличными от них самих. А теперь, если мы совместим эти выводы с теми, что мы сделали при анализе второй печати, то окажется, что любые явления, возникающие вследствие загрязненных причин и условий (загрязнений ума), по сути своей не могут принести удовлетворения и находится во власти этих загрязнений.
Размышляя подобным образом, мы начинаем осознавать, что позволяем своим мыслям и чувствам управлять нами, а эти мысли и чувства отдаем во власть отрицательных импульсов и других омрачений ума. И если мы продолжим мириться с подобным положением вещей, то это приведет нас лишь к несчастьям и страданиям. Размышляя в этом ключе, мы сумеем увидеть поистине разрушительный характер своих омрачающих мыслей и чувств.

Все, приводящее нас катастрофе и причиняющее нам вред, должно быть отнесено к враждебным силам, а, следовательно, наш настоящий враг на самом деле прячется в нас самих. Это так осложняет нам жизнь! Если бы враг находился где-то там, снаружи, то мы могли бы убежать или спрятаться от него. А иногда мы могли бы пойти на хитрость и его обмануть. Но если враг кроется в нас самих, то очень трудно понять, что же нам делать. Поэтому главный вопрос, который встает перед духовным практиком ― возможно ли вообще победить этого внутреннего врага. Одержать победу над ним ― наша главная, пусть и очень трудная задача.
Некоторые древние философы утверждали, что загрязнения заложены в самой природе сознания и являются его неотъемлемой частью. Из их философии следовало, что до тех пор, пока существует сознание, будут существовать и эти загрязнения, ведь они ― одна из ключевых характеристик нашего ума. Получается, что справиться с ними нет ни малейшей возможности. Если бы все обстояло так, то лично я предпочел бы быть гедонистом. Я не стал бы прилагать ни малейших усилий для движения по духовному пути, но искал бы утешения в алкоголе, или, быть может, в иных одурманивающих веществах и выбросил бы из головы саму идею духовного развития. Я бы также не стал изнурять себя попытками найти ответ на философские вопросы. Возможно, в этом случае, это был бы лучший способ обрести счастье. Если сравнить людей с животными, то порой мы, люди, так увлекаемся плодами своего воображения и мыслительного процесса, что еще больше усложняем себе жизнь. Животные же, которым не свойственны такие интеллектуальные упражнения, довольны жизнью, спокойны и расслаблены. Они едят, и, стоит им насытиться, погружаются в сон и чувствуют себя вполне комфортно. С какой-то точки зрения, они гораздо больше довольны жизнью, чем мы. Это подводит нас к третьей печати.

Все явления лишены самобытия


Третья аксиома заключается в том, что все явления пусты и лишены самобытия. Не следует относиться к этому как к некой нигилистической формуле. Не нужно думать, что, согласно буддийскому учению, в конечном итоге ничего не существует. Это не может соответствовать действительности по той простой причине, что в буддизме мы говорим о страдании, о счастье, о наиболее эффективном методе реализовать свое стремление к счастью и преодолению страданий, и, следовательно не можем утверждать, что ничего не существует. Скорее, в третьей печати говорится о коренном расхождении между тем, как мы воспринимаем мир и самих себя, и тем, каким все является на самом деле. Способ существования явлений, которые представляются нам независимыми и объективно существующими, на самом деле совсем иной.

Для того чтобы найти ответ на вопрос, действительно ли отрицательные эмоции, такие как гнев, ненависть и другие, заложены в самой природе нашего ума, мы исследуем самих себя и свои переживания. Присутствует ли гнев в каждое мгновение нашего осознанного состояния? Проявляется ли ненависть непрерывно, все время? Мы видим, что это не так. Иногда проявляется гнев, иногда ― ненависть, а потом они исчезают. Осознанное состояние далеко не всегда сопровождается этими отрицательными эмоциями. Да, порой нас охватывает гнев и ненависть, но в другое время проявляются противоположные им чувства ― любовь и сострадание. Из этого буддисты делают вывод, что мысли и чувства, проявляющиеся в данный момент, застилают наше базовое сознание, как облака. Мы также утверждаем, что две взаимоисключающих эмоции (например, ненависть и любовь) не могут одновременно проявляться в сознании одного и того же человека. Отсюда следует, что различные мысли и чувства проявляются в уме в разные мгновения, то есть отрицательные эмоции не присутствуют в нас постоянно и не являются неотъемлемыми частями нашего базового сознания. По этой причине мы говорим, что мысли и чувства проявляются и застилают базовое сознание, словно облака. Таким образом, мы считаем основополагающее сознание нейтральным. На него могут влиять как положительные мысли и чувства, так и отрицательные. Это вселяет надежду.

Взяв за основу все эти логические доводы, мы должны теперь задать себе главный вопрос ― можно ли положить конец омрачающим эмоциям или нет?

Ранее мы уже пришли к выводу, что изменения и преобразования возможны в силу непостоянства всего сущего, а значит, есть и возможность победить отрицательные эмоции и мысли. Однако более общий и более фундаментальный вопрос следующий. Можно ли полностью искоренить все эти загрязнения? Все школы буддизма говорят, что это возможно, и во многих буддийских учениях мы находим весьма обширные обсуждения природы этих омрачений, их разрушительного потенциала, их причин и условий. Все эти дискуссии по сути необходимы для того, чтобы попытаться полностью устранить отрицательные импульсы.

Можно, конечно, рассуждать о Дхарме в контексте нравственности и говорить о необходимости воздерживаться от убийства, лжи и других негативных деяний и совершать благие деяния. Однако это будет Дхарма в широком смысле этого слова, поскольку о нормах нравственного поведения говорится далеко не только в буддизме. Уникальной чертой буддийского понимания духовной практики является именно то, что в буддизме мы говорим о возможности полного искоренения отрицательных импульсов. Это называется Нирваной ― полным освобождением от омрачений ума, полным их прекращением. Можно сказать, что Нирвана ― это суть буддийской Дхармы.

Человек, практикующий буддизм, должен рассматривать все аспекты Дхармы в свете этой высшей духовной цели ― обретения свободы от загрязнений ума. Это также применимо и к нравственному поведению: соблюдение норм нравственного поведения приближает нас к нашей цели, Освобождению. Поскольку главная задача буддиста ― это искоренение всех отрицательных мыслей и эмоций, которые влекут за собой дурные деяния, то те усилия, которые практикующий прилагает для соблюдения норм нравственного поведения, свидетельствуют о его решимости справиться с отрицательными мыслями и эмоциями. На первом этапе он работает с проявлениями этих омрачений, то есть следит за своим поведением на уровне тела и речи.

Когда мы открываем для себя природу этих омрачающих эмоций и мыслей, то начинаем понимать, что в их основе лежат определенные проекции нашего ума, определенные умопостроения, которые возникают вне зависимости от того, есть у них опора в реальной действительности или нет. Например, в объекте, который мы считаем желанным, мы усматриваем определенные притягательные свойства и затем преувеличиваем их посредством своего воображения. После этого мы то и дело размышляем о них, черпая в этих мыслях удовольствие, и от этого наша привязанность к предмету нашего вожделения становится все сильнее и сильнее. Подобным образом, если мы сталкиваемся с чем-то нежелательным, то опять же проецируем на него определенные свойства и характеристики, которые совершенно не соответствуют действительности. В результате мы начинаем испытывать чувство отвращения, и нам хочется побыстрее отойти в сторонку. Таковы основные импульсы, которые вступают в действие при нашем взаимодействии с другими явлениями. Мы чувствуем либо влечение, либо отвращение. Эти импульсы влекут за собой все остальные виды эмоциональных реакций, которые вызывают в нас явления и события. Налицо динамичный процесс, в основе которого сильное цепляние за объекты вне зависимости от того, выражается ли оно в форме влечения или отвращения. Отсюда рождаются все наши омрачения.

Различные направления буддизма предлагают разные объяснения природы этих омрачений и их причин, в зависимости от их представлений о природе действительности. Наиболее глубокое постижение природы омрачений мы находим в более продвинутых с философской точки зрения школах буддизма. Например, великий индийский наставник Нагарджуна говорил, что Нирвану нужно понимать как свободу от омрачений ума и кармических действий, которые они влекут за собой. Страдания являются следствием кармических действий, а те, в свою очередь, совершаются под воздействием отрицательных мыслей и чувств. Эти мысли и чувства порождаются в силу наших проекций и умопостроений, которые возникают вследствие ошибочного восприятия действительности. Под ошибочным восприятием действительности здесь мы понимаем восприятие явлений и событий как обладающих неким объективным, реальным и независимым существованием.

Согласно Нагарджуне, это основополагающее неведение, или извращенную картину мира, можно победить только постижением пустоты. Эта мысль напрямую связана с третьей аксиомой, гласящей, что все явления пусты и лишены самобытия. В этой аксиоме говорится, что, наше обыденное восприятие заставляет нас видеть вещи постоянными, реальными и обладающими неким независимым существованием, однако в процессе анализа мы обнаруживаем, что у них нет таких качеств. Так мы выясняем, что любое восприятие, заставляющее нас думать, будто вещи обладают самосущим и независимым существованием, является ошибочным; и только постижение пустоты позволяет прорваться через пелену этого ошибочного мировосприятия и устранить его. Многие отрицательные мысли и чувства, коренящиеся в нашем искаженном восприятии действительности, будут устранены, как только мы сумеем породить в себе постижение пустоты, увидим, что представляет собой наше мировосприятие, и признаем его ложный характер.

Можно подвести следующий итог всему вышесказанному. Посредством анализа мы приходим к выводу, что базовый ум, или природа сознания, нейтральны, то есть не являются ни отрицательными, ни положительными. Мы также обнаруживаем, что многие из наших отрицательных мыслей и чувств коренятся в нашем восприятии действительности (мира и самих себя), которое в основе своей является ошибочным. Затем мы выясняем, что постижение пустоты побеждает подобное искаженное восприятие. Далее, мы приходим к пониманию, что отрицательные эмоции и постижение пустоты прямо противоположны. Разница между ними заключается в том, что постижение пустоты имеет основу и опору в переживаниях и размышлениях, соответствующих действительности; отрицательные же эмоции не имеют такой основы. Сложив все эти доводы в общую картину, мы приходим к пониманию, что, взращивая постижение пустоты, можно устранить все омрачения нашего ума.

Нирвана — истинный покой


В четвертой печати указывается, что основополагающая природа ума чиста и светоносна. Ложное восприятие, отрицательные мысли и чувства не являются неотъемлемой частью основополагающей природы ума. Поскольку омрачения коренятся в ложном восприятии, значит, должно существовать противоядие, позволяющее их победить. И это противоядие ― постижение пустоты всех вещей, или подлинное восприятие действительности. Поэтому пустоту, то есть отсутствие самобытия, и называют «естественной Нирваной». Именно в силу того, что природа явлений — пустота, и возможна эта подлинная Нирвана, подлинное освобождение от страданий.

Это объясняет, почему в буддийских текстах перечисляются четыре вида Нирваны: естественная Нирвана, то есть пустота; Нирвана «с остатком» (обычно под этим термином понимается продолжение существование в физическом теле); Нирвана без остатка и, наконец, непребывающая Нирвана. Именно естественная Нирвана делает возможными все остальные уровни Нирваны.

Точное значение Нирваны с остатком и без остатка по-разному объясняется в разных школах буддизма. Одни говорят об остатке как о физических совокупностях индивидуума, в то время как другие понимают под остатком двойственное восприятие. Если под остатком понимают физические совокупности, то имеются в виду физические совокупности, обретенные индивидуумом вследствие предшествующей кармы. Однако я не буду вдаваться здесь в детальное объяснение.

Итак, говоря в целом, из третьей печати мы выносим, что основополагающая природа действительности заключается в том, что все явления лишены самобытия. Все явления, которые возникают вследствие иных факторов, лишены независимого существования, однако мы ошибочно принимаем их за автономные. Это искаженное мировосприятие лежит в основе нашей запутанности и порождает омрачающие мысли и чувства. Постижение природы действительности открывает нам, что вещи лишены самобытия, и служит непосредственным противоядием от ошибочного восприятия, а следовательно, и от омрачений ума. Полное искоренение всех отрицательных мыслей и чувств, а также составляющего их основу ошибочного восприятия, и называют Нирваной.

Тибетское слово, используемое для обозначения Нирваны, «ньянг-дэ», в буквальном переводе означает «по ту сторону скорби». В этом контексте под печалями понимают омрачения ума, а под Нирваной — состояние, свободное от омрачающих мыслей и чувств. Нирвана — это свобода от страданий и причин страданий. Когда мы размышляем о Нирване в этом ключе, то начинаем понимать, что такое истинное счастье. В результате мы допускаем возможность полного освобождения от страдания.

В завершение необходимо еще раз повторить, что именно постижение пустоты дает нам возможность ослабить и полностью устранить отрицательные мысли и чувства, а также ошибочное восприятие, составляющее их основу. Все эти загрязнения очищаются в сфере пустоты. Главный момент здесь заключается в том, что буддийское понимание Нирваны базируется на постижении пустоты.

Вопрос обоснования духовного пути


Если вы поразмышляете о приведенных мною доводах, то, возможно, найдете в них рациональное зерно и здравый смысл. Однако какие доказательства есть у нас, чтобы подтвердить правоту этих аргументов и непогрешимость заложенной в них логики? Есть ли подтверждения, которые мы можем непосредственно наблюдать или пережить на собственном опыте?

Отвечая на этот вопрос, я бы хотел привести объяснение, которое для меня лично оказалось весьма полезным. Оно приводится в учениях школы Сакья , в традиции «Лам дре», Путь и плод. Согласно этому объяснению, существуют четыре фактора достоверного познания: достоверный первоисточник, достоверный комментарий, достоверный учитель и достоверный опыт.

Если рассуждать об эволюции учений, то вначале появились достоверные первоисточники, затем к ним были даны достоверные комментарии. После этого, появились достоверные учители, которые в ходе их ученых занятий стали знатоками этих комментариев. Это позволило им прийти к достоверному опыту. Однако, когда речь заходит об укреплении нашей собственной убежденности в достоверности учений, рекомендуется выстроить эти элементы в обратном порядке. Другими словами, на первом месте должен стоять личный опыт того или иного рода. Возьмем, например, размышление о Четырех печатях, или пустотной природе явлений, или пользе альтруизма. Если у нас нет личного опыта постижения данной темы, если мы не сумели почувствовать ее «вкус» и хотя бы на мгновенье осознать ее истинность, то едва ли нам хватит вдохновения, чтобы упорно продолжать практику.

Разумеется, существует много различных уровней и степеней духовного опыта. Есть глубинные уровни духовной реализации, которыми я, возможно, не обладаю. Но существует также и начальный духовный опыт, который есть у каждого из нас. Если говорить обо мне, то всякий раз, когда я размышляю о сострадании и альтруизме, я испытываю глубокое волнение. Но как нам понять, является ли данный духовный опыт достоверным? Во-первых, можно проанализировать то воздействие, которое он на нас оказывает. Когда мы размышляем об определенных духовных качествах и развиваем их, то испытываем глубокое вдохновение, и оно наделяет нас внутренней силой. Мы ощущаем особую смелость, наш образ мыслей становится шире, и мы меньше подвержены беспокойствам и неуверенности в себе. Все это ― признаки подлинного духовного опыта.

Как я отмечал выше, размышление об определенных духовных качествах нередко вызывает во мне сильное волнение, и это глубокое вдохновение заставляет меня еще больше восхищаться учителями, которые воплощали в себе эти качества. Размышляя в этом ключе, я начинаю чувствовать, что, возможно, в жизнеописаниях великих учителей и в их рассказах о глубинных духовных реализациях есть какая-то правда. Конечно, нужно признать, что в жизнеописаниях и легендах нередко есть место и преувеличению, в особенности когда их пересказывают особо рьяные ученики, превозносящие достоинства своих гуру. Однако мы не можем назвать весь этот жанр духовной литературы не заслуживающим доверия. Так не может быть ― должны существовать рассказы и об истинных духовных достижениях этих наставников.

Конечно, в буддийской литературе есть место не только преувеличениям. Когда я читаю сложные комментарии, написанные каким-нибудь великим философом на короткий текст одного из своих учителей, то комментарий порой оказывается таким подробным и всеобъемлющим, что я начинаю задаваться вопросом, а вкладывал ли автор оригинала все эти мысли в свой короткий текст!

Когда у вас получается соотнести духовный опыт, описанный в биографиях учителей, со своими собственными духовными переживаниями, то вы начинаете испытывать глубокое восхищение перед этими истинными наставниками. Из собственного достоверного опыта рождается понимание ценности достоверного учителя, а когда в вас возникает уважение к таким учителям, то вы преисполняетесь уверенности в правильности того, что они изложили в своих трактатах-комментариях. А это, в свою очередь, помогает вам добиться убежденности в достоверности главного источника учений ― текстов, излагающих Слово Будды. Я лично нахожу этот подход к учениям весьма полезным: вы отталкиваетесь от своего личного опыта, который является краеугольным камнем вашей духовной практики.
Для буддийского практика, в особенности, если он следует пути Махаяны, жизненно важно питать восхищение перед Буддой, и это восхищение должно основываться на глубоком понимании сути Учения, Дхармы. Понимание Дхармы, в свою очередь, должно базироваться на постижении бессамостности, или пустоты, о которых я говорил выше. Серьезный практик не может воспринимать Будду только лишь как деятеля исторического значения, который был великим учителем с необыкновенными, восхитительными качествами и огромным состраданием. Восхищение практикующего буддиста Буддой должно основываться на понимании его главного и наиболее глубокого учения ― учения о пустоте. Буддист должен понимать, что состояние Будды, или полное Просветление, является воплощением четыре кай, или четырех тел Будды . Эту идею нужно рассматривать с опорой на другое основополагающее положение буддизма: о глубинной недвойственности ума и тела. Состояние полного Просветления, таким образом, следует понимать как абсолютную недвойственность мудрости и сострадания.

Подведем итог сказанному: Четыре печати, или аксиомы буддийского учения, открывают нам, что страдания, которых никто из нас не желает испытывать, возникают вследствие омрачающих мыслей и чувств, а они, в свою очередь, коренятся в ложных воззрениях. Четыре основных ошибочных воззрения следующие: мы считаем вещи постоянными; верим, что непостоянные вещи могут принести нам счастье; считаем непостоянные вещи привлекательными; и верим, что вещи обладают независимым существованием. Все эти воззрения можно устранить, и это достигается посредством постижения подлинной природы действительности. Взращивая это постижение и усиливая его, можно постепенно искоренить ошибочные воззрения, а также порождаемые ими мысли и чувства. Этот процесс требует дисциплины, но именно он делает возможным внутреннее преобразование.

Если говорить о методе преобразовании ума и сердца, то в буддийской традиции у духовного пути есть два основных аспекта: «аспект метода» и «аспект мудрости». Аспект метода, который включает различные искусные средства, используемые на пути, можно назвать подготовительным этапом. Он позволяет практикующему в дальнейшем взрастить мудрость, или проникновение в суть вещей, которые прямо противодействуют отрицательным омрачающим эмоциям и устраняют их.

Перевод Юлии Жиронкиной]]> Lotos Thu, 06 May 2010 15:32:00 +0400 [/fullrss] [yandexrss] Далай-лама о Четырех печатях буддизма https://dalailama.ru/messages/58-dalai-lama.html Определяющим фактом нашей жизни является то, что все мы от природы инстинктивно стремимся к счастью и не желаем страдать. Стремление к счастью является главным для всех нас. Выступления и тексты, Буддизм Thu, 06 May 2010 15:32:00 +0400 Далай-лама о Четырех печатях буддизма

Определяющим фактом нашей жизни является то, что все мы от природы инстинктивно стремимся к счастью и не желаем страдать. Стремление к счастью является главным для всех нас. На вопрос, почему, мы, пожалуй, можем просто ответить: «Так устроена жизнь».

Но хотя всем нам присуще это естественное устремление и хотя мы всеми силами стремимся к счастью, другой определяющий факт состоит в том, что нам снова и снова приходится претерпевать боль и сталкиваться со страданиями разного рода. Почему же так происходит? Почему, несмотря на наше глубинное желание стать счастливыми, мы постоянно сталкиваемся с болью и страданием?

С буддийской точки зрения, причина заключается в том, что в нашем способе восприятия и взаимоотношениях с миром или с самими собой скрывается существенный изъян. Коренится он в том, что буддизм обозначает как «четыре ошибочных воззрения». Первое из них: явления и события, которые на самом деле являются непостоянными и преходящими, мы считаем вечными, постоянными и неизменными. Второе: явления и события, которые на самом деле порождают неудовлетворенность и страдание, мы считаем подлинными источниками удовольствия и счастья. Третье ошибочное воззрение заключается в том, что мы нередко считаем чистым и желанным то, что в действительности является загрязненным. И четвертое ошибочное воззрение сводится к нашей тенденции приписывать подлинное существование явлениям и событиям, которые на самом деле лишены такой самостоятельности. Эти коренные изъяны в нашем мировоззрении ведут к ошибочному типу взаимоотношений с миром и самими собой, что, в свою очередь, ведет к запутанности, мучениям и страданиям. Взяв за основу эту динамику, буддизм формулирует так называемые «Четыре печати», ряд аксиом, которые являются общими для всех школ буддийской мысли. Четыре печати таковы:

1. Все составные явления непостоянны.
2. Все загрязненные явления суть страдание.
3. Все явления лишены самобытия.
4. Нирвана — истинный покой.

Все составные явления непостоянны


Одно из фундаментальных прозрений буддизма ― понимание непостоянства всех явлений; это первая из Четырех печатей. Основная мысль здесь следующая: все явления, возникающие в силу причин и условий, непостоянны и находятся в процессе непрерывных изменений.

Если говорить о грубом уровне непостоянства, то все мы осознаем, как возникают и исчезают те или иные вещи, как они претерпевают изменения и так далее. Но буддисты на этом не останавливаются и утверждают, что за изменениями, которые все мы видим, должны стоять изменения более тонкого уровня — процесс, который может быть не столь очевидным. Если мы отдаем себе отчет в очевидных изменениях, происходящих в течение длительных периодов времени, то, в принципе, мы должны быть способны мысленно проследить и те изменения, что происходят в течение самых незначительных временных промежутков. По логике вещей, даже в течение одной минуты должен идти непрерывный и динамичный процесс. Все явления подвержены этому процессу изменений, меняясь каждое мгновение. Поэтому мы можем сказать, что все, возникающее в силу причин и условий, по природе своей является непостоянным. Другими словами, все обусловленное должно быть преходящим.

Как только вы поняли этот ключевой момент, вы начинаете осознавать, что счастье, к которому мы все так стремимся, и страдание, которого все мы инстинктивно пытаемся избежать, также представляют собой переживания, зависящие от причин и условий. Счастье и страдание не приходят из ниоткуда, но являются следствием причин и условий. Из этого следует, что, даже если сейчас вы испытываете некое болезненное переживание или сильное страдание, сам факт, что это переживание обусловлено, свидетельствует о том, что оно пройдет. Так мы приходим к пониманию того, что как счастье, так и страдание подвержены изменениям и не обладают постоянством. С точки зрения непостоянства между счастьем и страданием нет разницы.


Все загрязненные явления суть страдание


Во второй печати разбирается, чем различаются счастье и страдание, и указывается, что все загрязненные феномены по сути являются страданием. Из этого следует, что те явления, которые не обусловлены такими загрязненными причинами, могут приносить удовлетворение и отвечать нашим потребностям. Когда мы говорим о загрязненных явлениях в этом контексте, то имеем в виду те события и переживания, которые возникают под воздействием негативных импульсов или омрачающих мыслей и эмоций; они называются «загрязненными», потому что запятнаны загрязнениями ума. Вот почему они не могут приносить удовлетворения, и их природой является «духкха», то есть страдание.

Вторая аксиома относится не только к тем физическим ощущениям, которым все мы с готовностью привешиваем ярлыки «боль» и «страдание». Разумеется, желание освободиться от страдания является общим для всех нас, однако глубина понимания того, что такое страдание, может быть разной. Когда буддисты говорят о преодолении страдания, в особенности в контексте второй печати, то имеют в виду очень тонкий уровень страдания. Если вы знакомы с буддийской классификацией страданий, то знаете, что в буддизме выделяют три основных вида: очевидное (букв. «страдание страдания») страдание, страдание от перемен и всепронизывающее страдание от обусловленности. Именно о третьем виде страданий идет речь во второй печати.

Как я уже отметил, из второй аксиомы можно сделать следующий вывод: если мы освободимся от загрязнений ума, то сможем достичь подлинного долговременного счастья, к которому стремимся. Возникает вопрос, почему природа загрязнений такова, что их результатом становится страдание? И можно ли избавиться от этих загрязнений, этих отрицательных мыслей и чувств?

Загрязнения ума, или омрачающие мысли и чувства, ― это целый класс мыслей и чувств, которые являются омрачающими от природы. Из этимологии тибетского слова «ньон-монг» мы видим, что под страданием понимается нечто омрачающее нас изнутри. «Омрачает» ― значит причиняет страдание и боль. Именно омрачения ума: отрицательные импульсы, отрицательные мысли и чувства являются тончайшими причинами всех наших страданий. Другими словами, причина страдания в нас самих, равно как и причина счастья. Основной урок, который мы выносим из этого, следующий. Будем мы счастливы или будем страдать, зависит от того, в какой мере мы сумеем обуздать свой ум. Обузданный ум, духовно преобразованный ум ведет к счастью, а необузданный ум, то есть находящийся во власти омрачающих эмоций, ведет к страданию.

Теперь мы можем объединить размышления о первых двух печатях в одну медитацию. Из первой печати, гласящей, что все составные явления непостоянны, мы сделали вывод, что существование любых явлений, возникающих в результате причин и условий, зависит иных факторов. Такие явления претерпевает постоянные изменения, не имея возможности существовать автономно. Более того, не требуется никакой третьей силы для того чтобы запустить в действие этот процесс изменений. Те же самые причины и условия, что ведут к возникновению данного явления, одновременно закладывают и семена для его исчезновения. Можно подвести следующий итог: в обусловленных явлениях нет ни малейшей силы для независимого существования, самобытия. Поэтому они носят название «подчиняющиеся иным силам», и их существование определяется факторами отличными от них самих. А теперь, если мы совместим эти выводы с теми, что мы сделали при анализе второй печати, то окажется, что любые явления, возникающие вследствие загрязненных причин и условий (загрязнений ума), по сути своей не могут принести удовлетворения и находится во власти этих загрязнений.
Размышляя подобным образом, мы начинаем осознавать, что позволяем своим мыслям и чувствам управлять нами, а эти мысли и чувства отдаем во власть отрицательных импульсов и других омрачений ума. И если мы продолжим мириться с подобным положением вещей, то это приведет нас лишь к несчастьям и страданиям. Размышляя в этом ключе, мы сумеем увидеть поистине разрушительный характер своих омрачающих мыслей и чувств.

Все, приводящее нас катастрофе и причиняющее нам вред, должно быть отнесено к враждебным силам, а, следовательно, наш настоящий враг на самом деле прячется в нас самих. Это так осложняет нам жизнь! Если бы враг находился где-то там, снаружи, то мы могли бы убежать или спрятаться от него. А иногда мы могли бы пойти на хитрость и его обмануть. Но если враг кроется в нас самих, то очень трудно понять, что же нам делать. Поэтому главный вопрос, который встает перед духовным практиком ― возможно ли вообще победить этого внутреннего врага. Одержать победу над ним ― наша главная, пусть и очень трудная задача.
Некоторые древние философы утверждали, что загрязнения заложены в самой природе сознания и являются его неотъемлемой частью. Из их философии следовало, что до тех пор, пока существует сознание, будут существовать и эти загрязнения, ведь они ― одна из ключевых характеристик нашего ума. Получается, что справиться с ними нет ни малейшей возможности. Если бы все обстояло так, то лично я предпочел бы быть гедонистом. Я не стал бы прилагать ни малейших усилий для движения по духовному пути, но искал бы утешения в алкоголе, или, быть может, в иных одурманивающих веществах и выбросил бы из головы саму идею духовного развития. Я бы также не стал изнурять себя попытками найти ответ на философские вопросы. Возможно, в этом случае, это был бы лучший способ обрести счастье. Если сравнить людей с животными, то порой мы, люди, так увлекаемся плодами своего воображения и мыслительного процесса, что еще больше усложняем себе жизнь. Животные же, которым не свойственны такие интеллектуальные упражнения, довольны жизнью, спокойны и расслаблены. Они едят, и, стоит им насытиться, погружаются в сон и чувствуют себя вполне комфортно. С какой-то точки зрения, они гораздо больше довольны жизнью, чем мы. Это подводит нас к третьей печати.

Все явления лишены самобытия


Третья аксиома заключается в том, что все явления пусты и лишены самобытия. Не следует относиться к этому как к некой нигилистической формуле. Не нужно думать, что, согласно буддийскому учению, в конечном итоге ничего не существует. Это не может соответствовать действительности по той простой причине, что в буддизме мы говорим о страдании, о счастье, о наиболее эффективном методе реализовать свое стремление к счастью и преодолению страданий, и, следовательно не можем утверждать, что ничего не существует. Скорее, в третьей печати говорится о коренном расхождении между тем, как мы воспринимаем мир и самих себя, и тем, каким все является на самом деле. Способ существования явлений, которые представляются нам независимыми и объективно существующими, на самом деле совсем иной.

Для того чтобы найти ответ на вопрос, действительно ли отрицательные эмоции, такие как гнев, ненависть и другие, заложены в самой природе нашего ума, мы исследуем самих себя и свои переживания. Присутствует ли гнев в каждое мгновение нашего осознанного состояния? Проявляется ли ненависть непрерывно, все время? Мы видим, что это не так. Иногда проявляется гнев, иногда ― ненависть, а потом они исчезают. Осознанное состояние далеко не всегда сопровождается этими отрицательными эмоциями. Да, порой нас охватывает гнев и ненависть, но в другое время проявляются противоположные им чувства ― любовь и сострадание. Из этого буддисты делают вывод, что мысли и чувства, проявляющиеся в данный момент, застилают наше базовое сознание, как облака. Мы также утверждаем, что две взаимоисключающих эмоции (например, ненависть и любовь) не могут одновременно проявляться в сознании одного и того же человека. Отсюда следует, что различные мысли и чувства проявляются в уме в разные мгновения, то есть отрицательные эмоции не присутствуют в нас постоянно и не являются неотъемлемыми частями нашего базового сознания. По этой причине мы говорим, что мысли и чувства проявляются и застилают базовое сознание, словно облака. Таким образом, мы считаем основополагающее сознание нейтральным. На него могут влиять как положительные мысли и чувства, так и отрицательные. Это вселяет надежду.

Взяв за основу все эти логические доводы, мы должны теперь задать себе главный вопрос ― можно ли положить конец омрачающим эмоциям или нет?

Ранее мы уже пришли к выводу, что изменения и преобразования возможны в силу непостоянства всего сущего, а значит, есть и возможность победить отрицательные эмоции и мысли. Однако более общий и более фундаментальный вопрос следующий. Можно ли полностью искоренить все эти загрязнения? Все школы буддизма говорят, что это возможно, и во многих буддийских учениях мы находим весьма обширные обсуждения природы этих омрачений, их разрушительного потенциала, их причин и условий. Все эти дискуссии по сути необходимы для того, чтобы попытаться полностью устранить отрицательные импульсы.

Можно, конечно, рассуждать о Дхарме в контексте нравственности и говорить о необходимости воздерживаться от убийства, лжи и других негативных деяний и совершать благие деяния. Однако это будет Дхарма в широком смысле этого слова, поскольку о нормах нравственного поведения говорится далеко не только в буддизме. Уникальной чертой буддийского понимания духовной практики является именно то, что в буддизме мы говорим о возможности полного искоренения отрицательных импульсов. Это называется Нирваной ― полным освобождением от омрачений ума, полным их прекращением. Можно сказать, что Нирвана ― это суть буддийской Дхармы.

Человек, практикующий буддизм, должен рассматривать все аспекты Дхармы в свете этой высшей духовной цели ― обретения свободы от загрязнений ума. Это также применимо и к нравственному поведению: соблюдение норм нравственного поведения приближает нас к нашей цели, Освобождению. Поскольку главная задача буддиста ― это искоренение всех отрицательных мыслей и эмоций, которые влекут за собой дурные деяния, то те усилия, которые практикующий прилагает для соблюдения норм нравственного поведения, свидетельствуют о его решимости справиться с отрицательными мыслями и эмоциями. На первом этапе он работает с проявлениями этих омрачений, то есть следит за своим поведением на уровне тела и речи.

Когда мы открываем для себя природу этих омрачающих эмоций и мыслей, то начинаем понимать, что в их основе лежат определенные проекции нашего ума, определенные умопостроения, которые возникают вне зависимости от того, есть у них опора в реальной действительности или нет. Например, в объекте, который мы считаем желанным, мы усматриваем определенные притягательные свойства и затем преувеличиваем их посредством своего воображения. После этого мы то и дело размышляем о них, черпая в этих мыслях удовольствие, и от этого наша привязанность к предмету нашего вожделения становится все сильнее и сильнее. Подобным образом, если мы сталкиваемся с чем-то нежелательным, то опять же проецируем на него определенные свойства и характеристики, которые совершенно не соответствуют действительности. В результате мы начинаем испытывать чувство отвращения, и нам хочется побыстрее отойти в сторонку. Таковы основные импульсы, которые вступают в действие при нашем взаимодействии с другими явлениями. Мы чувствуем либо влечение, либо отвращение. Эти импульсы влекут за собой все остальные виды эмоциональных реакций, которые вызывают в нас явления и события. Налицо динамичный процесс, в основе которого сильное цепляние за объекты вне зависимости от того, выражается ли оно в форме влечения или отвращения. Отсюда рождаются все наши омрачения.

Различные направления буддизма предлагают разные объяснения природы этих омрачений и их причин, в зависимости от их представлений о природе действительности. Наиболее глубокое постижение природы омрачений мы находим в более продвинутых с философской точки зрения школах буддизма. Например, великий индийский наставник Нагарджуна говорил, что Нирвану нужно понимать как свободу от омрачений ума и кармических действий, которые они влекут за собой. Страдания являются следствием кармических действий, а те, в свою очередь, совершаются под воздействием отрицательных мыслей и чувств. Эти мысли и чувства порождаются в силу наших проекций и умопостроений, которые возникают вследствие ошибочного восприятия действительности. Под ошибочным восприятием действительности здесь мы понимаем восприятие явлений и событий как обладающих неким объективным, реальным и независимым существованием.

Согласно Нагарджуне, это основополагающее неведение, или извращенную картину мира, можно победить только постижением пустоты. Эта мысль напрямую связана с третьей аксиомой, гласящей, что все явления пусты и лишены самобытия. В этой аксиоме говорится, что, наше обыденное восприятие заставляет нас видеть вещи постоянными, реальными и обладающими неким независимым существованием, однако в процессе анализа мы обнаруживаем, что у них нет таких качеств. Так мы выясняем, что любое восприятие, заставляющее нас думать, будто вещи обладают самосущим и независимым существованием, является ошибочным; и только постижение пустоты позволяет прорваться через пелену этого ошибочного мировосприятия и устранить его. Многие отрицательные мысли и чувства, коренящиеся в нашем искаженном восприятии действительности, будут устранены, как только мы сумеем породить в себе постижение пустоты, увидим, что представляет собой наше мировосприятие, и признаем его ложный характер.

Можно подвести следующий итог всему вышесказанному. Посредством анализа мы приходим к выводу, что базовый ум, или природа сознания, нейтральны, то есть не являются ни отрицательными, ни положительными. Мы также обнаруживаем, что многие из наших отрицательных мыслей и чувств коренятся в нашем восприятии действительности (мира и самих себя), которое в основе своей является ошибочным. Затем мы выясняем, что постижение пустоты побеждает подобное искаженное восприятие. Далее, мы приходим к пониманию, что отрицательные эмоции и постижение пустоты прямо противоположны. Разница между ними заключается в том, что постижение пустоты имеет основу и опору в переживаниях и размышлениях, соответствующих действительности; отрицательные же эмоции не имеют такой основы. Сложив все эти доводы в общую картину, мы приходим к пониманию, что, взращивая постижение пустоты, можно устранить все омрачения нашего ума.

Нирвана — истинный покой


В четвертой печати указывается, что основополагающая природа ума чиста и светоносна. Ложное восприятие, отрицательные мысли и чувства не являются неотъемлемой частью основополагающей природы ума. Поскольку омрачения коренятся в ложном восприятии, значит, должно существовать противоядие, позволяющее их победить. И это противоядие ― постижение пустоты всех вещей, или подлинное восприятие действительности. Поэтому пустоту, то есть отсутствие самобытия, и называют «естественной Нирваной». Именно в силу того, что природа явлений — пустота, и возможна эта подлинная Нирвана, подлинное освобождение от страданий.

Это объясняет, почему в буддийских текстах перечисляются четыре вида Нирваны: естественная Нирвана, то есть пустота; Нирвана «с остатком» (обычно под этим термином понимается продолжение существование в физическом теле); Нирвана без остатка и, наконец, непребывающая Нирвана. Именно естественная Нирвана делает возможными все остальные уровни Нирваны.

Точное значение Нирваны с остатком и без остатка по-разному объясняется в разных школах буддизма. Одни говорят об остатке как о физических совокупностях индивидуума, в то время как другие понимают под остатком двойственное восприятие. Если под остатком понимают физические совокупности, то имеются в виду физические совокупности, обретенные индивидуумом вследствие предшествующей кармы. Однако я не буду вдаваться здесь в детальное объяснение.

Итак, говоря в целом, из третьей печати мы выносим, что основополагающая природа действительности заключается в том, что все явления лишены самобытия. Все явления, которые возникают вследствие иных факторов, лишены независимого существования, однако мы ошибочно принимаем их за автономные. Это искаженное мировосприятие лежит в основе нашей запутанности и порождает омрачающие мысли и чувства. Постижение природы действительности открывает нам, что вещи лишены самобытия, и служит непосредственным противоядием от ошибочного восприятия, а следовательно, и от омрачений ума. Полное искоренение всех отрицательных мыслей и чувств, а также составляющего их основу ошибочного восприятия, и называют Нирваной.

Тибетское слово, используемое для обозначения Нирваны, «ньянг-дэ», в буквальном переводе означает «по ту сторону скорби». В этом контексте под печалями понимают омрачения ума, а под Нирваной — состояние, свободное от омрачающих мыслей и чувств. Нирвана — это свобода от страданий и причин страданий. Когда мы размышляем о Нирване в этом ключе, то начинаем понимать, что такое истинное счастье. В результате мы допускаем возможность полного освобождения от страдания.

В завершение необходимо еще раз повторить, что именно постижение пустоты дает нам возможность ослабить и полностью устранить отрицательные мысли и чувства, а также ошибочное восприятие, составляющее их основу. Все эти загрязнения очищаются в сфере пустоты. Главный момент здесь заключается в том, что буддийское понимание Нирваны базируется на постижении пустоты.

Вопрос обоснования духовного пути


Если вы поразмышляете о приведенных мною доводах, то, возможно, найдете в них рациональное зерно и здравый смысл. Однако какие доказательства есть у нас, чтобы подтвердить правоту этих аргументов и непогрешимость заложенной в них логики? Есть ли подтверждения, которые мы можем непосредственно наблюдать или пережить на собственном опыте?

Отвечая на этот вопрос, я бы хотел привести объяснение, которое для меня лично оказалось весьма полезным. Оно приводится в учениях школы Сакья , в традиции «Лам дре», Путь и плод. Согласно этому объяснению, существуют четыре фактора достоверного познания: достоверный первоисточник, достоверный комментарий, достоверный учитель и достоверный опыт.

Если рассуждать об эволюции учений, то вначале появились достоверные первоисточники, затем к ним были даны достоверные комментарии. После этого, появились достоверные учители, которые в ходе их ученых занятий стали знатоками этих комментариев. Это позволило им прийти к достоверному опыту. Однако, когда речь заходит об укреплении нашей собственной убежденности в достоверности учений, рекомендуется выстроить эти элементы в обратном порядке. Другими словами, на первом месте должен стоять личный опыт того или иного рода. Возьмем, например, размышление о Четырех печатях, или пустотной природе явлений, или пользе альтруизма. Если у нас нет личного опыта постижения данной темы, если мы не сумели почувствовать ее «вкус» и хотя бы на мгновенье осознать ее истинность, то едва ли нам хватит вдохновения, чтобы упорно продолжать практику.

Разумеется, существует много различных уровней и степеней духовного опыта. Есть глубинные уровни духовной реализации, которыми я, возможно, не обладаю. Но существует также и начальный духовный опыт, который есть у каждого из нас. Если говорить обо мне, то всякий раз, когда я размышляю о сострадании и альтруизме, я испытываю глубокое волнение. Но как нам понять, является ли данный духовный опыт достоверным? Во-первых, можно проанализировать то воздействие, которое он на нас оказывает. Когда мы размышляем об определенных духовных качествах и развиваем их, то испытываем глубокое вдохновение, и оно наделяет нас внутренней силой. Мы ощущаем особую смелость, наш образ мыслей становится шире, и мы меньше подвержены беспокойствам и неуверенности в себе. Все это ― признаки подлинного духовного опыта.

Как я отмечал выше, размышление об определенных духовных качествах нередко вызывает во мне сильное волнение, и это глубокое вдохновение заставляет меня еще больше восхищаться учителями, которые воплощали в себе эти качества. Размышляя в этом ключе, я начинаю чувствовать, что, возможно, в жизнеописаниях великих учителей и в их рассказах о глубинных духовных реализациях есть какая-то правда. Конечно, нужно признать, что в жизнеописаниях и легендах нередко есть место и преувеличению, в особенности когда их пересказывают особо рьяные ученики, превозносящие достоинства своих гуру. Однако мы не можем назвать весь этот жанр духовной литературы не заслуживающим доверия. Так не может быть ― должны существовать рассказы и об истинных духовных достижениях этих наставников.

Конечно, в буддийской литературе есть место не только преувеличениям. Когда я читаю сложные комментарии, написанные каким-нибудь великим философом на короткий текст одного из своих учителей, то комментарий порой оказывается таким подробным и всеобъемлющим, что я начинаю задаваться вопросом, а вкладывал ли автор оригинала все эти мысли в свой короткий текст!

Когда у вас получается соотнести духовный опыт, описанный в биографиях учителей, со своими собственными духовными переживаниями, то вы начинаете испытывать глубокое восхищение перед этими истинными наставниками. Из собственного достоверного опыта рождается понимание ценности достоверного учителя, а когда в вас возникает уважение к таким учителям, то вы преисполняетесь уверенности в правильности того, что они изложили в своих трактатах-комментариях. А это, в свою очередь, помогает вам добиться убежденности в достоверности главного источника учений ― текстов, излагающих Слово Будды. Я лично нахожу этот подход к учениям весьма полезным: вы отталкиваетесь от своего личного опыта, который является краеугольным камнем вашей духовной практики.
Для буддийского практика, в особенности, если он следует пути Махаяны, жизненно важно питать восхищение перед Буддой, и это восхищение должно основываться на глубоком понимании сути Учения, Дхармы. Понимание Дхармы, в свою очередь, должно базироваться на постижении бессамостности, или пустоты, о которых я говорил выше. Серьезный практик не может воспринимать Будду только лишь как деятеля исторического значения, который был великим учителем с необыкновенными, восхитительными качествами и огромным состраданием. Восхищение практикующего буддиста Буддой должно основываться на понимании его главного и наиболее глубокого учения ― учения о пустоте. Буддист должен понимать, что состояние Будды, или полное Просветление, является воплощением четыре кай, или четырех тел Будды . Эту идею нужно рассматривать с опорой на другое основополагающее положение буддизма: о глубинной недвойственности ума и тела. Состояние полного Просветления, таким образом, следует понимать как абсолютную недвойственность мудрости и сострадания.

Подведем итог сказанному: Четыре печати, или аксиомы буддийского учения, открывают нам, что страдания, которых никто из нас не желает испытывать, возникают вследствие омрачающих мыслей и чувств, а они, в свою очередь, коренятся в ложных воззрениях. Четыре основных ошибочных воззрения следующие: мы считаем вещи постоянными; верим, что непостоянные вещи могут принести нам счастье; считаем непостоянные вещи привлекательными; и верим, что вещи обладают независимым существованием. Все эти воззрения можно устранить, и это достигается посредством постижения подлинной природы действительности. Взращивая это постижение и усиливая его, можно постепенно искоренить ошибочные воззрения, а также порождаемые ими мысли и чувства. Этот процесс требует дисциплины, но именно он делает возможным внутреннее преобразование.

Если говорить о методе преобразовании ума и сердца, то в буддийской традиции у духовного пути есть два основных аспекта: «аспект метода» и «аспект мудрости». Аспект метода, который включает различные искусные средства, используемые на пути, можно назвать подготовительным этапом. Он позволяет практикующему в дальнейшем взрастить мудрость, или проникновение в суть вещей, которые прямо противодействуют отрицательным омрачающим эмоциям и устраняют их.

Перевод Юлии Жиронкиной

Определяющим фактом нашей жизни является то, что все мы от природы инстинктивно стремимся к счастью и не желаем страдать. Стремление к счастью является главным для всех нас. На вопрос, почему, мы, пожалуй, можем просто ответить: «Так устроена жизнь».

Но хотя всем нам присуще это естественное устремление и хотя мы всеми силами стремимся к счастью, другой определяющий факт состоит в том, что нам снова и снова приходится претерпевать боль и сталкиваться со страданиями разного рода. Почему же так происходит? Почему, несмотря на наше глубинное желание стать счастливыми, мы постоянно сталкиваемся с болью и страданием?

С буддийской точки зрения, причина заключается в том, что в нашем способе восприятия и взаимоотношениях с миром или с самими собой скрывается существенный изъян. Коренится он в том, что буддизм обозначает как «четыре ошибочных воззрения». Первое из них: явления и события, которые на самом деле являются непостоянными и преходящими, мы считаем вечными, постоянными и неизменными. Второе: явления и события, которые на самом деле порождают неудовлетворенность и страдание, мы считаем подлинными источниками удовольствия и счастья. Третье ошибочное воззрение заключается в том, что мы нередко считаем чистым и желанным то, что в действительности является загрязненным. И четвертое ошибочное воззрение сводится к нашей тенденции приписывать подлинное существование явлениям и событиям, которые на самом деле лишены такой самостоятельности. Эти коренные изъяны в нашем мировоззрении ведут к ошибочному типу взаимоотношений с миром и самими собой, что, в свою очередь, ведет к запутанности, мучениям и страданиям. Взяв за основу эту динамику, буддизм формулирует так называемые «Четыре печати», ряд аксиом, которые являются общими для всех школ буддийской мысли. Четыре печати таковы:

1. Все составные явления непостоянны.
2. Все загрязненные явления суть страдание.
3. Все явления лишены самобытия.
4. Нирвана — истинный покой.

Все составные явления непостоянны


Одно из фундаментальных прозрений буддизма ― понимание непостоянства всех явлений; это первая из Четырех печатей. Основная мысль здесь следующая: все явления, возникающие в силу причин и условий, непостоянны и находятся в процессе непрерывных изменений.

Если говорить о грубом уровне непостоянства, то все мы осознаем, как возникают и исчезают те или иные вещи, как они претерпевают изменения и так далее. Но буддисты на этом не останавливаются и утверждают, что за изменениями, которые все мы видим, должны стоять изменения более тонкого уровня — процесс, который может быть не столь очевидным. Если мы отдаем себе отчет в очевидных изменениях, происходящих в течение длительных периодов времени, то, в принципе, мы должны быть способны мысленно проследить и те изменения, что происходят в течение самых незначительных временных промежутков. По логике вещей, даже в течение одной минуты должен идти непрерывный и динамичный процесс. Все явления подвержены этому процессу изменений, меняясь каждое мгновение. Поэтому мы можем сказать, что все, возникающее в силу причин и условий, по природе своей является непостоянным. Другими словами, все обусловленное должно быть преходящим.

Как только вы поняли этот ключевой момент, вы начинаете осознавать, что счастье, к которому мы все так стремимся, и страдание, которого все мы инстинктивно пытаемся избежать, также представляют собой переживания, зависящие от причин и условий. Счастье и страдание не приходят из ниоткуда, но являются следствием причин и условий. Из этого следует, что, даже если сейчас вы испытываете некое болезненное переживание или сильное страдание, сам факт, что это переживание обусловлено, свидетельствует о том, что оно пройдет. Так мы приходим к пониманию того, что как счастье, так и страдание подвержены изменениям и не обладают постоянством. С точки зрения непостоянства между счастьем и страданием нет разницы.


Все загрязненные явления суть страдание


Во второй печати разбирается, чем различаются счастье и страдание, и указывается, что все загрязненные феномены по сути являются страданием. Из этого следует, что те явления, которые не обусловлены такими загрязненными причинами, могут приносить удовлетворение и отвечать нашим потребностям. Когда мы говорим о загрязненных явлениях в этом контексте, то имеем в виду те события и переживания, которые возникают под воздействием негативных импульсов или омрачающих мыслей и эмоций; они называются «загрязненными», потому что запятнаны загрязнениями ума. Вот почему они не могут приносить удовлетворения, и их природой является «духкха», то есть страдание.

Вторая аксиома относится не только к тем физическим ощущениям, которым все мы с готовностью привешиваем ярлыки «боль» и «страдание». Разумеется, желание освободиться от страдания является общим для всех нас, однако глубина понимания того, что такое страдание, может быть разной. Когда буддисты говорят о преодолении страдания, в особенности в контексте второй печати, то имеют в виду очень тонкий уровень страдания. Если вы знакомы с буддийской классификацией страданий, то знаете, что в буддизме выделяют три основных вида: очевидное (букв. «страдание страдания») страдание, страдание от перемен и всепронизывающее страдание от обусловленности. Именно о третьем виде страданий идет речь во второй печати.

Как я уже отметил, из второй аксиомы можно сделать следующий вывод: если мы освободимся от загрязнений ума, то сможем достичь подлинного долговременного счастья, к которому стремимся. Возникает вопрос, почему природа загрязнений такова, что их результатом становится страдание? И можно ли избавиться от этих загрязнений, этих отрицательных мыслей и чувств?

Загрязнения ума, или омрачающие мысли и чувства, ― это целый класс мыслей и чувств, которые являются омрачающими от природы. Из этимологии тибетского слова «ньон-монг» мы видим, что под страданием понимается нечто омрачающее нас изнутри. «Омрачает» ― значит причиняет страдание и боль. Именно омрачения ума: отрицательные импульсы, отрицательные мысли и чувства являются тончайшими причинами всех наших страданий. Другими словами, причина страдания в нас самих, равно как и причина счастья. Основной урок, который мы выносим из этого, следующий. Будем мы счастливы или будем страдать, зависит от того, в какой мере мы сумеем обуздать свой ум. Обузданный ум, духовно преобразованный ум ведет к счастью, а необузданный ум, то есть находящийся во власти омрачающих эмоций, ведет к страданию.

Теперь мы можем объединить размышления о первых двух печатях в одну медитацию. Из первой печати, гласящей, что все составные явления непостоянны, мы сделали вывод, что существование любых явлений, возникающих в результате причин и условий, зависит иных факторов. Такие явления претерпевает постоянные изменения, не имея возможности существовать автономно. Более того, не требуется никакой третьей силы для того чтобы запустить в действие этот процесс изменений. Те же самые причины и условия, что ведут к возникновению данного явления, одновременно закладывают и семена для его исчезновения. Можно подвести следующий итог: в обусловленных явлениях нет ни малейшей силы для независимого существования, самобытия. Поэтому они носят название «подчиняющиеся иным силам», и их существование определяется факторами отличными от них самих. А теперь, если мы совместим эти выводы с теми, что мы сделали при анализе второй печати, то окажется, что любые явления, возникающие вследствие загрязненных причин и условий (загрязнений ума), по сути своей не могут принести удовлетворения и находится во власти этих загрязнений.
Размышляя подобным образом, мы начинаем осознавать, что позволяем своим мыслям и чувствам управлять нами, а эти мысли и чувства отдаем во власть отрицательных импульсов и других омрачений ума. И если мы продолжим мириться с подобным положением вещей, то это приведет нас лишь к несчастьям и страданиям. Размышляя в этом ключе, мы сумеем увидеть поистине разрушительный характер своих омрачающих мыслей и чувств.

Все, приводящее нас катастрофе и причиняющее нам вред, должно быть отнесено к враждебным силам, а, следовательно, наш настоящий враг на самом деле прячется в нас самих. Это так осложняет нам жизнь! Если бы враг находился где-то там, снаружи, то мы могли бы убежать или спрятаться от него. А иногда мы могли бы пойти на хитрость и его обмануть. Но если враг кроется в нас самих, то очень трудно понять, что же нам делать. Поэтому главный вопрос, который встает перед духовным практиком ― возможно ли вообще победить этого внутреннего врага. Одержать победу над ним ― наша главная, пусть и очень трудная задача.
Некоторые древние философы утверждали, что загрязнения заложены в самой природе сознания и являются его неотъемлемой частью. Из их философии следовало, что до тех пор, пока существует сознание, будут существовать и эти загрязнения, ведь они ― одна из ключевых характеристик нашего ума. Получается, что справиться с ними нет ни малейшей возможности. Если бы все обстояло так, то лично я предпочел бы быть гедонистом. Я не стал бы прилагать ни малейших усилий для движения по духовному пути, но искал бы утешения в алкоголе, или, быть может, в иных одурманивающих веществах и выбросил бы из головы саму идею духовного развития. Я бы также не стал изнурять себя попытками найти ответ на философские вопросы. Возможно, в этом случае, это был бы лучший способ обрести счастье. Если сравнить людей с животными, то порой мы, люди, так увлекаемся плодами своего воображения и мыслительного процесса, что еще больше усложняем себе жизнь. Животные же, которым не свойственны такие интеллектуальные упражнения, довольны жизнью, спокойны и расслаблены. Они едят, и, стоит им насытиться, погружаются в сон и чувствуют себя вполне комфортно. С какой-то точки зрения, они гораздо больше довольны жизнью, чем мы. Это подводит нас к третьей печати.

Все явления лишены самобытия


Третья аксиома заключается в том, что все явления пусты и лишены самобытия. Не следует относиться к этому как к некой нигилистической формуле. Не нужно думать, что, согласно буддийскому учению, в конечном итоге ничего не существует. Это не может соответствовать действительности по той простой причине, что в буддизме мы говорим о страдании, о счастье, о наиболее эффективном методе реализовать свое стремление к счастью и преодолению страданий, и, следовательно не можем утверждать, что ничего не существует. Скорее, в третьей печати говорится о коренном расхождении между тем, как мы воспринимаем мир и самих себя, и тем, каким все является на самом деле. Способ существования явлений, которые представляются нам независимыми и объективно существующими, на самом деле совсем иной.

Для того чтобы найти ответ на вопрос, действительно ли отрицательные эмоции, такие как гнев, ненависть и другие, заложены в самой природе нашего ума, мы исследуем самих себя и свои переживания. Присутствует ли гнев в каждое мгновение нашего осознанного состояния? Проявляется ли ненависть непрерывно, все время? Мы видим, что это не так. Иногда проявляется гнев, иногда ― ненависть, а потом они исчезают. Осознанное состояние далеко не всегда сопровождается этими отрицательными эмоциями. Да, порой нас охватывает гнев и ненависть, но в другое время проявляются противоположные им чувства ― любовь и сострадание. Из этого буддисты делают вывод, что мысли и чувства, проявляющиеся в данный момент, застилают наше базовое сознание, как облака. Мы также утверждаем, что две взаимоисключающих эмоции (например, ненависть и любовь) не могут одновременно проявляться в сознании одного и того же человека. Отсюда следует, что различные мысли и чувства проявляются в уме в разные мгновения, то есть отрицательные эмоции не присутствуют в нас постоянно и не являются неотъемлемыми частями нашего базового сознания. По этой причине мы говорим, что мысли и чувства проявляются и застилают базовое сознание, словно облака. Таким образом, мы считаем основополагающее сознание нейтральным. На него могут влиять как положительные мысли и чувства, так и отрицательные. Это вселяет надежду.

Взяв за основу все эти логические доводы, мы должны теперь задать себе главный вопрос ― можно ли положить конец омрачающим эмоциям или нет?

Ранее мы уже пришли к выводу, что изменения и преобразования возможны в силу непостоянства всего сущего, а значит, есть и возможность победить отрицательные эмоции и мысли. Однако более общий и более фундаментальный вопрос следующий. Можно ли полностью искоренить все эти загрязнения? Все школы буддизма говорят, что это возможно, и во многих буддийских учениях мы находим весьма обширные обсуждения природы этих омрачений, их разрушительного потенциала, их причин и условий. Все эти дискуссии по сути необходимы для того, чтобы попытаться полностью устранить отрицательные импульсы.

Можно, конечно, рассуждать о Дхарме в контексте нравственности и говорить о необходимости воздерживаться от убийства, лжи и других негативных деяний и совершать благие деяния. Однако это будет Дхарма в широком смысле этого слова, поскольку о нормах нравственного поведения говорится далеко не только в буддизме. Уникальной чертой буддийского понимания духовной практики является именно то, что в буддизме мы говорим о возможности полного искоренения отрицательных импульсов. Это называется Нирваной ― полным освобождением от омрачений ума, полным их прекращением. Можно сказать, что Нирвана ― это суть буддийской Дхармы.

Человек, практикующий буддизм, должен рассматривать все аспекты Дхармы в свете этой высшей духовной цели ― обретения свободы от загрязнений ума. Это также применимо и к нравственному поведению: соблюдение норм нравственного поведения приближает нас к нашей цели, Освобождению. Поскольку главная задача буддиста ― это искоренение всех отрицательных мыслей и эмоций, которые влекут за собой дурные деяния, то те усилия, которые практикующий прилагает для соблюдения норм нравственного поведения, свидетельствуют о его решимости справиться с отрицательными мыслями и эмоциями. На первом этапе он работает с проявлениями этих омрачений, то есть следит за своим поведением на уровне тела и речи.

Когда мы открываем для себя природу этих омрачающих эмоций и мыслей, то начинаем понимать, что в их основе лежат определенные проекции нашего ума, определенные умопостроения, которые возникают вне зависимости от того, есть у них опора в реальной действительности или нет. Например, в объекте, который мы считаем желанным, мы усматриваем определенные притягательные свойства и затем преувеличиваем их посредством своего воображения. После этого мы то и дело размышляем о них, черпая в этих мыслях удовольствие, и от этого наша привязанность к предмету нашего вожделения становится все сильнее и сильнее. Подобным образом, если мы сталкиваемся с чем-то нежелательным, то опять же проецируем на него определенные свойства и характеристики, которые совершенно не соответствуют действительности. В результате мы начинаем испытывать чувство отвращения, и нам хочется побыстрее отойти в сторонку. Таковы основные импульсы, которые вступают в действие при нашем взаимодействии с другими явлениями. Мы чувствуем либо влечение, либо отвращение. Эти импульсы влекут за собой все остальные виды эмоциональных реакций, которые вызывают в нас явления и события. Налицо динамичный процесс, в основе которого сильное цепляние за объекты вне зависимости от того, выражается ли оно в форме влечения или отвращения. Отсюда рождаются все наши омрачения.

Различные направления буддизма предлагают разные объяснения природы этих омрачений и их причин, в зависимости от их представлений о природе действительности. Наиболее глубокое постижение природы омрачений мы находим в более продвинутых с философской точки зрения школах буддизма. Например, великий индийский наставник Нагарджуна говорил, что Нирвану нужно понимать как свободу от омрачений ума и кармических действий, которые они влекут за собой. Страдания являются следствием кармических действий, а те, в свою очередь, совершаются под воздействием отрицательных мыслей и чувств. Эти мысли и чувства порождаются в силу наших проекций и умопостроений, которые возникают вследствие ошибочного восприятия действительности. Под ошибочным восприятием действительности здесь мы понимаем восприятие явлений и событий как обладающих неким объективным, реальным и независимым существованием.

Согласно Нагарджуне, это основополагающее неведение, или извращенную картину мира, можно победить только постижением пустоты. Эта мысль напрямую связана с третьей аксиомой, гласящей, что все явления пусты и лишены самобытия. В этой аксиоме говорится, что, наше обыденное восприятие заставляет нас видеть вещи постоянными, реальными и обладающими неким независимым существованием, однако в процессе анализа мы обнаруживаем, что у них нет таких качеств. Так мы выясняем, что любое восприятие, заставляющее нас думать, будто вещи обладают самосущим и независимым существованием, является ошибочным; и только постижение пустоты позволяет прорваться через пелену этого ошибочного мировосприятия и устранить его. Многие отрицательные мысли и чувства, коренящиеся в нашем искаженном восприятии действительности, будут устранены, как только мы сумеем породить в себе постижение пустоты, увидим, что представляет собой наше мировосприятие, и признаем его ложный характер.

Можно подвести следующий итог всему вышесказанному. Посредством анализа мы приходим к выводу, что базовый ум, или природа сознания, нейтральны, то есть не являются ни отрицательными, ни положительными. Мы также обнаруживаем, что многие из наших отрицательных мыслей и чувств коренятся в нашем восприятии действительности (мира и самих себя), которое в основе своей является ошибочным. Затем мы выясняем, что постижение пустоты побеждает подобное искаженное восприятие. Далее, мы приходим к пониманию, что отрицательные эмоции и постижение пустоты прямо противоположны. Разница между ними заключается в том, что постижение пустоты имеет основу и опору в переживаниях и размышлениях, соответствующих действительности; отрицательные же эмоции не имеют такой основы. Сложив все эти доводы в общую картину, мы приходим к пониманию, что, взращивая постижение пустоты, можно устранить все омрачения нашего ума.

Нирвана — истинный покой


В четвертой печати указывается, что основополагающая природа ума чиста и светоносна. Ложное восприятие, отрицательные мысли и чувства не являются неотъемлемой частью основополагающей природы ума. Поскольку омрачения коренятся в ложном восприятии, значит, должно существовать противоядие, позволяющее их победить. И это противоядие ― постижение пустоты всех вещей, или подлинное восприятие действительности. Поэтому пустоту, то есть отсутствие самобытия, и называют «естественной Нирваной». Именно в силу того, что природа явлений — пустота, и возможна эта подлинная Нирвана, подлинное освобождение от страданий.

Это объясняет, почему в буддийских текстах перечисляются четыре вида Нирваны: естественная Нирвана, то есть пустота; Нирвана «с остатком» (обычно под этим термином понимается продолжение существование в физическом теле); Нирвана без остатка и, наконец, непребывающая Нирвана. Именно естественная Нирвана делает возможными все остальные уровни Нирваны.

Точное значение Нирваны с остатком и без остатка по-разному объясняется в разных школах буддизма. Одни говорят об остатке как о физических совокупностях индивидуума, в то время как другие понимают под остатком двойственное восприятие. Если под остатком понимают физические совокупности, то имеются в виду физические совокупности, обретенные индивидуумом вследствие предшествующей кармы. Однако я не буду вдаваться здесь в детальное объяснение.

Итак, говоря в целом, из третьей печати мы выносим, что основополагающая природа действительности заключается в том, что все явления лишены самобытия. Все явления, которые возникают вследствие иных факторов, лишены независимого существования, однако мы ошибочно принимаем их за автономные. Это искаженное мировосприятие лежит в основе нашей запутанности и порождает омрачающие мысли и чувства. Постижение природы действительности открывает нам, что вещи лишены самобытия, и служит непосредственным противоядием от ошибочного восприятия, а следовательно, и от омрачений ума. Полное искоренение всех отрицательных мыслей и чувств, а также составляющего их основу ошибочного восприятия, и называют Нирваной.

Тибетское слово, используемое для обозначения Нирваны, «ньянг-дэ», в буквальном переводе означает «по ту сторону скорби». В этом контексте под печалями понимают омрачения ума, а под Нирваной — состояние, свободное от омрачающих мыслей и чувств. Нирвана — это свобода от страданий и причин страданий. Когда мы размышляем о Нирване в этом ключе, то начинаем понимать, что такое истинное счастье. В результате мы допускаем возможность полного освобождения от страдания.

В завершение необходимо еще раз повторить, что именно постижение пустоты дает нам возможность ослабить и полностью устранить отрицательные мысли и чувства, а также ошибочное восприятие, составляющее их основу. Все эти загрязнения очищаются в сфере пустоты. Главный момент здесь заключается в том, что буддийское понимание Нирваны базируется на постижении пустоты.

Вопрос обоснования духовного пути


Если вы поразмышляете о приведенных мною доводах, то, возможно, найдете в них рациональное зерно и здравый смысл. Однако какие доказательства есть у нас, чтобы подтвердить правоту этих аргументов и непогрешимость заложенной в них логики? Есть ли подтверждения, которые мы можем непосредственно наблюдать или пережить на собственном опыте?

Отвечая на этот вопрос, я бы хотел привести объяснение, которое для меня лично оказалось весьма полезным. Оно приводится в учениях школы Сакья , в традиции «Лам дре», Путь и плод. Согласно этому объяснению, существуют четыре фактора достоверного познания: достоверный первоисточник, достоверный комментарий, достоверный учитель и достоверный опыт.

Если рассуждать об эволюции учений, то вначале появились достоверные первоисточники, затем к ним были даны достоверные комментарии. После этого, появились достоверные учители, которые в ходе их ученых занятий стали знатоками этих комментариев. Это позволило им прийти к достоверному опыту. Однако, когда речь заходит об укреплении нашей собственной убежденности в достоверности учений, рекомендуется выстроить эти элементы в обратном порядке. Другими словами, на первом месте должен стоять личный опыт того или иного рода. Возьмем, например, размышление о Четырех печатях, или пустотной природе явлений, или пользе альтруизма. Если у нас нет личного опыта постижения данной темы, если мы не сумели почувствовать ее «вкус» и хотя бы на мгновенье осознать ее истинность, то едва ли нам хватит вдохновения, чтобы упорно продолжать практику.

Разумеется, существует много различных уровней и степеней духовного опыта. Есть глубинные уровни духовной реализации, которыми я, возможно, не обладаю. Но существует также и начальный духовный опыт, который есть у каждого из нас. Если говорить обо мне, то всякий раз, когда я размышляю о сострадании и альтруизме, я испытываю глубокое волнение. Но как нам понять, является ли данный духовный опыт достоверным? Во-первых, можно проанализировать то воздействие, которое он на нас оказывает. Когда мы размышляем об определенных духовных качествах и развиваем их, то испытываем глубокое вдохновение, и оно наделяет нас внутренней силой. Мы ощущаем особую смелость, наш образ мыслей становится шире, и мы меньше подвержены беспокойствам и неуверенности в себе. Все это ― признаки подлинного духовного опыта.

Как я отмечал выше, размышление об определенных духовных качествах нередко вызывает во мне сильное волнение, и это глубокое вдохновение заставляет меня еще больше восхищаться учителями, которые воплощали в себе эти качества. Размышляя в этом ключе, я начинаю чувствовать, что, возможно, в жизнеописаниях великих учителей и в их рассказах о глубинных духовных реализациях есть какая-то правда. Конечно, нужно признать, что в жизнеописаниях и легендах нередко есть место и преувеличению, в особенности когда их пересказывают особо рьяные ученики, превозносящие достоинства своих гуру. Однако мы не можем назвать весь этот жанр духовной литературы не заслуживающим доверия. Так не может быть ― должны существовать рассказы и об истинных духовных достижениях этих наставников.

Конечно, в буддийской литературе есть место не только преувеличениям. Когда я читаю сложные комментарии, написанные каким-нибудь великим философом на короткий текст одного из своих учителей, то комментарий порой оказывается таким подробным и всеобъемлющим, что я начинаю задаваться вопросом, а вкладывал ли автор оригинала все эти мысли в свой короткий текст!

Когда у вас получается соотнести духовный опыт, описанный в биографиях учителей, со своими собственными духовными переживаниями, то вы начинаете испытывать глубокое восхищение перед этими истинными наставниками. Из собственного достоверного опыта рождается понимание ценности достоверного учителя, а когда в вас возникает уважение к таким учителям, то вы преисполняетесь уверенности в правильности того, что они изложили в своих трактатах-комментариях. А это, в свою очередь, помогает вам добиться убежденности в достоверности главного источника учений ― текстов, излагающих Слово Будды. Я лично нахожу этот подход к учениям весьма полезным: вы отталкиваетесь от своего личного опыта, который является краеугольным камнем вашей духовной практики.
Для буддийского практика, в особенности, если он следует пути Махаяны, жизненно важно питать восхищение перед Буддой, и это восхищение должно основываться на глубоком понимании сути Учения, Дхармы. Понимание Дхармы, в свою очередь, должно базироваться на постижении бессамостности, или пустоты, о которых я говорил выше. Серьезный практик не может воспринимать Будду только лишь как деятеля исторического значения, который был великим учителем с необыкновенными, восхитительными качествами и огромным состраданием. Восхищение практикующего буддиста Буддой должно основываться на понимании его главного и наиболее глубокого учения ― учения о пустоте. Буддист должен понимать, что состояние Будды, или полное Просветление, является воплощением четыре кай, или четырех тел Будды . Эту идею нужно рассматривать с опорой на другое основополагающее положение буддизма: о глубинной недвойственности ума и тела. Состояние полного Просветления, таким образом, следует понимать как абсолютную недвойственность мудрости и сострадания.

Подведем итог сказанному: Четыре печати, или аксиомы буддийского учения, открывают нам, что страдания, которых никто из нас не желает испытывать, возникают вследствие омрачающих мыслей и чувств, а они, в свою очередь, коренятся в ложных воззрениях. Четыре основных ошибочных воззрения следующие: мы считаем вещи постоянными; верим, что непостоянные вещи могут принести нам счастье; считаем непостоянные вещи привлекательными; и верим, что вещи обладают независимым существованием. Все эти воззрения можно устранить, и это достигается посредством постижения подлинной природы действительности. Взращивая это постижение и усиливая его, можно постепенно искоренить ошибочные воззрения, а также порождаемые ими мысли и чувства. Этот процесс требует дисциплины, но именно он делает возможным внутреннее преобразование.

Если говорить о методе преобразовании ума и сердца, то в буддийской традиции у духовного пути есть два основных аспекта: «аспект метода» и «аспект мудрости». Аспект метода, который включает различные искусные средства, используемые на пути, можно назвать подготовительным этапом. Он позволяет практикующему в дальнейшем взрастить мудрость, или проникновение в суть вещей, которые прямо противодействуют отрицательным омрачающим эмоциям и устраняют их.

Перевод Юлии Жиронкиной]]> [/yandexrss][shortrss] Далай-лама о природе потока сознания https://dalailama.ru/messages/59-dalai-lama.html https://dalailama.ru/messages/59-dalai-lama.html Очень важно спросить себя, что мы на самом деле понимаем под термином «я». Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо поместить учения Будды в более широкий контекст различных религиозных традиций Индии. Далай-лама о природе потока сознания
Фото: Манюэль Бауэр.
The Pictorial Portrait ProjectОчень важно спросить себя, что мы на самом деле понимаем под термином «я». Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо поместить учения Будды в более широкий контекст различных религиозных традиций Индии. Первое, что отличает свод буддийских учений от всех прочих классических философских традиций Индии, это отрицание существования какой бы то ни было вечной души, «я», или атмана, которые по определению являются сущностью, независимой от нашего тела и ума, единичной, неизменной и постоянной.

Буддисты же утверждают, что так называемое «я», или личность, ― это не более чем функция наших психофизических составляющих. Они носят название «совокупности» (скандхи) и обеспечивают наше существование. Если мы исследуем природу психофизических совокупностей, то обнаружим, что они непрерывно меняются, а потому «я» также не может быть неизменным. Они преходящи, и потому «я» не может быть постоянным или вечным. Они разнообразны и множественны, и потому «я» не может быть единичным. Именно на этих основаниях буддизм отвергает понятие вечной неизменной души.

Все буддийские школы утверждают, что «я» следует понимать как функцию психофизических составляющих человека. Это означает, что «я» не может рассматриваться только лишь применительно к грубому уровню тела. На самом деле, философские школы буддизма, давая определение «я», обычно связывают его с потоком сознания.

Еще один вопрос обычно возникает при обсуждении «я». Есть ли у «я» начало и конец?

Некоторые буддийские школы, например, Вайбхашика, полагают, что континууму «я» можно положить конец. Однако в большинстве традиций считается, что у него нет ни начала, ни конца, поскольку континуум «я» связан с потоком сознания, а, согласно общим воззрениям буддийских школ, у сознания нет начала. Если же мы станем утверждать, что у сознания есть начало, то нам придется согласиться с тем фактом, что первый момент осознавания возник без причины и из ниоткуда. Это будет противоречить основополагающим принципам буддизма, то есть закону причинно-следственной связи. Буддизм говорит о взаимозависимой природе действительности: любое явление возникает вследствие соединения определенных причин и условий. И если допустить, что сознание возникает без причины, то подобное утверждение вступит в противоречие с этим базовым принципом. А потому буддисты считают, что каждое мгновение осознавания должно предопределяться причинами и условиями определенного рода. Из многочисленных причин и условий, играющих здесь свою роль, главной, или субстанциональной причиной является та или иная форма сознания, поскольку материя сама по себе не способна породить сознание. Сознание должно рождаться из предшествующего момента осознавания.

Подобным образом, если мы попытаемся проследить истоки материального мира, то обнаружим, что, по меньшей мере с буддийской точки зрения, мир также безначален. В процессе анализа мы расчленяем материальные объекты до составляющих их частей, затем ― до молекул, атомов и так далее. Но и для появления этих мельчайших частиц также нужны определенные причины и условия.

Подобно тому как мы говорим о безначальности ума, мы можем в равной мере говорить и о его бесконечности. Ведь невозможно отыскать такую причину, которая могла бы подточить присущую нам основополагающую способность познавать и воспринимать. Определенные состояния ума, такие как телесные ощущения, привязаны к нашему физическому телу. Они могут прекращаться, когда распадается материальная основа для их существования, например, в момент смерти. Однако когда мы говорим о безначальном потоке сознания, то не должны ограничивать свое представление о сознании рамками подобного грубого уровня бытия. Говоря о безначальности, буддисты подразумевают более тонкий уровень сознания, в особенности то, что мы называем «светоносной природой ума». Именно такое тонкое сознание является непрерывным и не имеет конца. Взяв его за основу, буддисты утверждают, что и у «я» нет ни начала, ни конца.

Когда люди размышляют о сознании, то обычно представляют его в виде некой монолитной сущности, именуемой «умом». Однако такое представление не соответствует действительности. Если мы внимательно проанализируем это явление, то увидим, что так называемое «сознание» в действительности представляет собой сложный и разнообразный мир мыслей, эмоций, переживаний, связанных с органами чувств, и так далее.

Позвольте мне проиллюстрировать этот момент на примере нашего способа восприятия вещей. Для того чтобы акт восприятия состоялся, должны сложиться определенные условия. В случае визуального восприятия, например, внешний объект должен вступить в контакт телесным органом ― глазами. Далее, необходимо еще одно условие: орган чувств должен взаимодействовать с объектом таким образом, чтобы за восприятием последовало осознавание объекта. Буддисты говорят, что в основе ума лежит светоносная природа, которая и состоит в этой его способности к восприятию и осознаванию. В силу наличия этого потока осознавания, при возникновении контакта между органами чувств и соответствующими объектами рождаются отдельные моменты осознавания. Более того, основополагающая светоносная природа сохраняется и по истечении срока временного пребывания в данном физическом теле, поскольку представляет собой непрерывный поток. Вот что буддисты понимают под терминами «безначальная природа сознания» и «поток сознания».

Как я говорил выше, буддисты утверждают, что даже материальный мир в некотором смысле безначален. «Но как же тогда быть с Большим взрывом? ― спросите вы. ― Разве он не был началом Вселенной?» Буддист не может признать Большой взрыв моментом возникновения материального мира. Это теория не только не отвечает на наши вопросы, но порождает новые. Например, почему произошел Большой взрыв? Какие условия привели к Большому взрыву? С буддийской точки зрения, даже материальный мир не может обладать неким абсолютным началом.

Я должен отметить, что, когда мы говорим ― мир безначален, то ведем речь об очень тонком «атомном» уровне. Мы не станем отрицать, что у конкретной вселенной или конкретной планеты есть начало в том смысле, что в определенный момент они возникают, а в другой ― прекращают свое существование. Говоря о безначальности материального мира, мы потому говорим обо всей Вселенной в целом.

Все это отсылает нас к фундаментальному принципу причинно-следственной связи. Для того чтобы глубоко понять этот принцип, нужно осознать, что он действует как на уровне ежесекундных изменений, происходящих в рамках отдельных событий, так и на более обширном макроскопическом уровне. Закон причинно-следственной связи играет такую заметную роль в буддийском учении не потому, что это некий божественный закон мироздания, но потому что он помогает нам глубже понять природу реальности. Почему буддисты делают такой вывод? Потому что мы знаем на собственном опыте и по своим наблюдениям за окружающим миром, что вещи и события не возникают произвольно. В их возникновении соблюдается определенный порядок. Есть соответствие между определенными событиями и определенными причинами и условиями. Кроме того, вещи не могут возникать вообще без причины. После того как мы исключили эти две возможности (случайного возникновения и беспричинного возникновения), мы будем вынуждены принять третий вариант, а именно существование фундаментального принципа причинно-следственной связи, действующего на самом базовом уровне бытия.

Вы можете спросить, почему понимание причинно-следственной связи имеет такое большое значение для практикующего буддиста. Ответ в том, что в буддизме делается существенный акцент на преобразовании ума и сердца, а также на изменении нашего мировоззрения и образа жизни. Более того, методы созерцания, медитации и преобразования ума, применяемые в буддизме, должны основываться на вещах, реально существующих. Если реальное положение вещей не соотносится с медитативными практиками, которые мы применяем, то безосновательно ожидать, что с их помощью мы добьемся какого-либо прогресса в своем развитии. Поэтому, лишь добившись понимания природы реальности, углубив его и расширив, мы можем начинать применять методы медитации и преобразовывать свой внутренний мир.

В буддизме определенные практики предназначены для решения определенных проблем. Есть, например, медитации, предназначенные для снижения интенсивности сексуального влечения и привязанности. Для этой цели мы можем, например, мысленно представлять, что вся планета Земля покрыта скелетами. Медитации подобного рода выполняются с намерением преодолеть определенный тип проблем. Однако, медитируя таким образом, созерцатель ни в коей мере не верит в то, что эта визуализация отвечает реальности. Он целиком отдает себе отчет в том, что данное мысленное представление ― лишь способ работы с определенными эмоциями.

В буддизме подчеркивается важность глубокого и обоснованного постижения любой избранной темы исследования. Буддисты здесь исходят из простой предпосылки, что углубленное понимание действительности окажет положительное воздействие на наше сердце и ум; и лишь углубление понимания и расширение знаний могут привести к подлинным изменениям. Многие глубокие уровни духовной реализации, согласно буддийским воззрениям, являются следствием знания, понимания и проникновения в суть вещей. Вот почему проникновение в суть вещей считается ключевым элементом духовного пути в целом.


Перевод Юлии Жиронкиной]]> Выступления и тексты, Буддизм Lotos Mon, 19 Apr 2010 16:58:00 +0400 [/shortrss] [fullrss] Далай-лама о природе потока сознания https://dalailama.ru/messages/59-dalai-lama.html https://dalailama.ru/messages/59-dalai-lama.html Далай-лама о природе потока сознания
Фото: Манюэль Бауэр.
The Pictorial Portrait ProjectОчень важно спросить себя, что мы на самом деле понимаем под термином «я». Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо поместить учения Будды в более широкий контекст различных религиозных традиций Индии. Первое, что отличает свод буддийских учений от всех прочих классических философских традиций Индии, это отрицание существования какой бы то ни было вечной души, «я», или атмана, которые по определению являются сущностью, независимой от нашего тела и ума, единичной, неизменной и постоянной.

Буддисты же утверждают, что так называемое «я», или личность, ― это не более чем функция наших психофизических составляющих. Они носят название «совокупности» (скандхи) и обеспечивают наше существование. Если мы исследуем природу психофизических совокупностей, то обнаружим, что они непрерывно меняются, а потому «я» также не может быть неизменным. Они преходящи, и потому «я» не может быть постоянным или вечным. Они разнообразны и множественны, и потому «я» не может быть единичным. Именно на этих основаниях буддизм отвергает понятие вечной неизменной души.

Все буддийские школы утверждают, что «я» следует понимать как функцию психофизических составляющих человека. Это означает, что «я» не может рассматриваться только лишь применительно к грубому уровню тела. На самом деле, философские школы буддизма, давая определение «я», обычно связывают его с потоком сознания.

Еще один вопрос обычно возникает при обсуждении «я». Есть ли у «я» начало и конец?

Некоторые буддийские школы, например, Вайбхашика, полагают, что континууму «я» можно положить конец. Однако в большинстве традиций считается, что у него нет ни начала, ни конца, поскольку континуум «я» связан с потоком сознания, а, согласно общим воззрениям буддийских школ, у сознания нет начала. Если же мы станем утверждать, что у сознания есть начало, то нам придется согласиться с тем фактом, что первый момент осознавания возник без причины и из ниоткуда. Это будет противоречить основополагающим принципам буддизма, то есть закону причинно-следственной связи. Буддизм говорит о взаимозависимой природе действительности: любое явление возникает вследствие соединения определенных причин и условий. И если допустить, что сознание возникает без причины, то подобное утверждение вступит в противоречие с этим базовым принципом. А потому буддисты считают, что каждое мгновение осознавания должно предопределяться причинами и условиями определенного рода. Из многочисленных причин и условий, играющих здесь свою роль, главной, или субстанциональной причиной является та или иная форма сознания, поскольку материя сама по себе не способна породить сознание. Сознание должно рождаться из предшествующего момента осознавания.

Подобным образом, если мы попытаемся проследить истоки материального мира, то обнаружим, что, по меньшей мере с буддийской точки зрения, мир также безначален. В процессе анализа мы расчленяем материальные объекты до составляющих их частей, затем ― до молекул, атомов и так далее. Но и для появления этих мельчайших частиц также нужны определенные причины и условия.

Подобно тому как мы говорим о безначальности ума, мы можем в равной мере говорить и о его бесконечности. Ведь невозможно отыскать такую причину, которая могла бы подточить присущую нам основополагающую способность познавать и воспринимать. Определенные состояния ума, такие как телесные ощущения, привязаны к нашему физическому телу. Они могут прекращаться, когда распадается материальная основа для их существования, например, в момент смерти. Однако когда мы говорим о безначальном потоке сознания, то не должны ограничивать свое представление о сознании рамками подобного грубого уровня бытия. Говоря о безначальности, буддисты подразумевают более тонкий уровень сознания, в особенности то, что мы называем «светоносной природой ума». Именно такое тонкое сознание является непрерывным и не имеет конца. Взяв его за основу, буддисты утверждают, что и у «я» нет ни начала, ни конца.

Когда люди размышляют о сознании, то обычно представляют его в виде некой монолитной сущности, именуемой «умом». Однако такое представление не соответствует действительности. Если мы внимательно проанализируем это явление, то увидим, что так называемое «сознание» в действительности представляет собой сложный и разнообразный мир мыслей, эмоций, переживаний, связанных с органами чувств, и так далее.

Позвольте мне проиллюстрировать этот момент на примере нашего способа восприятия вещей. Для того чтобы акт восприятия состоялся, должны сложиться определенные условия. В случае визуального восприятия, например, внешний объект должен вступить в контакт телесным органом ― глазами. Далее, необходимо еще одно условие: орган чувств должен взаимодействовать с объектом таким образом, чтобы за восприятием последовало осознавание объекта. Буддисты говорят, что в основе ума лежит светоносная природа, которая и состоит в этой его способности к восприятию и осознаванию. В силу наличия этого потока осознавания, при возникновении контакта между органами чувств и соответствующими объектами рождаются отдельные моменты осознавания. Более того, основополагающая светоносная природа сохраняется и по истечении срока временного пребывания в данном физическом теле, поскольку представляет собой непрерывный поток. Вот что буддисты понимают под терминами «безначальная природа сознания» и «поток сознания».

Как я говорил выше, буддисты утверждают, что даже материальный мир в некотором смысле безначален. «Но как же тогда быть с Большим взрывом? ― спросите вы. ― Разве он не был началом Вселенной?» Буддист не может признать Большой взрыв моментом возникновения материального мира. Это теория не только не отвечает на наши вопросы, но порождает новые. Например, почему произошел Большой взрыв? Какие условия привели к Большому взрыву? С буддийской точки зрения, даже материальный мир не может обладать неким абсолютным началом.

Я должен отметить, что, когда мы говорим ― мир безначален, то ведем речь об очень тонком «атомном» уровне. Мы не станем отрицать, что у конкретной вселенной или конкретной планеты есть начало в том смысле, что в определенный момент они возникают, а в другой ― прекращают свое существование. Говоря о безначальности материального мира, мы потому говорим обо всей Вселенной в целом.

Все это отсылает нас к фундаментальному принципу причинно-следственной связи. Для того чтобы глубоко понять этот принцип, нужно осознать, что он действует как на уровне ежесекундных изменений, происходящих в рамках отдельных событий, так и на более обширном макроскопическом уровне. Закон причинно-следственной связи играет такую заметную роль в буддийском учении не потому, что это некий божественный закон мироздания, но потому что он помогает нам глубже понять природу реальности. Почему буддисты делают такой вывод? Потому что мы знаем на собственном опыте и по своим наблюдениям за окружающим миром, что вещи и события не возникают произвольно. В их возникновении соблюдается определенный порядок. Есть соответствие между определенными событиями и определенными причинами и условиями. Кроме того, вещи не могут возникать вообще без причины. После того как мы исключили эти две возможности (случайного возникновения и беспричинного возникновения), мы будем вынуждены принять третий вариант, а именно существование фундаментального принципа причинно-следственной связи, действующего на самом базовом уровне бытия.

Вы можете спросить, почему понимание причинно-следственной связи имеет такое большое значение для практикующего буддиста. Ответ в том, что в буддизме делается существенный акцент на преобразовании ума и сердца, а также на изменении нашего мировоззрения и образа жизни. Более того, методы созерцания, медитации и преобразования ума, применяемые в буддизме, должны основываться на вещах, реально существующих. Если реальное положение вещей не соотносится с медитативными практиками, которые мы применяем, то безосновательно ожидать, что с их помощью мы добьемся какого-либо прогресса в своем развитии. Поэтому, лишь добившись понимания природы реальности, углубив его и расширив, мы можем начинать применять методы медитации и преобразовывать свой внутренний мир.

В буддизме определенные практики предназначены для решения определенных проблем. Есть, например, медитации, предназначенные для снижения интенсивности сексуального влечения и привязанности. Для этой цели мы можем, например, мысленно представлять, что вся планета Земля покрыта скелетами. Медитации подобного рода выполняются с намерением преодолеть определенный тип проблем. Однако, медитируя таким образом, созерцатель ни в коей мере не верит в то, что эта визуализация отвечает реальности. Он целиком отдает себе отчет в том, что данное мысленное представление ― лишь способ работы с определенными эмоциями.

В буддизме подчеркивается важность глубокого и обоснованного постижения любой избранной темы исследования. Буддисты здесь исходят из простой предпосылки, что углубленное понимание действительности окажет положительное воздействие на наше сердце и ум; и лишь углубление понимания и расширение знаний могут привести к подлинным изменениям. Многие глубокие уровни духовной реализации, согласно буддийским воззрениям, являются следствием знания, понимания и проникновения в суть вещей. Вот почему проникновение в суть вещей считается ключевым элементом духовного пути в целом.


Перевод Юлии Жиронкиной]]> Lotos Mon, 19 Apr 2010 16:58:00 +0400 [/fullrss] [yandexrss] Далай-лама о природе потока сознания https://dalailama.ru/messages/59-dalai-lama.html Очень важно спросить себя, что мы на самом деле понимаем под термином «я». Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо поместить учения Будды в более широкий контекст различных религиозных традиций Индии. Выступления и тексты, Буддизм Mon, 19 Apr 2010 16:58:00 +0400
Далай-лама о природе потока сознания
Фото: Манюэль Бауэр.
The Pictorial Portrait Project
Очень важно спросить себя, что мы на самом деле понимаем под термином «я». Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо поместить учения Будды в более широкий контекст различных религиозных традиций Индии. Первое, что отличает свод буддийских учений от всех прочих классических философских традиций Индии, это отрицание существования какой бы то ни было вечной души, «я», или атмана, которые по определению являются сущностью, независимой от нашего тела и ума, единичной, неизменной и постоянной.

Буддисты же утверждают, что так называемое «я», или личность, ― это не более чем функция наших психофизических составляющих. Они носят название «совокупности» (скандхи) и обеспечивают наше существование. Если мы исследуем природу психофизических совокупностей, то обнаружим, что они непрерывно меняются, а потому «я» также не может быть неизменным. Они преходящи, и потому «я» не может быть постоянным или вечным. Они разнообразны и множественны, и потому «я» не может быть единичным. Именно на этих основаниях буддизм отвергает понятие вечной неизменной души.

Все буддийские школы утверждают, что «я» следует понимать как функцию психофизических составляющих человека. Это означает, что «я» не может рассматриваться только лишь применительно к грубому уровню тела. На самом деле, философские школы буддизма, давая определение «я», обычно связывают его с потоком сознания.

Еще один вопрос обычно возникает при обсуждении «я». Есть ли у «я» начало и конец?

Некоторые буддийские школы, например, Вайбхашика, полагают, что континууму «я» можно положить конец. Однако в большинстве традиций считается, что у него нет ни начала, ни конца, поскольку континуум «я» связан с потоком сознания, а, согласно общим воззрениям буддийских школ, у сознания нет начала. Если же мы станем утверждать, что у сознания есть начало, то нам придется согласиться с тем фактом, что первый момент осознавания возник без причины и из ниоткуда. Это будет противоречить основополагающим принципам буддизма, то есть закону причинно-следственной связи. Буддизм говорит о взаимозависимой природе действительности: любое явление возникает вследствие соединения определенных причин и условий. И если допустить, что сознание возникает без причины, то подобное утверждение вступит в противоречие с этим базовым принципом. А потому буддисты считают, что каждое мгновение осознавания должно предопределяться причинами и условиями определенного рода. Из многочисленных причин и условий, играющих здесь свою роль, главной, или субстанциональной причиной является та или иная форма сознания, поскольку материя сама по себе не способна породить сознание. Сознание должно рождаться из предшествующего момента осознавания.

Подобным образом, если мы попытаемся проследить истоки материального мира, то обнаружим, что, по меньшей мере с буддийской точки зрения, мир также безначален. В процессе анализа мы расчленяем материальные объекты до составляющих их частей, затем ― до молекул, атомов и так далее. Но и для появления этих мельчайших частиц также нужны определенные причины и условия.

Подобно тому как мы говорим о безначальности ума, мы можем в равной мере говорить и о его бесконечности. Ведь невозможно отыскать такую причину, которая могла бы подточить присущую нам основополагающую способность познавать и воспринимать. Определенные состояния ума, такие как телесные ощущения, привязаны к нашему физическому телу. Они могут прекращаться, когда распадается материальная основа для их существования, например, в момент смерти. Однако когда мы говорим о безначальном потоке сознания, то не должны ограничивать свое представление о сознании рамками подобного грубого уровня бытия. Говоря о безначальности, буддисты подразумевают более тонкий уровень сознания, в особенности то, что мы называем «светоносной природой ума». Именно такое тонкое сознание является непрерывным и не имеет конца. Взяв его за основу, буддисты утверждают, что и у «я» нет ни начала, ни конца.

Когда люди размышляют о сознании, то обычно представляют его в виде некой монолитной сущности, именуемой «умом». Однако такое представление не соответствует действительности. Если мы внимательно проанализируем это явление, то увидим, что так называемое «сознание» в действительности представляет собой сложный и разнообразный мир мыслей, эмоций, переживаний, связанных с органами чувств, и так далее.

Позвольте мне проиллюстрировать этот момент на примере нашего способа восприятия вещей. Для того чтобы акт восприятия состоялся, должны сложиться определенные условия. В случае визуального восприятия, например, внешний объект должен вступить в контакт телесным органом ― глазами. Далее, необходимо еще одно условие: орган чувств должен взаимодействовать с объектом таким образом, чтобы за восприятием последовало осознавание объекта. Буддисты говорят, что в основе ума лежит светоносная природа, которая и состоит в этой его способности к восприятию и осознаванию. В силу наличия этого потока осознавания, при возникновении контакта между органами чувств и соответствующими объектами рождаются отдельные моменты осознавания. Более того, основополагающая светоносная природа сохраняется и по истечении срока временного пребывания в данном физическом теле, поскольку представляет собой непрерывный поток. Вот что буддисты понимают под терминами «безначальная природа сознания» и «поток сознания».

Как я говорил выше, буддисты утверждают, что даже материальный мир в некотором смысле безначален. «Но как же тогда быть с Большим взрывом? ― спросите вы. ― Разве он не был началом Вселенной?» Буддист не может признать Большой взрыв моментом возникновения материального мира. Это теория не только не отвечает на наши вопросы, но порождает новые. Например, почему произошел Большой взрыв? Какие условия привели к Большому взрыву? С буддийской точки зрения, даже материальный мир не может обладать неким абсолютным началом.

Я должен отметить, что, когда мы говорим ― мир безначален, то ведем речь об очень тонком «атомном» уровне. Мы не станем отрицать, что у конкретной вселенной или конкретной планеты есть начало в том смысле, что в определенный момент они возникают, а в другой ― прекращают свое существование. Говоря о безначальности материального мира, мы потому говорим обо всей Вселенной в целом.

Все это отсылает нас к фундаментальному принципу причинно-следственной связи. Для того чтобы глубоко понять этот принцип, нужно осознать, что он действует как на уровне ежесекундных изменений, происходящих в рамках отдельных событий, так и на более обширном макроскопическом уровне. Закон причинно-следственной связи играет такую заметную роль в буддийском учении не потому, что это некий божественный закон мироздания, но потому что он помогает нам глубже понять природу реальности. Почему буддисты делают такой вывод? Потому что мы знаем на собственном опыте и по своим наблюдениям за окружающим миром, что вещи и события не возникают произвольно. В их возникновении соблюдается определенный порядок. Есть соответствие между определенными событиями и определенными причинами и условиями. Кроме того, вещи не могут возникать вообще без причины. После того как мы исключили эти две возможности (случайного возникновения и беспричинного возникновения), мы будем вынуждены принять третий вариант, а именно существование фундаментального принципа причинно-следственной связи, действующего на самом базовом уровне бытия.

Вы можете спросить, почему понимание причинно-следственной связи имеет такое большое значение для практикующего буддиста. Ответ в том, что в буддизме делается существенный акцент на преобразовании ума и сердца, а также на изменении нашего мировоззрения и образа жизни. Более того, методы созерцания, медитации и преобразования ума, применяемые в буддизме, должны основываться на вещах, реально существующих. Если реальное положение вещей не соотносится с медитативными практиками, которые мы применяем, то безосновательно ожидать, что с их помощью мы добьемся какого-либо прогресса в своем развитии. Поэтому, лишь добившись понимания природы реальности, углубив его и расширив, мы можем начинать применять методы медитации и преобразовывать свой внутренний мир.

В буддизме определенные практики предназначены для решения определенных проблем. Есть, например, медитации, предназначенные для снижения интенсивности сексуального влечения и привязанности. Для этой цели мы можем, например, мысленно представлять, что вся планета Земля покрыта скелетами. Медитации подобного рода выполняются с намерением преодолеть определенный тип проблем. Однако, медитируя таким образом, созерцатель ни в коей мере не верит в то, что эта визуализация отвечает реальности. Он целиком отдает себе отчет в том, что данное мысленное представление ― лишь способ работы с определенными эмоциями.

В буддизме подчеркивается важность глубокого и обоснованного постижения любой избранной темы исследования. Буддисты здесь исходят из простой предпосылки, что углубленное понимание действительности окажет положительное воздействие на наше сердце и ум; и лишь углубление понимания и расширение знаний могут привести к подлинным изменениям. Многие глубокие уровни духовной реализации, согласно буддийским воззрениям, являются следствием знания, понимания и проникновения в суть вещей. Вот почему проникновение в суть вещей считается ключевым элементом духовного пути в целом.


Перевод Юлии Жиронкиной Далай-лама о природе потока сознания
Фото: Манюэль Бауэр.
The Pictorial Portrait ProjectОчень важно спросить себя, что мы на самом деле понимаем под термином «я». Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо поместить учения Будды в более широкий контекст различных религиозных традиций Индии. Первое, что отличает свод буддийских учений от всех прочих классических философских традиций Индии, это отрицание существования какой бы то ни было вечной души, «я», или атмана, которые по определению являются сущностью, независимой от нашего тела и ума, единичной, неизменной и постоянной.

Буддисты же утверждают, что так называемое «я», или личность, ― это не более чем функция наших психофизических составляющих. Они носят название «совокупности» (скандхи) и обеспечивают наше существование. Если мы исследуем природу психофизических совокупностей, то обнаружим, что они непрерывно меняются, а потому «я» также не может быть неизменным. Они преходящи, и потому «я» не может быть постоянным или вечным. Они разнообразны и множественны, и потому «я» не может быть единичным. Именно на этих основаниях буддизм отвергает понятие вечной неизменной души.

Все буддийские школы утверждают, что «я» следует понимать как функцию психофизических составляющих человека. Это означает, что «я» не может рассматриваться только лишь применительно к грубому уровню тела. На самом деле, философские школы буддизма, давая определение «я», обычно связывают его с потоком сознания.

Еще один вопрос обычно возникает при обсуждении «я». Есть ли у «я» начало и конец?

Некоторые буддийские школы, например, Вайбхашика, полагают, что континууму «я» можно положить конец. Однако в большинстве традиций считается, что у него нет ни начала, ни конца, поскольку континуум «я» связан с потоком сознания, а, согласно общим воззрениям буддийских школ, у сознания нет начала. Если же мы станем утверждать, что у сознания есть начало, то нам придется согласиться с тем фактом, что первый момент осознавания возник без причины и из ниоткуда. Это будет противоречить основополагающим принципам буддизма, то есть закону причинно-следственной связи. Буддизм говорит о взаимозависимой природе действительности: любое явление возникает вследствие соединения определенных причин и условий. И если допустить, что сознание возникает без причины, то подобное утверждение вступит в противоречие с этим базовым принципом. А потому буддисты считают, что каждое мгновение осознавания должно предопределяться причинами и условиями определенного рода. Из многочисленных причин и условий, играющих здесь свою роль, главной, или субстанциональной причиной является та или иная форма сознания, поскольку материя сама по себе не способна породить сознание. Сознание должно рождаться из предшествующего момента осознавания.

Подобным образом, если мы попытаемся проследить истоки материального мира, то обнаружим, что, по меньшей мере с буддийской точки зрения, мир также безначален. В процессе анализа мы расчленяем материальные объекты до составляющих их частей, затем ― до молекул, атомов и так далее. Но и для появления этих мельчайших частиц также нужны определенные причины и условия.

Подобно тому как мы говорим о безначальности ума, мы можем в равной мере говорить и о его бесконечности. Ведь невозможно отыскать такую причину, которая могла бы подточить присущую нам основополагающую способность познавать и воспринимать. Определенные состояния ума, такие как телесные ощущения, привязаны к нашему физическому телу. Они могут прекращаться, когда распадается материальная основа для их существования, например, в момент смерти. Однако когда мы говорим о безначальном потоке сознания, то не должны ограничивать свое представление о сознании рамками подобного грубого уровня бытия. Говоря о безначальности, буддисты подразумевают более тонкий уровень сознания, в особенности то, что мы называем «светоносной природой ума». Именно такое тонкое сознание является непрерывным и не имеет конца. Взяв его за основу, буддисты утверждают, что и у «я» нет ни начала, ни конца.

Когда люди размышляют о сознании, то обычно представляют его в виде некой монолитной сущности, именуемой «умом». Однако такое представление не соответствует действительности. Если мы внимательно проанализируем это явление, то увидим, что так называемое «сознание» в действительности представляет собой сложный и разнообразный мир мыслей, эмоций, переживаний, связанных с органами чувств, и так далее.

Позвольте мне проиллюстрировать этот момент на примере нашего способа восприятия вещей. Для того чтобы акт восприятия состоялся, должны сложиться определенные условия. В случае визуального восприятия, например, внешний объект должен вступить в контакт телесным органом ― глазами. Далее, необходимо еще одно условие: орган чувств должен взаимодействовать с объектом таким образом, чтобы за восприятием последовало осознавание объекта. Буддисты говорят, что в основе ума лежит светоносная природа, которая и состоит в этой его способности к восприятию и осознаванию. В силу наличия этого потока осознавания, при возникновении контакта между органами чувств и соответствующими объектами рождаются отдельные моменты осознавания. Более того, основополагающая светоносная природа сохраняется и по истечении срока временного пребывания в данном физическом теле, поскольку представляет собой непрерывный поток. Вот что буддисты понимают под терминами «безначальная природа сознания» и «поток сознания».

Как я говорил выше, буддисты утверждают, что даже материальный мир в некотором смысле безначален. «Но как же тогда быть с Большим взрывом? ― спросите вы. ― Разве он не был началом Вселенной?» Буддист не может признать Большой взрыв моментом возникновения материального мира. Это теория не только не отвечает на наши вопросы, но порождает новые. Например, почему произошел Большой взрыв? Какие условия привели к Большому взрыву? С буддийской точки зрения, даже материальный мир не может обладать неким абсолютным началом.

Я должен отметить, что, когда мы говорим ― мир безначален, то ведем речь об очень тонком «атомном» уровне. Мы не станем отрицать, что у конкретной вселенной или конкретной планеты есть начало в том смысле, что в определенный момент они возникают, а в другой ― прекращают свое существование. Говоря о безначальности материального мира, мы потому говорим обо всей Вселенной в целом.

Все это отсылает нас к фундаментальному принципу причинно-следственной связи. Для того чтобы глубоко понять этот принцип, нужно осознать, что он действует как на уровне ежесекундных изменений, происходящих в рамках отдельных событий, так и на более обширном макроскопическом уровне. Закон причинно-следственной связи играет такую заметную роль в буддийском учении не потому, что это некий божественный закон мироздания, но потому что он помогает нам глубже понять природу реальности. Почему буддисты делают такой вывод? Потому что мы знаем на собственном опыте и по своим наблюдениям за окружающим миром, что вещи и события не возникают произвольно. В их возникновении соблюдается определенный порядок. Есть соответствие между определенными событиями и определенными причинами и условиями. Кроме того, вещи не могут возникать вообще без причины. После того как мы исключили эти две возможности (случайного возникновения и беспричинного возникновения), мы будем вынуждены принять третий вариант, а именно существование фундаментального принципа причинно-следственной связи, действующего на самом базовом уровне бытия.

Вы можете спросить, почему понимание причинно-следственной связи имеет такое большое значение для практикующего буддиста. Ответ в том, что в буддизме делается существенный акцент на преобразовании ума и сердца, а также на изменении нашего мировоззрения и образа жизни. Более того, методы созерцания, медитации и преобразования ума, применяемые в буддизме, должны основываться на вещах, реально существующих. Если реальное положение вещей не соотносится с медитативными практиками, которые мы применяем, то безосновательно ожидать, что с их помощью мы добьемся какого-либо прогресса в своем развитии. Поэтому, лишь добившись понимания природы реальности, углубив его и расширив, мы можем начинать применять методы медитации и преобразовывать свой внутренний мир.

В буддизме определенные практики предназначены для решения определенных проблем. Есть, например, медитации, предназначенные для снижения интенсивности сексуального влечения и привязанности. Для этой цели мы можем, например, мысленно представлять, что вся планета Земля покрыта скелетами. Медитации подобного рода выполняются с намерением преодолеть определенный тип проблем. Однако, медитируя таким образом, созерцатель ни в коей мере не верит в то, что эта визуализация отвечает реальности. Он целиком отдает себе отчет в том, что данное мысленное представление ― лишь способ работы с определенными эмоциями.

В буддизме подчеркивается важность глубокого и обоснованного постижения любой избранной темы исследования. Буддисты здесь исходят из простой предпосылки, что углубленное понимание действительности окажет положительное воздействие на наше сердце и ум; и лишь углубление понимания и расширение знаний могут привести к подлинным изменениям. Многие глубокие уровни духовной реализации, согласно буддийским воззрениям, являются следствием знания, понимания и проникновения в суть вещей. Вот почему проникновение в суть вещей считается ключевым элементом духовного пути в целом.


Перевод Юлии Жиронкиной]]> [/yandexrss]